– Нормально будет, ладно, – вздохнул «мусорщик», явно переживающий по поводу ломки привычных стереотипов. Надо же, какие они, оказывается, ранимые, когда дело касается традиций. Как ссыпа?ть отходы в наш мир, превращая его в свалку, так это нормально. А как имя сократить – нельзя, традиции. Тьфу!
– Не переживай, привыкнешь, – сказал я. – Вкратце не пояснишь, за что тебя сюда определили?
– Меня не определили, – с хорошо заметной грустью в голосе проговорил Тан. – Меня казнили самой позорной казнью из возможных.
– То есть? – не понял я. – Что казнили – понятно. Деваться с этой полянки некуда, так что или с голоду помирай, или пытайся пройти через хищный лес. И, судя по трупам, распятым на деревьях, у казненных это получалось неважно. А позор-то в чем?
– Ваш мир у нас считается свалкой опасных отходов, – вздохнул «мусорщик».
И замолчал.
– Теперь понятно, – кивнул я. – Значит, тебя твои эдакой казнью приравняли к мусору. Только не совсем ясно, почему к опасному мусору.
– Я и мои сподвижники против того, чтобы делать из соседних миров свалки промышленных отходов, – жестко произнес Тан. – Мы считаем, что цивилизованное общество не имеет на это права. Тем не менее наш мир уже две вселенные превратил в мусорные кучи, уничтожив тем самым там все живое. И следующая вселенная на очереди – ваша.
– О как! – только и смог произнести я.
– Схема везде одинакова, – продолжал Тан. – Для начала делается несколько небольших свалок, вы называете их Зонами, – и дальше тестируется реакция местных жителей на эти свалки. Если аборигены никак не реагируют на это либо реагируют слабо, объем сбрасываемых отходов постепенно увеличивается. Параллельно в атакуемой вселенной появляются новые Зоны. При этом постоянно тестируется уровень опасности Посещений для тех, кого вы называете «мусорщиками», с целью избежать полномасштабной войны с аборигенами. Ну и повышается уровень опасности сбрасываемых отходов – те предметы, что вы называете «артефактами» и «аномалиями», становятся все более агрессивными, постепенно уничтожая население атакуемой вселенной…
– Проще говоря, идет процесс заражения мира, – задумчиво проговорил я.
Тан одновременно мигнул всеми глазами, что – как я теперь знал – означало согласие. И продолжил:
– В определенный момент сброс отходов становится бесконтрольным. К этому времени аборигены начинают что-то понимать, но процесс уже не остановить. Их общества ослаблены, так как наши отходы подбираются таким образом, чтобы, отравляя вас, они одновременно вызывали пагубную зависимость от наших «артефактов». И тогда происходит…
– …полномасштабное вторжение, – задумчиво проговорил я.
– Да, – отозвался Тан. – Зачистка планеты от очагов сопротивления, после чего в течение нескольких столетий она покрывается настолько толстым слоем токсичного мусора, что ее посещение становится небезопасным для нас самих. И тогда начинается поиск новой потенциальной свалки…
Честно говоря, рассказ Тана меня изрядно шокировал!
Признаться, я как-то раньше не задумывался на тему «а что дальше?». Ну, есть на нашей планете несколько аномальных Зон, куда «мусорщики» сваливают свои отходы. Ну, растаскивают эту недешевую для нас пакость сначала сталкеры, а потом перекупщики, продающие ее на Большую землю. И вроде бы так и должно быть, ничего особенно не меняется…
Хотя, если задуматься, и правда – аномалии со временем становятся агрессивнее. Раньше, например, они были стационарными и не имели тенденции к росту. Сейчас же они вовсю ползают и, нажравшись, растут, становясь еще опаснее.
Засады, опять же, устраивают, чего раньше за ними не замечалось…
Невидимость прокачивают…
Если раньше «гравиконцентрат» можно было относительно легко и без детектора вычислить по характерному продавленному пятну на земле, сейчас уже только очень опытный сталкер сможет рассмотреть едва видимую границу этой страшной аномалии…
Артефактов новых, опять же, куча появилась с очень завлекательными свойствами и при этом с еще более страшными побочными эффектами. А сталкеры с перекупами только рады – на побочки обычно клиенты особенно не смотрят, предпочитая о них вообще не знать и интересуясь лишь чудесными свойствами артов.
Тан подождал, пока я переварю информацию, и продолжил:
– Но среди нашего народа есть большая группа сопротивления. Тех, кто не согласен с такой политикой наших правящих верхушек. Мы видим будущее нашей цивилизации в безопасной утилизации отходов, не приносящих вреда другим вселенным. Однако наши правители считают, что это слишком дорого, и продолжают медленное превращение соседних миров в техногенные свалки. А тех, кто против этого, отлавливают и предают позорной смерти.
– Понятно, – кивнул я. – Ну, хоть отрадно, что не все у вас там такие, как ваши правители. И когда планируется атака на наш мир?
– Если говорить о тотальном вторжении, то, по вашим меркам, лет через пятьдесят, не раньше, – отозвался Тан. – Но уже очень скоро в ваши Зоны начнут массово сбрасывать артефакты с крайне мощными свойствами, которые сильно подточат вашу промышленность и фактически остановят развитие цивилизации. Зачем напрягаться, изобретая и развиваясь, когда из Зон начнут поступать практически неиссякаемые источники энергии? А когда вы станете от них полностью зависимы, их все дистанционно уничтожат, оставив вас без света, тепла и, главное, оружия. После чего начнется вторжение.
– Сильный план, – признал я. – Приучить к бесплатному корму, а потом его отнять и зачистить беспомощное население планеты. И как это предотвратить? Есть план?
– Мы готовим революцию, – просто сказал Тан. – И я – один из ее лидеров. Потому, когда меня выследили, арестовали и предали суду, была избрана наиболее позорная казнь из возможных – сброс на свалку в качестве мусора. Но если я вернусь домой, то больше им меня не поймать! И я приложу все силы для того, чтобы остановить превращение вашего мира в помойку!
– И как тебя туда вернуть?
– В вашем мире есть постоянно действующий портал в мою вселенную. Он создан для тех транспортников, которые потерпели аварию над этой Зоной и остались без средств связи. Если б я смог до него добраться, то просто вернулся бы к себе и продолжил свою миссию. Но мне никогда не пройти через этот хищный лес, который унес уже несколько жизней моих сподвижников, казненных так же, как и я…
Я посмотрел на корявые деревья, медленно шевелящие гибкими ветвями, на Тана, который был выше и крупнее меня…
– Допустим, я бы попробовал провести тебя через лес, – сказал я. – Но без оружия и снаряжения в Зоне ты протянешь недолго. Где, говоришь, твой портал находится?
– В районе вашего села Буряковка, – сказал Тан, продемонстрировав хорошее знание карты нашей Зоны.
– Понятно, – протянул я. – Значит, на Свалке.
– Что? – не понял «мусорщик».
– Сталкеры этот район называют просто Свалкой, – пояснил я. – Туда после Чернобыльской катастрофы было свезено огромное количество зараженной техники, использовавшейся при ликвидации последствий аварии на Четвертом энергоблоке – которая, как я теперь подозреваю, произошла не без участия ваших правителей. А потом Свалку оккупировали бандиты, построив на ней настоящую крепость. Что там сейчас, не знаю, давно не бывал в тех местах, но подозреваю, что ничего хорошего, – не любят бандюки, когда на их территорию лезут посторонние.
– Этого никто не любит, – вздохнул Тан.
Похоже, горестные вздохи были его любимым способом выражения эмоций – хотя, возможно, он просто так легкие продувал от тяжелого воздуха Зоны, насыщенного сырой и удушливой болотной вонью.
Я посмотрел на небо. Тяжелые свинцовые тучи, постоянно заволакивающие его, были по краям подсвечены алым. Плохой предвестник. Очень плохой.
– Думаю, не случайно твои палачи сбросили тебя сюда накануне Выброса, – сказал я. – Хотели гарантированно на тот свет отправить. Мол, если лес не убьет, так Выброс точно прищучит. Ладно, «мусорщик», похоже, нам по пути. Держись точно за мной, не отставай. Попробую вывести тебя отсюда.
Сказав это, я вытащил «Бритву» из ножен и направился на запад, к выходу из леса смерти.
* * *
Задуманное мною оказалось непростым делом.
Я надеялся, что лес, обжегшись на мне, пропустит и меня, и «мусорщика», следующего за мной на расстоянии вытянутой руки.
Оказалось – ошибся.
Гибкие ветви словно озверели, пытаясь схватить нас обоих!
Мне приходилось работать «Бритвой» в режиме вентилятора, рубя щупальца дендромутантов направо и налево. Через несколько минут я был чуть ли не весь покрыт вонючим древесным соком… и заметил, что внимание деревьев ко мне значительно ослабло.
Тан мог лишь отбиваться своими щупальцами от атакующих. Если б впереди не шел я, прорубая относительно безопасную просеку, «мусорщика» давно уже ждала бы участь его собратьев, которых поубивали живые деревья. А так он пока держался, хотя краем глаза я видел, что его движения становятся все более медленными. Еще немного, и какой-нибудь дендромутант точно схватит его своими гибкими отростками…
И тут мне пришла в голову идея!
Отрубив очередное толстое щупло, я схватил его и швырнул назад, в лапы Тана.
– Облейся соком! – заорал я. – Быстрее!
Из обрубка и правда во все стороны вырывались пульсирующие струи, словно внутри него билось сердце, выталкивающее наружу густую зеленую кровь.
«Мусорщику» не пришлось объяснять, что к чему!
Схватив обрубок, он поднял его над головой и мощным движением щупалец, словно из тюбика, выдавил на себя содержимое извивающейся ветви. Отбросил ее в сторону – и тут же я швырнул ему еще одну…
И тут нам обоим стало полегче.
Лес смерти перестал бесноваться в попытках схватить нас. Теперь его ветви двигались беспорядочно и намного медленнее, словно в недоумении прощупывая пространство. Мол, надо же! Только что была еда – и внезапно куда-то делась.
Мы крались между деревьями, стараясь дышать как можно тише. Я понятия не имел, есть ли у этих деревьев органы слуха, но всегда лучше перебдеть, чем недобдеть – и потом сокрушаться на тему своей тушки, проткнутой ветвями в нескольких местах.
Уже были видны просветы между деревьями, за которыми маячили развалины какой-то деревеньки, когда «мусорщик» неуклюже наступил на сухую ветку…
Треск раздался не то чтобы очень громкий, но в тишине притаившегося леса весьма слышимый…
Тут же Тана немедленно схватили аж два дендромутанта – и принялись тянуть каждый в свою сторону!
Если б «мусорщик» попался одному дереву, то вряд ли я чем-то смог бы ему помочь. Дендры такого типа, когда жрать хотят, умеют действовать очень быстро. Не больше чем полминуты занимает захват жертвы всеми ветвями, фиксация и насаживание ее на специальные кормовые сучья, торчащие из ствола, словно клинки деревянных мечей. Пока одну ветку отрубать будешь, остальные восемь уже сделают свое черное дело.
Но Тану повезло.
Двое дендромутантов, скрипя ветвями, все никак не могли разделить добычу, потому у меня оставалось совсем немного времени, чтобы попытаться помочь «мусорщику».
И я попытался!
Ринулся к одному дереву и несколькими ударами «Бритвы» снес пять кормовых сучьев, распрямившихся в ожидании добычи. Потом бросился ко второму дендру – благо они рядом стояли – и сделал то же самое, только с ним все быстрее получилось. У этого древесного мута сучьев было только три – молодой, небось, не успел вырастить более существенную вилку для насаживания пищи.
Судя по тому, как зло и страшно заскрипели дендромутанты, эти сучья были для них весьма чувствительной частью тела. Хищные деревья немедленно отпустили Тана и принялись шарить самыми длинными щупальцами в поисках меня, остальными вполне по-человечески зажимая свои раны, из которых лилась густая черная смола, похожая на кровь.
Но удовольствия отловить мою тушку я им не доставил.
Поднырнув под мощное щупальце-ветку, я стукнул кулаком по глазастому пню «мусорщика», заменяющему ему голову. И когда тот поднял на меня свою кучу печальных паучьих глаз, рявкнул:
– Быстрее, мля! За мной, если жить хочешь!
И, пригнувшись, бросился к выходу из леса, уже не заботясь о том, бежит за мной Тан или нет. В бою командир совершенно не обязан нянчиться с каждым подчиненным. Показать путь к спасению – должен непременно. А дальше уж вопрос навыков и сообразительности бойца. Если нет ни того, ни другого – то увы. Значит, сам себе тот воин злой деревянный чурбан, и нефиг было лезть в пекло, где тупые деревянные изделия сгорают на раз-два-три.
Впрочем, «мусорщик» оказался сообразительным. На два щупла, заменяющие ему ноги, вставать не стал, а довольно резво побежал на четырех – и даже немного обогнал меня, первым выскочив из леса смерти.
И упал обессиленный в серую траву Зоны.
Я подошел, посмотрел на него, потом на небо…
Неважно там было, наверху.
Для нас.
Потому что, по моим подсчетам, до Выброса оставалось минут пятнадцать, а может, и меньше…
В воздухе уже чувствовалась настораживающая озоновая свежесть. Еще немного, и черные тучи Зоны полностью окрасятся в алый цвет и их начнут рвать на части молнии цвета крови. А потом по этим местам пронесется вихрь, уничтожающий все, что не является частью Зоны.
Строения, возведенные людьми из материалов, принесенных с Большой земли.
Машины, приехавшие оттуда же.
И, разумеется, людей, которые не успели спрятаться в ямы, находящиеся ниже поверхности земли…
Теоретически я бы мог успеть выкопать для себя окоп с помощью «Бритвы», опыт подобного рода у меня имелся. Но для двухметрового Тана я такое укрытие точно не организую за столь короткое время. А это значит, что гостю из другой вселенной кирдык, не зря же палачи выбросили его в лес смерти накануне Выброса.
Впрочем, неподалеку маячило несколько полуразрушенных деревянных домов – то ли хутор какой-то, даже не отмеченный на карте, то ли развалины администрации лесничества, проживавшей здесь до печально известной аварии. Если повезет, то в одном из этих строений, пребывавших в аварийном состоянии, может быть подвал, где вполне должно получиться пересидеть Выброс.
О чем я «мусорщику» и сказал.
– Подъем, однако, если не хочешь, чтоб тебя Выброс по этому полю размазал.
– Можно я здесь сдохну? – простонал Тан.
– Да вообще без проблем, – пожал я плечами. – Жаль только, что кучу времени на тебя зря потратил.
И побежал по направлению к хутору, прикидывая, в каком из домов может быть приличный подвал.
Тут ошибаться было нежелательно! Крестьянские подвалы часто замаскированы под обычный пол, и порой так искусно, что хрен найдешь с первой попытки. А мне надо было именно с первой, так как время поджимало конкретно.
Первая полуразрушенная хибара, в которую я ввалился, выбив плечом хлипкую дверь, выглядела как мегазапущенный бомжатник. Удивительно, что еще дверь в этот трындец кто-то заботливо запер…
Слева – насквозь проржавевшая армейская кровать.
Справа – развалины кирпичной печи.
В углах – кучи мусора и засохшего дерьма.
Ну и в довесок на полу – мумифицированный труп сталкера с дырой в затылке, упокой его Зона. В смысле, всего сталкера, а не только его затылок, куда при желании можно было кулак просунуть.
Я быстренько пробежался по помещению, периодически нанося удары в пол каблуком берца.
Пусто!
И под трупом, который я перевернул, – тоже. Кстати, при переворачивании мертвец переломился надвое, больно уж сильно высох. Думаю, тут дело в Выбросах, ибо местность здесь болотисто-влажная, а вот буйство аномальной энергии вполне может высосать из тела всю влагу до капли.
– Извини, братан, – сказал я мертвецу – и пулей вылетел из дома. Не потому, что трупов боюсь, а потому, что местный шторм уже очень ощутимо приближался… Картинка окружающих предметов поплыла, стала нечеткой и окрасилась в нежно-малиновый цвет. По ходу, вот-вот накроет – и всё. Отбегался я по Зоне, что обидно. Поскольку сталкеру с моим опытом и репутацией погибнуть под выбросом – это примерно как в режиме «отмычки» по глупости в аномалию влезть. Несолидно для легенды Зоны…
В соседнем доме двери не было, вход в дом зиял вонючей чернотой. Ну, если тут не повезет, то всё, приплыли. Соседние дома вообще можно было не рассматривать, ибо от них остались лишь кучи мусора. Крыши провалились внутрь, сгнившие стены рассыпались. Даже если и есть там подвалы, до них уже не добраться… Просто не успею, ибо Выброс накроет раньше.
Внутри этого дома – вернее, того, что от него осталось, – все было еще хуже, чем в предыдущем. Гнилая крыша частично рухнула внутрь, перегородив трухлявыми досками проход. Я несколькими ударами с ноги его кое-как расчистил, рискуя получить по башке упавшей сверху потолочной балкой…
И увидел его!
