Уж не думает ли дракон, что я подглядывала за его людьми? Если так, то стоит открыть ему тайну. Как лекарке, мне не раз приходилось видеть голых мужчин. Покрытых ранами, язвами и коростой. Дурно пахнущих, толстых и худых. И ни разу они не вызвали у меня ничего, кроме жалости.
Но вслух я сказала другое:
— Ваша ванна уже готова. Идемте, я вас провожу.
И первой пошла вперед, подняв подбородок.
За спиной послышалось тихое хмыканье.
Пересекая гостиную, я затылком ощущала пристальный взгляд дракона. Он порядком меня раздражал: и взгляд, и его хозяин. Хотелось обернуться и потребовать объяснений.
Но я продолжила молча идти вперед, лишь спина с каждым шагом становилась все прямее и напряженнее. А пальцы все сильнее мяли скромную оторочку на рукавах.
Гостиная соединялась со столовой, из столовой в кухню вела широкая, некогда покрытая лаком лестница. А с другой стороны к кухне примыкала котельная. Там же находилась и старая купальня. Это было сделано для удобства: чтобы горячую воду далеко не таскать. Но, с тех пор как из слуг в доме остался лишь однорукий Ганс, мачеха закрыла купальню. Да и котельную давно перестали использовать.
Сейчас мои сестры и старая няня сидели в кухне, спеша приготовить обед. Я решила им не мешать и указала гостю на соседнюю дверь:
— Нам туда.
А затем покачнулась.
Глава 3
Головокружение нахлынуло так внезапно, что я едва успела опереться рукой на дверной косяк. На секунду прикрыла глаза и тут же услышала:
— Что-то случилось?
Дракон! Еще не хватало, чтобы этот надменный чужак стал свидетелем моей слабости! Он и так смотрит на нас свысока. Словно это мы рабы, а не он.
К тому же нельзя допустить, чтобы герцог Минрах передумал на мне жениться. А он может, если решит, что невеста нездорова.
Я отступила от прохода и жестом пригласила гостя войти:
— Грязную одежду можете бросить на пол. Если вам нужен помощник…
— Хотите предложить свои услуги? — уголок его рта дернулся вниз.
— Даже не думала, — мой голос стал холоднее льда. — Но, если вам нужна помощь, я пришлю кого-нибудь из ваших людей.
— Не стоит, — Авенар перестал усмехаться. — Сам справлюсь.
Он заглянул в помещение, тускло освещенное чадящей масляной лампой. Потом осмотрел сломанную щеколду, которая некогда закрывала дверь изнутри, и ржавые петли амбарного замка, “украшающие” дверь снаружи.
— Она не запирается? — нахмурился он.
Теперь уже я не сдержала сарказма:
— Боитесь, что вас украдут?
— Нет, боюсь, что вы будете подглядывать за мной, как за моими солдатами.
Авенар сказал это без тени улыбки. Но я всей кожей ощутила издевку.
Стиснув зубы, окатила его негодующим взглядом:
— Не думаю, что у вас есть, чем меня удивить.
В его глазах что-то мелькнуло, на скулах выступили желваки. Но вместо резкого ответа гость молча прошел в купальню.
Здесь тоже царил упадок.
Я заметила, как он поморщился, увидев обшарпанные стены и потемневшие углы. Света лампы было достаточно, чтобы разглядеть каждую мелочь и понять, что поместье знавало и лучшие времена.
Ванная комната была большой и состояла из двух просторных помещений. Раздевалку и помывочную соединяла печь, которую не топили годами. Об этом свидетельствовали клоки паутины, свисающие с проржавевшей дверцы. А установленный в печи бак для горячей воды и идущие от него трубы давно прохудились. У нас не было денег их заменить.
Пол был весь в выбоинах. Некогда бело-голубой орнамент плитки сейчас испещряли безобразные серые сколы.
Затаив дыхание, я наблюдала, как Авенар озирается по сторонам. Казалось, он забыл о моем присутствии, потому что, закончив осмотр, преспокойно снял заспинные ножны и положил их на широкую, потемневшую от времени лавку. Затем отстегнул и скинул на пол пыльный кожаный плащ. Сверху бросил стеганый дублет с нашитыми металлическими полосами. И уже аккуратнее, придерживая ткань, начал вытаскивать из-за пояса полы нижней рубашки.
Движения гостя стали неловкими. Будто прикосновение ткани причиняло ему дискомфорт.
Внезапно он обернулся. Окатил меня пренебрежительным взглядом и поинтересовался:
— Все-таки решили подсматривать?
Я отпрянула:
— Много чести!
И, заливаясь краской стыда, поспешила исчезнуть.
Даже не услышала, как за спиной хлопнула дверь.
Сердце выпрыгивало из груди, щеки пылали. Я влетела в кухню, не отвечая на удивленные возгласы сестер, и промчалась в котельную.
Глупая, глупая Хлоя! Так легко поддалась на провокацию! Забыла, чему учила мачеха? Нельзя показывать свой характер, тем более пока брачный договор не подписан.
Герцогу Минраху, как любому мужчине, нужна покладистая жена. А нашей семье нужны его деньги. Эмма не простит, если я провалю помолвку! Да я сама себя не прощу, если сейчас ради счастья сестер не смогу сдержать собственный норов.
От размышлений меня отвлек Ганс. Старый слуга внес ведро с углем. С грохотом поставил его возле котла, которым давно не пользовались, а потом загремел кочергой, сдвигая заслонки.
— Что ты делаешь? — я удивленно проследила за ним.
— Так это, хозяйка приказала котел затопить. Чтобы, значит, к ночи тепло в доме было.
Приказ мачехи мог означать только одно: отец слишком пьян, чтобы выйти на люди. Гостей придется задержать до утра. С одной стороны это была неприятная новость. А с другой — мне не придется покидать отчий прямо сейчас.
Повеселев, я вернулась в кухню. Там уже суетилась мачеха, раздавая приказы:
— Шевелимся, девочки, шевелимся! У нас не так много времени, зато есть толпа голодных мужчин. Нужно помочь Табите с обедом. Юстина, Юлиана, на вас готовка.
Близняшки дружно закатили глаза. Они терпеть не могли возиться на кухне, тем более чистить овощи или перебирать крупу от жучков.
— И нечего морщиться, я все вижу! Фелиция, вот тебе ключ, отопри буфет в столовой, найди скатерть посвежее и достань шлиссендорфский фарфор. Да смотри не разбей! Сегодня поставим его на стол. Повод обязывает. А ты, — Эмма коршуном замерла над Адрианой, — ты беги тряпку. Надо в столовой пыль обмести.
Возражать никто не посмел. Старшие понимали, что от этого обеда многое зависит. А Адриана была ещё слишком мала, чтобы считать работу по дому чем-то недостойным.
Юстина и Юлиана с одинаково кислыми лицами проследили, как сестры исчезают за дверью. Я хотела сесть к ним за стол и помочь с чисткой репы, но мачеха внезапно остановила:
— Подожди, Хлоя, у меня для тебя другое задание.
— Какое?
— Отнесешь господину Авенару полотенца. А я схожу в баню. Проверю, все ли есть у наших гостей.
Я изумленно глянула на нее:
— Господину? Он же раб! А вы собираетесь чествовать его, как хозяина.
— Он и есть хозяин! — цыкнула она на меня. — Разве не понимаешь? От него зависит наше будущее. Так что делай, как я сказала!
Я хотела возразить, но осеклась.
Эмма права. Герцог мог послать кого угодно, а послал своего раба. К тому же дракона. Сейчас этот раб — его представитель, демонстрация его власти и мощи. А значит, нам нужно вести себя с ним соответственно.
— Хорошо, — вздохнула я, соглашаясь, — все отнесу.
Вдвоем с мачехой мы поднялись на второй этаж, где в тесном шкафу хранились остатки ее приданого. Когда-то он был полон вышитых полотенец и белоснежных льняных простыней, но большая часть полок давно опустела.
Эмма застыла над шкафом, потом отобрала стопку белья и вручила мне:
— Вот, здесь полотенца. Надеюсь, наши гости захватили с собой сменную одежду. Но, если нет, я поищу что-нибудь в вещах твоего отца.
Она нервничала. Ее взгляд метался из стороны в сторону, избегая смотреть мне в лицо, а руки дрожали.
— Матушка, что-то случилось?
— А ты как думаешь? — она судорожно вздохнула и прижала ладони к груди. — Твой отец снова напился до беспамятства! Если он не очнется к ужину, нам придется уговаривать гостей остаться до утра, а может, и дольше. Но вряд ли они останутся.
— Почему?
— Потому! Думаешь, больше никто не хочет породниться с самим Гидеоном Минрахом? Да еще за такие деньги! Все, неси полотенца этому Авенару и сделай так, чтобы он даже не мыслил про отъезд без тебя!
Я молча отправилась на первый этаж.
Эмма была права. Если отец не подпишет бумаги, семья останется без денег, а я без мужа.
Признаться честно, замуж я не особо спешила. Привыкла уже к статусу старой девы, в котором были свои привилегии. К тому же про герцога и правда ходили странные слухи.
Но деньги нам были очень нужны. Без них моих сестер ждало унылое будущее в разваливающемся доме.
Так что я собиралась держать Авенара любым способом до тех пор, пока договор не будет подписан.
На ум пришла одна мысль.
Не дойдя до дверей в кухню, я резко повернула назад. Взбежала по лестнице и нырнула в свою комнату. Под окном стоял старый кованый сундук. Такой большой и тяжелый, что за последние десять лет его никто не рискнул сдвинуть с места. В нем лежало мое приданое. Льняное белье, шелковая сорочка для первой брачной ночи и мужская рубашка, вышитая моими руками — подарок будущему мужу.
Все это хранилось еще с тех пор, как мы жили в достатке. Но белье от времени пожелтело, шелк поточила моль, а вышивка на рубашке смотрелась смешно и нелепо. Вряд ли герцог Минрах захочет ее носить.
Я достала рубашку, встряхнула и не сдержала нервный смешок. Рукодельница из меня еще та. Сокол с герба Бурджесов был похож на летящую собаку, вышитую во всю спину.
Прикинув размах плеч дракона, я деловито кивнула самой себе. Должно подойти. Не буду настаивать, просто оставлю на лавке. А гость уж пусть сам решает…
Положив рубашку внутрь свёрнутого полотенца, я снова отправилась вниз. Перед дверью в купальню замерла и прислушалась.
Несколько секунд я пыталась уловить хоть какие-то звуки: шаги, шуршание одежды, натужный визг старых вентилей, шум воды…
Но внутри было тихо.
Наверное, вышел…
Что ж, тогда просто положу вещи на лавку и уйду.
Толкнула дверь, шагнула через порог и потрясенно застыла.
Авенар был там. Стоял, обнаженный по пояс, повернувшись спиной ко входу. Мой взгляд уперся в его неровно остриженный затылок, затем скользнул ниже.
“Плечи слишком широкие, — мелькнула отстраненная мысль, — рубашка будет маловата…”
Боги, о чем я думаю? Какая рубашка?!
На спине дракона багровели две рваные раны. Они не кровоточили и уже покрылись тонкой пленкой новой кожицы, но выглядели ужасно. Казалось, ему содрали кожу с лопаток, а потом ножом вырезали из каждой по куску мяса.
Нахлынувшее понимание заставило меня покачнуться.
Крылья!
Ему вырвали крылья! И это случилось совсем недавно.
Охнув, я прикрыла ладонями рот.
Авенар оглянулся.
Наши взгляды столкнулись, и все связные мысли вылетели у меня из головы. Потому что в багровых глазах дракона тлела неприкрытая ненависть.
Мы оба не двигались.
Я не могла отвести взгляд, охваченная острой смесью жалости и ужаса. А гость, видимо, просто не ожидал, что кто-то войдет.
