– Ничего не получится.
– Уверен?
– Абсолютно.
– Тогда прощай. – Я берусь за ручку двери.
– Береги себя, – говорит он напоследок. – И особенно сердечко.
То самое, которое ты только что собственными руками выбросил за ненадобностью?
Я выхожу из машины и устремляюсь домой. Стараюсь не бежать, идти ровно, держать спину максимально прямо. На ходу достаю из сумочки ключи. Не сразу получается попасть в замочную скважину, ключи падают, я наклоняюсь, шарю по плитке, кое-как нахожу и, наконец, попадаю во двор. А потом в дом.
Руки грязные: запачкалась, пока ощупывала плитку. Вытираю их о дизайнерское платье.
Скидываю туфли и бегу в свою комнату. Папы нигде не видно, наверное, они с Настей рассказывают, как друг по дружке соскучились.
А я не стою рисков.
Падаю на кровать и закутываюсь в одеяло. Я ведь сама во всем виновата – решила отомстить ему, посмеяться. Детский сад! Он, видимо, прикинул, какими будут наши отношения, и перекрестился. Взрослый мужчина, врач… Глупо было думать, что он всегда будет бегать за мной, закидывать на плечо и утаскивать в темноту.
Но я ведь… умею и иначе тоже. Достаточно взрослая, чтобы не ломать, а строить. Если бы я только могла отмотать время назад, я бы ни за что так не поступила! Если бы он только дал мне шанс!
Раздается стук в дверь, я отрываюсь от подушки. Папа заходит и замирает на пороге.
– Поля. Полька, господи, что случилось? Тебя кто-то обидел?!
– Нет, никто.
Он подходит, берет меня за руку и заставляет посмотреть ему в глаза. Проверяет, нет ли на мне синяков или ран.
– Все в порядке, папа. С возвращением домой. Я скучала, – силюсь улыбнуться.
И я правда очень по нему скучала. Он своеобразный человек, но другого отца у меня нет и не было. Да и матери нет. Он и сестра – мои самые близкие люди. И для них я важнее рисков.
– Поля, что произошло? Ты скажешь или нет? – начинает он злиться.
– Просто… с парнем поссорилась.
– Он тебя обидел? – На лице отца застывает неподвижная маска, но я понимаю, что он в бешенстве. – Кто? Тот хирург?
И тут до меня доходит, о чем говорил Ветров. При любой ссоре я могу пожаловаться отцу, и тот превзойдет себя в мести. Неравные отношения. Никаких шансов.
Слишком опасно.
– Нет, он вообще ни при чем. Никто ни при чем. Папа, просто оставь меня одну. Умоляю, дай мне время прийти в себя, пожалуйста!
– Саш, иди. – На пороге появляется Настя. Она в шелковом халатике и мягких тапочках. – Я поговорю с ней сама. Пожалуйста. Не всегда нужно махать кулаками.
Папа медлит, потом целует меня в лоб и нехотя выходит из комнаты. Он всегда ее слушает, хотя она старше меня на каких-то семь лет.
Как только за отцом закрывается дверь, Настя присаживается на край кровати. Обнимает меня. И я замираю, позволяя себя покачать.
– Я ему не скажу, – говорит она тихо, имея в виду папу.
– Он больше не позвонит, – отвечаю еще тише, имея в виду Ветрова. – Никогда.
– У вас что-то было?
– Нет, – качаю головой. Слишком большие риски.
Даже пробовать.
– Поля, я просто буду рядом, но я должна знать. Он взял тебя силой?
Снова качаю головой.
– Хорошо, – выдыхает она. – Вы предохранялись?
Это очень важно, моя дорогая.
– Ничего не было. Потому что он не захотел. Меня… со мной.
– Из-за папы? – Настя сразу все понимает.
– Да.
– А ты хотела?
Плачу.
– Я, кажется, влюбилась.
– Моя ты девочка. – Она сама всхлипывает, словно это ее бросил парень. – Мы это переживем, – говорит. – Будет трудно, но мы справимся.
– Я не знаю.
– Обязательно.
Я утыкаюсь ей в плечо и молчу. Мысленно благодарю за то, что она не смеется и не обесценивает мои чувства. Подумаешь, первая любовь. Подумаешь, какой-то парень.
Она этого не говорит, и я позволяю ей оставаться со мной.
Потом Настя укладывает меня в кровать, выключает свет и ложится рядом.
– Может быть, он еще пожалеет о своем решении? – спрашиваю я.
– Скорее всего, так и будет. Как только поймет, какая ты на самом деле. Ранимая, добрая, хорошая, – шепчет Настя.
Она проводит со мной всю ночь, несмотря на то что отец вернулся из долгой командировки. Не представляю, что я должна ей за это. И смогу ли когда-то расплатиться.
Глава 12
Завтрак в семье Барсуковых всегда проходит одинаково. Когда папы нет в городе, мы с Настей пьем кофе в разное время, стараясь не пересекаться на кухне, чтобы не портить друг другу настроение.
Когда же отец дома, он всегда встает рано и садится за стол не позже семи. Настя следует за ним по пятам. Я тоже по возможности присутствую, даже если учусь во вторую смену. Папа любит, когда мы собираемся вместе.
Мы молча едим, каждый сидит в своем телефоне или планшете. Читаем утренние новости. За ночь ведь произошло так много всего интересного! Вкусно пахнет омлетом или яичницей, свежесваренным кофе.
Я хрущу хлопьями, ожидая, когда папа не выдержит и скажет заветные слова: «Нормально бы поела, что это за сухой корм для собак?!» – и протянет мне вареное яйцо или яблоко.
В этот момент я обычно послушно беру предложенную им еду, звонко целую отца в щеку, обнимаю за шею крепко-крепко и убегаю по делам.
А у вас в семье какие ритуалы?
– Да, погода подвела. Опаздываем с доставкой, – бубнит папа себе под нос. – Что же делать, что же делать?
Настя бросает на него тяжелый взгляд, потом возвращается к овсянке на воде, никак не комментируя. Очевидно, папа спрашивает о том, что ему делать с просроченной доставкой медицинского оборудования в какую-то ультра-крутую клинику, не у нас с ней.
– Николай Григорьевич позвонит с минуты на минуту, как пить дать.
– Но ты ведь не виноват, что самолеты экстренно посадили в Варшаве, – поддерживает его Настя, мягко погладив по руке.
Вот как у нее так получается? При всех недостатках и молодости она всегда знает, как правильно поддакнуть мужчине, в нужный момент заглянуть в рот или в глаза. Или же, наоборот, промолчать, не провоцируя конфликт. Вот лиса!
– Кого интересует здравый смысл, когда дело касается денег? – жалуется он ей.
Хрум-хрум.
– Вообще никого, – встреваю я. – Деньги всегда у всех на первом месте.
Папа задерживается на мне взглядом чуть дольше обычного, но я сейчас говорю не о его молодой жене. Я вообще на нее не смотрю с самого утра. Никаких колкостей или насмешек. Плохого она сегодня не заслужила. Пусть пока живет.
– Как ты, дочка? Вчера испугала меня.
– Нормально, – пожимаю плечами. Хрум-хрум.
Если их залить молоком, то будет вкуснее. Но не так громко.
– Все правильно, ничего хорошего с этим парнем у тебя бы не получилось, – говорит отец деловито, возвращаясь глазами к планшету. – Мало того что хирург, – хмыкает он презрительно, – так вдобавок военный. Они же все с промытыми мозгами еще с медакадемии. – Крутит у виска, продолжая читать свое. – Будешь всю жизнь за ним мотаться по военным частям и питаться одной картошкой…
Тут нужно понимать, что у моего отца тоже медицинское образование, но он ушел сразу после учебы, даже ординатуру не стал выбирать. Решил заниматься бизнесом. Поначалу дела у него шли так себе – он сильно прогорел на аптеках. Затем мой дедушка по маме куда-то там пропихнул его, с кем-то познакомил или что-то посоветовал… уж не знаю наверняка, но после этого папа начал заниматься продажей медицинского оборудования. Возить из-за бугра. Ну и воровать, разумеется, у государства по возможности. Из-за чего большинство его сокурсников, которые все же стали настоящими врачами, относятся к нему с легкой долей презрения. Или с черной голодной завистью, как утверждает сам отец. Потому что «им всем и не снились деньги, которые я зарабатываю» и вообще «они тупые».
Ну да, могли бы и восхищаться моим отцом посильнее. Что им, трудно, что ли, упасть ниц на встрече выпускников?
Хрум-хрум.
Любимая тема для разговора в нашем доме, особенно если папа выпьет, – как голодно в России быть медиком и какой он молодец, что выбрал себе другую судьбу.
– как какая-то шлюха гарнизонная, прости господи! – заканчивает он.
Я вскидываю глаза, округлив их. Мы с Настей замираем.
– Саш, вот последнее было точно лишним, – говорит она укоризненно. – Он ведь помог Мие и заслужил капельку уважения.
– Прошу прощения, девушки. Нервы. Каждый из нас волен выбирать свою судьбу сам. Силком его в профессии никто не держит, хочет вести пациентов – на здоровье. Но почему он при этом ждет какой-то особенной благодарности? Да еще и от моей дочери!
– А он ждет? – спрашивает Настя.
– Это он сейчас молодой-красивый. Потом начнет пить… ай, – взмахивает папа рукой. – Все верно, дочка. Ты молодец, я тобой горжусь. Не уровень нашей семьи. – При этом он окидывает кухню взглядом и получается так, будто Ветров не по уровню нашей кухне.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
