Подвал!
Даже без верхней крышки! Прячься – не хочу, никакой Выброс не страшен. Вот только почему из того подвала слегка попыхивает какой-то синевой, будто в нем кто-то разжег большую газовую горелку?
Я подбежал к краю прямоугольного провала, глянул вниз – и скрипнул зубами от бессильной ярости.
В подвале вполне себе вольготно расположился «ведьмин студень». То ли аномалия, то ли артефакт – по этому поводу у ученых Института аномальных зон не было единого мнения. Но, как бы там ни было, эта пакость, похожая на холодец, неторопливо и равномерно горящий голубоватым пламенем, имела свойство размягчать плоть и кости биологических объектов. Наступишь в нее ногой – и все, можно ту ногу словно резиновую палку узлом завязывать. Но лучше сразу отрезать, так как постепенно страшная травма поползет вверх, и за пару дней человек превратится в куклу из размягченной плоти с глазами, неторопливо стекающими вниз по лицу. Раньше вроде не было такого, чтоб этот страшный эффект по телу распространялся уже после того, как жертва вылезла из аномалии. Но времена и артефакты с аномалиями имеют свойство меняться, причем почему-то всегда не в лучшую сторону.
– Да твою ж душу… – вытолкнул я из себя сквозь зубы, понимая, что жить мне осталось считаные минуты.
– Чего там? – раздалось над ухом.
Я обернулся.
Ну да, конечно, кого еще может носить по Зоне накануне Выброса. Надо мной, хлопая черными паучьими глазами, нависла туша с мягкими звездообразными щупальцами, благодаря которым «мусорщики» умеют передвигаться быстро и абсолютно бесшумно.
– Отдохнул? – поинтересовался я.
– Не-а, – мотнул своим пнем Тан. – Просто шторм приближается. И если не спрятаться, потом изжога будет целый день мучить. Кстати, хороший подвал. Чего стоишь, прыгай, а то Выбросом накроет – у вас, людей, вроде от него последствия более неприятные, чем изжога.
– Издеваешься? – поинтересовался я. – Этот подвал весь «ведьминым студнем» залит.
– А, вам же от «синьки» тоже как-то неважно становится. – Тан хлопнул себя щупальцем по глазастому пню. – Совсем забыл. Сейчас.
И начал быстро надуваться, словно аэростат, экстренно накачиваемый газом. А надувшись, просто мощно выдохнул воздух в подвал, откуда вылетела огромная туча пыли вместе с мощным хлопком, словно под полом дома взорвался с десяток гранат.
– Всё, – сказал Тан. – Прыгай.
Я подошел, глянул вниз.
И правда, на месте «ведьмина студня» на полу подвала теперь была разлита бесцветная жижа, похожая на гигантскую медузу. Тоже неприятное зрелище, но с виду хоть не такое фатально опасное, как «студень».
Выбора не было. Как и лестницы вниз, которая просто отсутствовала – лишь огрызок ее торчал сверху, провисший вниз, словно дерево размягчилось от длительного аномального воздействия.
Ну, я и прыгнул.
Тяжелые полупрозрачные ошметки разлетелись в стороны от моих берцев, попав на стены, – и потекли по ним, неестественно подергиваясь, словно живые. Интересно: подвал должен быть, по идее, темным, но окружающая обстановка была прекрасно видна в красном свете, который накрыл уже все вокруг, отчего реальность казалось подсвеченной древним фотографическим фонарем, которые использовали в СССР при фотопечати.
Следом за мной вниз спрыгнул Тан, еле протиснувшись сквозь тесное для него прямоугольное отверстие в полу.
И практически сразу после этого дом накрыл Выброс…
Жутковатое это зрелище – наблюдать снизу, как над твоей головой проносится самое легендарное и самое ужасное бедствие Зоны. Чудилось, что ревущий алый вихрь сейчас разберет дом на молекулы…
Но нет.
Складывалось впечатление, что строение будто находится в другой реальности. Ни один предмет, ни одну пылинку шторм не сдвинул с места. Сквозь стены проносились длинные волны цвета свежепролитой крови, хлещущие во все стороны, словно гигантские плети…
Судя по топоту над головой, в дом вбежал кто-то, но до спасительного входа в подвал не добрался. Я увидел лишь взметнувшиеся вверх болтающиеся ноги в сапогах – и тут же крик немыслимой боли резанул по ушам. Короткий, как выстрел, тут же прервавшийся и потому еще более страшный…
В подвал влетело что-то, ударилось об пол, отскочило в сторону…
Я наклонился, поднял странный предмет – и тут же выронил. Это был оторванный носок сапога с куском мяса внутри и несколькими мелкими косточками, торчащими из него. Всё, что осталось от человека, попытавшегося спастись.
– Жуть, – покачал головой «мусорщик». – Я слышал, что от Выбросов вы чувствуете себя неважно, но не думал, что настолько.
Я даже отвечать не стал. Что тут скажешь? Жителям соседней вселенной повезло: на них артефакты, аномалии и выбросы если и действуют, то не критично.
Нам же в этом плане посчастливилось куда меньше…
Выбросы обычно длятся не очень долго. Этот бушевал, наверное, минут пятнадцать, после чего все стихло так же резко, как и началось. Будто алый свет выключили вместе с ревущим звуковым сопровождением.
Раз – и нет ничего.
Только темнота и гнилостная вонь отовсюду…
Я моргнул несколько раз, привыкая к мраку, после чего присел, прыгнул, ухватился за край прямоугольного отверстия над головой, подтянулся, закинул ногу на край – и через мгновение был уже наверху. Вдохнул пару раз полной грудью, выгоняя из легких тошнотворные запахи подвала, глянул вниз – и наткнулся на печальный взгляд многочисленных паучьих глаз.
Ясно…
Туда-то Тан пролез, с силой впихнув себя в подвал. А обратно вылезти не получилось.
Я присел на корточки, посмотрел на края входа в подвал.
М-да…
Пол строили на совесть, из бруса толщиной миллиметров в двести, а то и поболее. Ладно, «Бритва» справится.
Я достал свой нож… и понял, что нет.
Не справится.
После битвы с ветвями леса смерти «Бритва» полностью разрядилась. А может, еще и Выброс помог, выпив из нее всю энергию.
Теперь это был просто обычный нож.
Острый, конечно, но непригодный для того, чтобы перерезать им брус такой толщины.
«Мусорщик», судя по его фирменному вздоху, и сам сообразил, что крупно вляпался.
– Ну вот, перестраховался от изжоги, – грустно произнес он.
– Да уж… – проговорил я, не зная, что еще сказать. Тут бы бензопила была в самый раз. Можно, конечно, и обычную поискать в развалившихся домах, но даже если и найду что-то похожее, тут работы на несколько часов. Может, аномалию какую подыскать и попытаться подзарядить в ней «Бритву»?..
– Ладно, – сказал Тан. – Видимо, придется заняться метаморфозой.
– В смысле? – не понял я.
– Мы умеем изменять свое тело, – проговорил Тан. – Уплотнять ткани либо их расширять. Правда, это больно. Очень. Представь, что тебе наживую ломают кости, а мышцы зажимают в стальные тиски.
Я честно представил – и мне не понравилось.
– Так чего ты надумал? – поинтересовался я.
– Придется стать существом, похожим на тебя. Человеком. К тому же мои палачи скоро поймут, что я остался жив, поэтому в моем теперешнем обличье мне долго не протянуть.
И тут же начал меняться…
Я хорошо видел голову и плечи «мусорщика», остальное тонуло во мраке подвала. Но и увиденного было достаточно для того, чтобы понять, какую нереальную боль испытывает сейчас Тан.
Его голова начала деформироваться, сминаться внутрь себя. Она очень быстро покрылась уродливыми складками, в которые провалились почти все глаза. Явственно послышался приглушенный треск – видимо, это ломались кости «мусорщика». Тан застонал – и упал. Во мраке подвала теперь можно было лишь угадать контуры огромного тела, корчащегося на полу…
Я отошел в сторону.
Не люблю глазеть на чужие страдания. Нечего пялиться на то, как мучается живое существо. Не можешь облегчить его участь милосердной пулей, значит, просто свали в закат. Так оно правильнее будет.
Прошло, наверно, минут пятнадцать до того, как из подвала перестали доноситься неприятные звуки. Я прислушался – живой там «мусорщик» или же благополучно щупальцами хлопнул, не вынеся переживаний трансформации?
– Может, поможешь? – донесся из-под пола сварливый голос. – Я, блин, тут ни фига не молодею.
Другого я бы не раздумывая послал с такими заявками. Но Тан меньше часа назад реально спас меня от смерти, потому, наверно, имел некоторое ограниченное право на легкое хамство.
Я подошел к дыре в полу, встал на колено, наклонился, протянул руку – и помог вылезти на поверхность жилистому мужику мерзко-надменной наружности.
Причем рожа этого типа мне была знакома!
Утырок со схожей безэмоциональной физиономией как-то пытался напасть на меня в Москве. В ту пору я разруливал там ситуацию с гаджетами, посредством которых «мусорщики» пытались подчинить себе население нашей планеты[2 - Об этом можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон столицы» литературной серии «СНАЙПЕР».], – и, естественно, пришельцам из соседней вселенной это категорически не нравилось. Я хорошо запомнил этот металлический взгляд исподлобья, гладкую, будто искусственную кожу и какие-то неживые волосы, зачесанные назад слишком уж аккуратно для настоящих.
– Мы раньше не встречались? – поинтересовался я, машинально кладя ладонь на рукоять «Бритвы». Она даже разряженная остается вполне себе отличным боевым ножом, которым можно запросто развалить горло любой человекоподобной твари.
Тан внимательно посмотрел на меня и покачал головой.
– Нет. Ты, скорее всего, пересекался с кем-то из моего народа, выбравшего для трансформации ту же матрицу, что и я.
– Матрицу?
– У любого, кто ходит в другие миры, существует набор матриц для перестройки тела под облик аборигена, – пояснил «мусорщик». – Базовый набор состоит из десяти единиц. Я сейчас выбрал тот образ, который был наиболее оптимален для того, чтобы выбраться из подвала. Но если он тебя не устраивает, я могу его изменить – правда, это лишняя порция боли…
– Не надо, – махнул я рукой. И кивнул на то, что осталось от трупа сталкера, размазанного Выбросом. – Ты лучше вон те обрывки шмотья собери и сделай себе что-то типа набедренной повязки. Хоть Зона место и отмороженное, но шляться по ней в чем мать родила все-таки как-то неприлично.
Тан спорить не стал. Подобрал тряпки, насквозь пропитанные кровью, вытряхнул из них мясной гуляш, почерневший от воздействия аномального излучения, и намотал это все себе на бедра.
Получилось жутковато.
– Ну как? – поинтересовался Тан.
– Впечатляет, – совершенно искренне сказал я. – Для полноты образа можно вон то ухо подобрать, продеть через ниточку и повесить на шею. Кто увидит – тут же свалит от греха подальше, теряя берцы.
– Хорошая идея, сейчас повешу! – обрадовался «мусорщик» – и даже попытался улыбнуться. Лыба у него получилась вообще кошмарная – безгубая, от уха до уха, при полном отсутствии мимических морщин на лице.
– Не, не надо, – сказал я. – Это я пошутил так неудачно. От твоего вида и без оторванных ушей любой со страху скорее стрелять начнет, чем убегать. И улыбаться тоже не надо, а то и я от ужаса могу случайно выстрелить.
– Ладно, не буду, – пожал плечами Тан, отчего внутри у него кости заскрипели от трения друг о друга, на что «мусорщик» тут же пояснил: – Это ничего, они скоро притрутся, и все будет нормально.
– Очень на это надеюсь, – отозвался я.
* * *
Судя по КПК, доставшемуся мне в наследство от мертвого борга, до Свалки было не так уж далеко, всего около трех километров. Но Зона – это не Большая земля, где такое расстояние проходится за час даже по пересеченной местности.
В Зоне, помимо аномалий и любителей поживиться чужим хабаром, имеются и другие сюрпризы.
Например, «временны?е карманы».
Это когда ты идешь вперед, неторопливо промеряя пространство впереди себя детектором аномалий. Час проходит, другой, третий. Вроде бы и местность вокруг меняется, и тусклое солнце, скрытое тучами, по небу перемещается. Но при этом глянешь на экран КПК, а серая точка, что тебя обозначает на карте, так с места и не сдвинулась.
И это очень плохо.
Ибо означает такой казус, что попал ты во «временно?й карман».
Отдельную вселенную, встроенную в реальность Зоны…
Причем узнать, где она начинается и заканчивается, нереально, а выбраться из нее – сродни чуду. Потому что «карманы» имеют свойство прокручивать в себе собственную реальность. Ты, словно белка в колесе, вроде бы шагаешь вперед, а по сути – стоишь на месте.
– Попали мы конкретно, – сказал я, когда понял, что мы идем почти полтора часа по направлению к Свалке, и за это время я уже три раза видел слева один и тот же знак радиационной опасности, в четырех местах пробитый пулями.
– Мне тоже так показалось, – отозвался Тан. – И что делать?
– Ничего, – пожал я плечами. – Вариантов немного. Ждать следующего Выброса, который разрушает старые «карманы» и создает новые. Либо надеяться, что кто-то прорвет его извне.
– В смысле?
– Изнутри выйти из «кармана» невозможно, по крайней мере, с тем, что есть у нас. Но если кто-то войдет в него, то в этом месте некоторое время будет прорыв. Дыра, через которую можно выйти наружу. Сейчас, судя вот по тому знаку, мы находимся где-то недалеко от места, где нас угораздило сюда влезть. Значит, надо подождать, пока еще кто-то сюда не попадет. Тогда у нас будет несколько минут до того, как дыра в «кармане» затянется. Можно даже приманку соорудить.
– Какую? – поинтересовался Тан.
– Костер. И нас около него. Вечереет, скоро проснутся мутанты, которые в основном ночные охотники…
– А мы для них будем выступать в роли приманки, – продолжил за меня мысль Тан.
– Правильно мыслишь, – кивнул я. – Ну что, пойдем топливо для костра собирать. Вон те сухие кусты вполне подойдут.
…Ночи в Зоне светлые из-за обилия звезд, необъяснимым образом хорошо видимых сквозь тучи, которыми постоянно затянуто небо, так что со сбором топлива проблем не было – за короткое время мы наломали целую кучу сухого хвороста.
Но прежде чем разжечь костер, который будет виден каждой твари в округе, я пересчитал патроны.
Негусто.
