И пришлось бедолаге Кузякину плестись домой, ощупывая ушибленный после приземления бок.
– Ну ладно! Она же к племянникам всё равно завтра придёт! Вот там я с ней и поговорю! – воспрял Коля, радуясь, что он такой умный!
***
Вообще-то это была явная, ясная и отчётливая тактическая ошибка, но понял Коля это не сразу…
Племянники Наташи, конечно, были ранними пташками, фантазёрами и любознательными пролазами, но… тётю любили безусловно и преданно. А вот чего НЕ любили, так это когда кто-то пытался их тётьНаташеньку обидеть!
Раньше-то наивный Коля видел их компанию с балкона, опасности для Наташи в глазах племянников не представлял, так что и жил себе спокойно.
Зато сегодня он встретил их всех, когда дружная и развесёлая компания шла из детского сада в парк.
– Наташа! Здравствуй! – окликнул невесту Кузякин. – Мне надо с тобой срочно и серьёзно поговорить!
– Коль, я занята и не вижу, о чём нам с тобой разговаривать! – хмуро отозвалась Наташа. – Вчера вёл ты себя безобразно!
– Я? Я? Да ты сама-то что творишь? С каким престарелым бандюганом ты связалась? Зачем ты осталась в его квартире?
Наташа развернулась и гневно сверкнула глазами.
– Кузякин! Иди отсюда! Я не собираюсь отчитываться перед тобой, да и вообще разговаривать не хочу! Я тебе уже сказала, что ты мне – никто!
– Наташа, ты не понимаешь! Чего ты упираешься! Я для тебя самый лучший вариант! – выдал Кузякин.
– А я и не ищу никакие варианты! Я просто не желаю тебя видеть! И вообще, отстань, я занята с детьми!
Кузякин снисходительно осмотрел поднятые к нему невинные и безмятежные личики и махнул рукой в сторону детской площадки:
– Дети, идите вон там поиграйте, мне надо серьёзно поговорить с вашей тётей!
На личики набежало этакое… мрачноватое облачко, они переглянулись, а потом воззрились на Наташу, – что она скажет.
– Кузякин, ты что, совсем берега попутал? С какого перепугу ты моим племянникам указания даёшь? – возмутилась Наташа.
– Да ничего там с ними не случится, а я хочу тебе объяснить, что ты себя ведёшь неправильно!
– Какой-то дяденька глупый! – с титановой убеждённостью сказал Артём.
– Да! Ему говорят-говорят, а он и не понимает! – подтвердил его брат-близнец Антон.
– А ну, цыц! – Кузякин строго погрозил им пальцем, – Вы что, не в курсе, что нельзя мешать взрослым разговаривать?
– Рлязговарливать? – с сомнением протянула Аринка, явно намеренно картавя. – Неее, дядь, это не рлягзовлёр! Рлазговлёр – это вот так! – она неожиданно громко затараторила какой-то стишок, братья хором его подхватили, полностью заглушив попытку Кузякина их перекричать.
Наташа запросто могла бы остановить эту какофонию, но быстренько огляделась – нигде не было видно ни мам с колясками и спящими там детьми, ни пожилых людей, которых они могли потревожить.
– А Аринку с компанией значительно приятнее слушать, чем Кузякина! – решила она, равнодушно пожимая плечами на все попытки Коленьки пробиться через этот звуковой шторм.
Мол, не слышу тебя и слышать не хочу!
Упорство Кузякина было практически безгранично, но на него, возвышающегося как утёс среди четвёрки, скандирующей стихи о мишке, который лапу занозил, потому что наступил на шишку, начали оглядываться и посмеиваться прохожие.
Вот чего Коля опасался, так это быть смешным, поэтому он принял самый свой снисходительный вид, попытался потрепать по голове рыженького мальчугана, едва-едва успел убрать пальцы от хищного броска его мелкой сестрицы и важно заявил:
– Я не буду перекрикивать всё это безобразие! Потом поговорим!
Он хотел было добавить, что дети воспитаны безобразно, но этого всё равно никто, даже он сам, не услышал бы.
– Что за безобразие! Как она их воспитывает! – думал он, пытаясь сообразить, как далеко ему надо будет отойти, чтобы их не было слышно.
Но как только он отошёл в сторону, дети тут же замолчали и, схватив Наташу за руки, весело закружились вместе с ней.
– Ну, наконец-то! – он сделал шаг назад и отступил, потому что все четверо снова начали хоровое чтение про мишку.
– Ладно! Я детей не учёл, конечно! Вредные мартышки! Да и ладно… потом-то она пойдёт в эту дурацкую съёмную квартиру, так я с ней в парке поговорю! Может, сразу получится её переубедить и вещи забрать! Я ж помогу донести!
И, преисполненный благих помыслов, Кузякин отправился домой.
Иногда умная мысль приходит в голову не одному человеку… Так случилось и в этом случае!
Котиков тихо-мирно писал отчёт о поездке, когда ему пришло в голову, что тот увалень показался ему довольно-таки упёртым.
– А это значит что? А это значит, что он точно попытается встретить Наташу и снова начать ей надоедать! Ко мне она идёт через парк, вечером там полно малолюдных мест. Нет, я не думаю, что он её как-то обидеть хочет. Но кажется, этот баран просто настолько уверен, что он суперприз для Наташи, что будет навязываться до последнего!
Именно эта мысль и стала причиной того, что Котиков после работы подошёл к Наташиному дому, дождался, пока она выйдет из подъезда, и спокойно пошёл за ней в некотором отдалении, используя профессиональные навыки, – зря его, что ли, Хантеров столько времени натаскивал?
Ещё одного провожающего он засёк быстро – Кузякин топал за Наташей метрах в пятидесяти от неё, и если бы она решила обернуться, то без труда бы его увидела.
Но Наташа и не думала об этом – торопилась к Шуршику, да и ужин хотелось приготовить поскорее – специально дома есть не стала. Поэтому Василиса, выяснив, что золовка теперь будет готовить для хозяина квартиры, вручила ей большой контейнер с котлетами и свёрток с пирогами.
– Ты же всё равно в этом месяце деньги на еду внесла, чего это ещё удумала отказываться? Я много всего сделала, ты же знаешь! Иди себе спокойно, и сама поешь, и дедушку своего квартирного угостишь, – аргументировала Васька. – Тебе осталось-то только картошку сварить и салатик какой-нибудь сделать. Не хватало до ночи перед плитой прыгать. Да подожди! Я тебе ещё помидоры положу.
Так что Наташа спешила в съёмную квартиру, абсолютно не думая о Кузякине, и сердито поморщилась, услышав за спиной знакомый голос:
– Наташа! Подожди!
– Чего тебе надо? – она смотрела на приближающегося типа, недоумевая, как можно быть таким неумным: она же понятно и чётко сказала, что не хочет его компании!
– Наташа, ты абсолютно неправильно себя ведёшь, – Коля очень хотел выглядеть как можно достойнее, поэтому старательно зачесал волосы, отрепетировал перед зеркалом серьёзный взгляд и оделся как можно тщательнее. – Ты не думаешь о своём будущем!
– Кузякин! Моё будущее – не твоего ума дело! Понял? Отойди от меня!
– Я не позволю тебе так портить свою жизнь! – важно выдал Коля придуманную ещё днём фразу. – Ты посмотри, что происходит: тобой же пользуются! Тебе на шею братья повесили своих мартышек и рады! Вот я к ребёнку сестры принципиально не подхожу и не подойду! Я не собираюсь губить свою жизнь.
– Это твоё дело, – равнодушно пожала плечами Наташа, собираясь идти дальше.
– Нет, подожди! Я не договорил! Так вот. Тебе же не оставляют времени на свою жизнь. Ты должна заниматься не этими вопящими безобразниками, а своими детьми.
– Когда они у меня появятся, непременно так и будет. Только ты-то тут при чём?
– Наташ, ты так и не воспринимаешь всерьёз то, что я тебе сказал? Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
– Чтобы освободила шею для тебя! Пространство освобождаешь? – понимающе продолжала она. – Нет уж, извини. Кого пускать на свою шею, я как-нибудь сама разберусь! Тебя это никак не касается и касаться не будет! Замуж я за тебя не выйду, детей иметь с тобой не собираюсь, так что отойди от меня немедленно!
Все эти высказывания Кузякин выслушал примерно так, как мог бы слушать пятилетнюю глупенькую девчонку умудрённый жизнью дядюшка:
– Я думал, ты умнее, но это ничего, я подожду. Но вот в ту квартиру тебе возвращаться точно нельзя! Мало ли, что там за старик! Так что пошли домой! Завтра днём я тебе помогу забрать оттуда вещи!
Кузякин протянул руку, чтобы взять Наташу за запястье и отвести домой, но внезапно выяснилось, что между ним и его невестой стоит какой-то, как показалось Кузякину, практически беловолосый парень.
– Вам же русским языком неоднократно было сказано, чтобы вы к девушке не приставали! – негромко сказал он. – Уберите руки и идите сами, хоть домой, хоть ещё куда-то, но не с ней, раз ей это так неприятно!
– Да кто ты тут ещё такой! Я с невестой разговариваю, пошёл отсюда! – возмутился Кузякин, смерив противника презрительным взглядом. Тот был какой-то хлипкий – среднего роста, субтильный, куда ему против Коли с его-то богатырским сложением.
– Что за народ такой пошёл? – негромко удивился беловолосый. – Прямо ему говорят – нет, не понимает!
Наташа не ожидала появления Котикова, правда, уже не испугалась за него – понимала, что Кузякину нипочём не справиться.
Он и не справился – попытка схватить противника и оттолкнуть от девушки закончилась исключительно постыдным падением в глубокую лужу.
– Надо запомнить… после кустов он был как-то пободрее, а лужи этого типа полностью дезорганизуют! – флегматично заметил Котик, провожая Наташу и машинально забрав у неё сумки.
Глава 10. Страдания брoшeнного
– Ты думаешь, он не отстанет? – немного виновато спросила Наташа, когда они шли через парк, оставив позади Кузякина, онемевшего от возмущения и отвратительного ощущения в нижней части спины.
– Уверен, что нет. Люди такого плана свято верят, что мир прогнётся под них… Ну, пусть не мир, а конкретно взятый человек. Кстати, некоторые сдаются.
– Типа, проще уступить и выйти замуж? – рассмеялась Наташа.
– Как-то так, – серьёзно кивнул Котиков. – Нет, я серьёзно. У меня сестра за такого чуть замуж не вышла.
– Да ладно…
– Честно. Правда, он такой… видный, крутой. Как привязался к Лерке! Два года ухаживаний, окружающие уверились, что там такая любовь, такая любовь… Подруги всё давай ей жужжать на уши, что это точно её человек. Она сама чуть было в это не поверила, но повезло. Он как-то повёл её в ресторан, а там слегка не в меру выпил, ну и расслабился – начал планами делиться. Рассказывал всё, как он её научит жить по уму, а то она же дурочка, счастья своего не видит, ничего не понимает в жизни.
Наташа фыркнула:
– Так зачем же он на ней жениться собрался?
– Хороший вопрос! – одобрил Шурик. – Лера тоже так спросила. И услышала, что он просто так решил, а настоящие мужики решение не меняют. Что ему в ней не нравится, он просто возьмёт переделает, да и всё – научит жену как правильно, и будет всё зашибись как здорово!
Наташа невольно обернулась назад и ускорила шаг.
– Интересно… в парке достаточно луж? – невольно подумалось ей. – Я ведь, если что, и сама могу его уронить, благо братья учили, как и что делать.
Кузякин как раз в этот момент покинул негостеприимный малоформатный водный объект и пытался отряхнуться. Какие бы недостатки не расцвечивали его натуру, но вот грязнулей он не был ни разу – наоборот, исключительная чистоплотность Коленьки доставляла массу проблем его семье.
– Чуть что, он опять в ванной, и опять на час! – сердились домочадцы. Правда, сердиться на Кузякина было делом непродуктивным – хоть обсердись, толку нет.
Так что, когда Коля, хлюпающий всей нижней частью тела, от поясницы и до кончиков пальцев ног, прибыл домой, его сестра только за голову схватилась, ибо сразу стало понятно, что ЭТО будет плескаться в ванной до глубокой ночи.
– Мам! Я так больше не могу! Пусть он в бабушкину квартиру едет! – влетела она к матери в комнату.
– Так я предлагала – он не хочет. Там ремонт надо делать, ну, потолок покрасить, обои переклеить. Мебель подновить, хотя бы часть. А ты ж его знаешь, он…
– И пальцем не пошевелит – онжедеть! Студент, в смысле. Ему надо наслаждаться молодостью! – злобно прошипела сестра. – А заработать тоже нельзя – устанет деточка! Хоть у него учёба из разряда «не бей лежачего», а туда же! Ма, давай я ему денег дам на ремонт, а? И подпишу отказ от своих притязаний к той квартире, лишь бы он только отсюда свалил!
– Не торопись… – загадочно улыбнулась старшая Кузякина. – Он же жениться хочет!
– ЧТО? И сюда ещё жену притащит? – ахнула дочка.
– Да нет. Он же жениться хочет на Наташке Туровой!
– Ну… девчонка хорошая, красивая, и с детьми возится… но у них-то там такая толпа, что он точно жену сюда приведёт!
– Ты не дослушала! Братья Туровы почти ипотеку свою добили. Они же в новом доме квартиры выкупили и там уже черновую отделку заканчивают. Осталось им всего-ничего, и уедут отсюда. А у Наташки одна треть квартиры в собственности. То есть братья свалят, а она тут одна останется. Одна в трёшке, понимаешь? И не надо тебе будет ни деньги тратить, ни от бабушкиной двушки отказываться. Тем более что Коля тебе, в свою очередь, нипочём отказ от этой квартиры, – мать для доходчивости похлопала по дивану, на котором восседала, – не подпишет.
– Ааааа, вот оно как!
– Ну, конечно! Бабушкину квартиру мы лучше сдавать будем.
– Прекрасно! – одобрила дочь мамины высказывания. – Только вот… Наташка. Она-то разве за нашего тюфяка пойдёт?
– Ну, что ты уж так его! Он видный, интересный…
– Рыхлый и дебелый! – припечатала сестра. – И упёртый как… как… носорог!
– Вот и хорошо, что упёртый. Наташку-то он уже года четыре как заприметил.
– Ну, так и объясни ты ему, что, если так долго запримечивать, но ничего не делать, можно потом наблюдать за свадьбой, причём чужой! – категорично заявила Колина сестра. – И интересно, где же это он так гулял, что такой пришёл… на свидании, что ли, был? Так Наташка вроде не кикимора, в болоте не живёт!
Для разъяснения подробностей пришлось ждать, пока из ванной выберется распаренный (а то и простыть можно), вымытый до младенческой розовости и скрипа Колечка.
– Сыночек, а что случилось? – полюбопытствовала родительница, услышав от сына, что в ванной он оставил всю одежду – её надо постирать. – Ты упал в… лужу?
– Нет!
– В болото? – не выдержав, предположила сестра Коли.
– НЕТ! Я не упал! Меня… меня швырнули! – разъярился Николай.
– Кто? – ахнула мать.
– Какой-то белобрысый тип! Наташка с ним ушла.
– Вот! Я же говорила! – торжествуя заявила Колина сестра. – Донаблюдался.
