– Ну что? – шеф хитро улыбается, наблюдая за моей реакцией. – Страсть победила?
С трудом оторвавшись от мяса, бросаю на него испепеляющий взгляд.
– Ни в коем случае! Но должна признать, мясо действительно восхитительное. Однако, это не дает вам права…
Не успеваю закончить фразу, как он снова наклоняется ко мне и шепчет страстно:
– Посмотрим, что вы скажете, когда я принесу десерт…
Глава 3
Сижу над пустой доской, постепенно приходя в себя. Даже не заметила, как проглотила здоровенный кусок мяса. Слона съела бы – и не заметила, так меня поразила выходка работника заведения.
Жду обещанный десерт. От одного этого слова во мне просыпается любопытство, смешанное с опаской. Что он там еще придумал, этот горный коз… искуситель? Но в сладостях ему меня не переплюнуть. Самые вкусные десерты только у меня!
Надеюсь, он извинится по-нормальному за свой выпад.
Вытягиваю шею, чтобы посмотреть не появился ли в зале повелитель кавказской кухни. Но нет… Наверное, корпит над пироженкой.
И вообще, нальет ли мне кто-нибудь вина?
В неудачное время я пришла, зал набит битком, слишком шумно. Или здесь всегда так?
Встаю и иду в санузел.
Смотрю на свою грудь и присвистываю: она блестит от жира. Словно салом намазалась, блин!
До сих пор на коже ощущаются его губы. Его горячие губы.
Все кавказцы такие наглючие типы или только мне «повезло»?
Вспоминаю, с каким отвращением на меня смотрел Ваня, и горестно вздыхаю. Неужели, к такой как я можно подкатить?
Толстая, люблю поесть, ненавижу спорт. Слава богу мне теперь не придется ходить в спортзал. Вместе с Ванькой ушла и моя «обязанность» следить за телом.
В зеркале отображается случайная стройная посетительница ресторана, и я, подхватив сумку, понуро выхожу из санузла.
Возвращаюсь за стол, и о чудо!
Там уже стоит тарелка с чем-то невероятным. Это не пироженка, это произведение искусства! Высокая гора взбитых сливок, политая шоколадом, с вишенкой на вершине. А вокруг россыпь орехов и какие-то крошки. Боже, да это же рай на тарелке!
Не успеваю даже вилку взять, как рядом возникает он, владыка кавказской кухни, с бутылкой десертного вина.
– Позвольте? – наполняет мой пустой бокал.
– Надеюсь, вы приготовили извинения вкуснее этого шедевра, – бурчу, не сводя глаз с пирожного. Вилка уже в боевой готовности! Ох, не ткнуть бы ему в глаз случайно.
Он усмехается, присаживаясь напротив.
– А за что, собственно, извиняться? За то, что разбудил в вас аппетит? Или за то, что вы, оказывается, любите кавказскую тематику?
– Ни то, ни другое! – отрезаю я, отправляя в рот первую ложку сливок. Мм, блаженство! Сливки тают во рту, шоколад горчит, орехи хрустят. – Извинитесь за свою наглость! И вообще, не пяльтесь так на меня.
– Наглость – второе счастье, – парирует он. – А смотреть на вас – одно удовольствие. Особенно когда вы так увлечены десертом. У вас, кстати, губы испачканы кремом, – тянется ко мне большим пальцем и стирает.
Закатываю глаза. Ну что за тип?! Самоуверенный, наглый… и чертовски привлекательный, зараза!
Пытаюсь игнорировать его, сосредотачиваясь на пирожном. Но как тут сосредоточишься, когда на тебя так пристально глазеют?
– Ладно, допустим, я извиняюсь, – сдается он наконец. – Но чем я могу загладить свою вину? Еще одно пирожное? Или, может, прогулка по ночному отелю?
Он что, думает я какая-то дешевка, которую можно снять на ночь?!
Вот осел!
Откладываю вилку от греха подальше, вытираю рот салфеткой и смотрю на него в упор.
– Знаете, что? – говорю ядовито. – Лучшее, что вы можете для меня сделать – это исчезнуть. Прямо сейчас. И больше никогда не попадаться мне на глаза!
Он смеется. Гортанно, но искренне. И этот смех, черт возьми, меня раздражает!
– Боюсь, это невозможно, – говорит он, все еще смеясь. – Мы с вами еще обязательно встретимся. И не раз. Запомните мои слова.
– Катитесь к черту на свою кухню! А то у вас там что-нибудь сгорит.
Он с достоинством поднимается с места и уходит королем. Нет правда, у него такая походка, будто он только что взял город. Я напишу разгромный отзыв этому заведению. Это ведь никуда не годится!
Прошу у бармена счет и оплачиваю его картой. Ага, взяли только за мясо, а десерт – за счет шефа. Все равно меня это не остановит от отрицательного отзыва!
Выхожу из ресторана и ловлю такси. Палец уже набирает текст в заметках. "Ужасное обслуживание! Шеф-повар – наглый самовлюбленный индюк с повадками маньяка! Еда вкусная, но впечатление безнадежно испорчено!".
В такси меня трясет от возмущения. Мало того, что этот слабоумный шеф-повар решил, будто я легкая добыча, так еще и смеется мне в лицо! Встретимся мы, как же! Да если это, не дай босх, случится, я ему на голову что-нибудь вылью!
Кто он вообще такой? Звезда Мишлен в грязном колпаке? Ну уж нет, я ему это так не оставлю!
Дома, забыв про усталость после долгого дня, сажусь за ноутбук. Пальцы порхают по клавиатуре, выплескивая всю мою ярость в разгромную рецензию.
Я описываю его наглый взгляд, его самоуверенную улыбку, его отвратительное предложение. И конечно же, упоминаю про бесплатный десерт – как жалкую попытку замять скандал.
Утром, опубликовав свой шедевр на всех возможных платформах, чувствую себя немного лучше. Но все же, осадок остался. Этот шеф-повар залез ко мне в голову, и я никак не могу его оттуда выкинуть!
Знала бы я в этот момент, что это только начало нашего горячего знакомства и продолжение последует уже совсем скоро…
Глава 4
От знакомой поступил заказ на мой первый торт, для ее ребенка. Я не должна упасть в грязь лицом и подвести людей! Молочные коржи пропитаны, крем-чиз почти готов – все идет идеально.
Занятая своим любимым делом, не слышу, как щелкает замок. Вижу только, как на кухню вваливается мой бывший Иван, а за ним волочится… эта… в зеленом. Его личная Кикимора болотная. Видок у нее такой, будто только что из тины вынырнула.
И что красивого-то в ней? Кожа да кости. А грудь как два прыщика.
– Вот видишь, – говорит Ваня своей жабе, – опять себе жрачку на сахаре готовит. Собирается сожрать торт в одно лицо.
– Че надо? – гаркаю. – Поржать надо мной пришли? И вообще, с чего ты взял, что я его одна сожру? Это, между прочим, заказ! Деньги на хлеб с икоркой зарабатываю, в отличие от некоторых, кто по болотам шастает и траву жует!
– Милый, теперь я всё вижу своими глазами. Ты еще долго терпел это… эту хабалку, – смеряет меня презрительным взглядом.
Я хабалка?! А она кто? Бледи?
– Ваня, – говорю обманчиво спокойно. – Ты бы хоть предупреждал, что у тебя намечаются экскурсии по моей кухне. А то у меня тут, знаешь, интимное пространство. Торты, крема, ножи… – делаю акцент на последнем слове. – И ваши микробы мне тут совсем не нужны!
– Я пришел, чтобы забрать своё, – отвечает бывший. – Дорогие кастрюли и сковородки, которые тебе дарил. А еще набор ножей, – добавляет с опаской. – Он мой.
– Хрен вам, а не кастрюли, – выворачиваю дулю. – Погрызете бамбук сырым. Всё, что на этой кухне есть – моё! – обвожу пространство рукой.
– Марьяна, не сопротивляйся, тебе же хуже будет.
Ля какой, придурок бессмертный! Думает, я его боюсь? Он труслив, как бродячий пёс, несмотря на внушительную фигуру.
– Ваня, дорогой, ты серьезно? Ты, перекаченный нарцисс, думаешь, меня напугать? Да я такими, как ты, полы мою! И, кстати, тряпка для пола у меня симпатичнее топика твоей болотной царевны!
– Не стоит оскорблять Каролину. Я потратил свои деньги на посуду, значит, имею право ее забрать.
Ах так?!
Хватаю сковородку с остатками растопленного сливочного масла и надеваю его Ваньке на голову.
– Забирай свою сковороду! Пожалуйста!
Достаю из шкафчика большую кастрюлю и водружаю ее на голову Кикиморе.
– А ты забирай кастрюлю! Мне не жалко! Сколько сможете на себе унести – всё забирайте!
– Ваня, она же бешеная! – орет квакушка.
Видели бы вы их! Ваня стоит, измазанный маслом, как будто его во фритюре обжарили. А Кикимора, в кастрюле, как в рыцарском шлеме, только вместо пера у неё по бокам ручки торчат! Ржу, не могу остановиться!
– Валите отсюда, пока я вас скалками не отоварила! – ору сквозь смех. – И кастрюли свои заберите, все равно после вас их отмывать неохота.
– Ты… ненормальная, – блеет опозоренный Ванька. Он-то привел свою зазнобу, чтобы постебаться надо мной, унизить, но не на ту напал!
Бывший тянется к кухонному полотенцу, но я гаркаю:
– Куда?! А ну не трожь! Я же его потом не отстираю! Выбросить придется. И так от тебя одни убытки.
– Но я весь в масле.
– А мне плевать. Забудь сюда дорогу. Еще раз зайдешь без приглашения – я тебе эту сковородку в одно место засуну. И поверь, в этот раз топленого масла там не будет! Так что, ноги в руки, и бегом отсюда, пока я добрая!
– Пойдем, милый, видишь твоя бывшая не в себе. Неудивительно, с таким-то весом волей-неволей станешь злой горгоной! Трудно признать, что ты больше никому не нужна, кроме тортов и мешка сахара.
– Да, ты права, Каро, – поддакивает Ванька. – Уходим, только ножи заберу.
– Тю, да забирай свои тупые ножи. Хоть бы раз их наточил! Самой приходилось справляться. И вилки тоже хапай до кучи! Все равно ты ими только в пельменях ковырялся, а нормальный кусок мяса ни разу не осилил! А еще носит гордое звание мужика.
– Ваня, не проглатывай оскорбление. Ты должен наказать зарвавшуюся хамку! – подначивает благоверного Жабка.
– Смелости не хватит меня наказывать.
Ванька кладет в сумку набор ножей и двигается к выходу. Его волосы блестят от масла, как недавно моя сиськи от жира. Все-таки есть в жизни справедливость, если ты вершишь ее сама.
Мадам растерянно замирает посреди кухни. Ждет, что он мне даст по лицу? Зря! Будь Иван таким засранцем, я бы с ним не прожила пять лет. Не тронет он женщину. У него железное правило не бить слабых. Я не слабая, просто он так считает.
– Давай, шуруй за своим милёнком-телёнком, пока цела.
Кикимора испепеляет меня взглядом, а потом несется за Ванькой.
– Подожди, любимый!
Слышится приглушенный вопль Ивана и громкое кваканье Кикиморы. Наверное, сослепу споткнулись о коврик и полетели вперед башкой. В коридоре лампочка перегорела, там темнота.
Дождавшись ухода парочки, закрываю дверь на все замки и сползаю на пол, ржа дальше некуда!
Ну и цирк эти уроды устроили! Надо сменить замки. Не думала, что бывший припрется сюда за посудой. Наверняка, это жаба его надоумила забрать у меня всё. Заявились, как к себе домой!
Завтра же займусь замками. И лампочку в коридоре надо вкрутить. В общем, дел невпроворот, некогда мне плакать по бывшему Ванечке. Да и не хочется.
Возвращаюсь к торту, но слышу какое-то странное шуршание. Потом звонок в дверь.
Это они вернулись!
Вот сволочи…
Посовещались на улице и решили еще что-нибудь полезного прихватить, чтобы два захода не делать!
Тихонько прокрадываюсь в кладовку и достаю оттуда старую швабру. Сейчас я им устрою! Все равно за мной закрепилась репутация отбитой в глазах бывшего. Терять уже нечего.
Распахиваю дверь с криком:
– А ну пошли вон, жабьи морды! – и размахиваю шваброй, как самурай катаной.
И тут… вижу, что это нихрена не Ваня с Кики, а испуганный курьер с огромной корзиночкой цветов. Ошибся адресом, бедный, и наткнулся на меня, истеричку.
Убираю шабру за спину, натягиваю улыбку и кокетливо поправляю волосы, пытаясь сгладить произведенное впечатление.
– Доставка для Марьяны Анатольевны, – тихо говорит парнишка.
– Ой, это я. А от кого?
