Пёс улёгся на землю, перевернулся животом вверх. Я его почесал, и Барон начал довольно дрыгать задней ногой, издавая тихий урчащий звук.
– Барон, – я всё чесал ему живот. – Дождался. Хор-роший. Один друг у меня теперь есть, – сказал я псу. – Но что с тобой делать?
Брать к себе его опасно. И дело даже не в том, что бабушка и дедушка с ним не согласятся – я договорюсь, они даже рады будут. Мол, собака оторвёт внука от телефона и от компьютера.
Но про Барона знал и Трофимов, и другие люди в фирме, и прочие. Я с ним гулял много, часто, а щенка брал у начальника управления ФСБ по области – он сам мне его выбирал. И некоторые знают, что кроме меня Барон никого не слушается. Жил бы со мной сын, пёс бы его запомнил, но так.
И тут вдруг незнакомый парень появляется с этой же собакой. Слишком заметно, вызовет вопросы. Конечно, они не будут думать, что это я сам, и слежку из-за собаки никто не устроит.
Но они могут решить, что я знал эту собаку раньше, и начнут выяснять, когда именно оба тёзки пересекались друг с другом и для чего.
Надо аккуратно. Но видеться с ним, думаю, смогу почаще. Даже для какого-нибудь дела на природе смогу взять. И у меня появлялись идеи.
Барон наигрался, снова стал собранным и серьёзным, сидел теперь напротив меня с видом служебного пса, который выполняет свой долг.
– Задача для тебя есть, – твёрдо сказал я. – Охранять надо кое-кого. Пошли.
Поводка не было, только ошейник. Я протянул под ним сложенный ремень, чтобы сделать импровизированный поводок. Хоть пёс и не убежит, но это нужно сделать для одной вещи.
Немного задержусь, сделаю крюк, но ничего. Да снова прогуляться с псом того стоило. А сейчас кое-кого увижу. Риск, но не такой сильный, допустимый, это не вызовет вопросов.
Через полчаса я добрался до посёлка. Там я жил в частном доме ещё до развода, а сейчас там проживали Надька, моя бывшая жена, и мой сын Олег. Они же забрали Барона, но он постоянно убегал к той даче, где я жил.
Сразу к дому я не пошёл, остановился за углом, осмотрелся. Машины у ворот не стоит, или в гараже, или уехала. Барон лизнул мне руку и шумно задышал, высунув язык.
– Рядом, – сказал я и пошёл к воротам. – Охранять, понял? Дом охранять. Никуда не убегать. Я за тобой вернусь.
Пёс громко гавкнул. Вот и дом. Ворота железные, покрашеные в зелёный цвет, забор высокий из профнастила, но видно черепичную крышу дома и спутниковую антенну, уже немного ржавую.
Я постучал в шершавую железную калитку, нагретую от солнца, и она вскоре открылась.
Вышел Олег, мой сын. Барон на него посмотрел и потянулся, чтобы понюхать и лизнуть руку один раз, но не более.
А мне потребовалось сжать в кулак все эмоции, и не кинуться здороваться, расспрашивать как дела и с чем помочь, а сделать вид, будто это не родной сын, а незнакомый человек.
Выполнимая задача. Но крайне сложная для меня.
Вид у парня усталый, невыспавшийся, под глазами тени. Должен готовиться к соревнованиям. Раньше Олег был пухлым, но за последние годы стал заниматься спортом, вытянулся и раздался в плечах.
Он хоть и ниже ростом нового меня, но шире. Пошёл в меня, но лицо чистое, открытое, а не хитрое. Хотя у меня-то профдеформация была, а он от такого держится подальше. На нём вытянутая домашняя футболка и обрезанные джинсы. На пальцах левой руки замызганный пластырь.
Он посмотрел с удивлением на Барона, приоткрыв рот, потом на меня. Конечно, узнать во мне своего отца он никак не мог. Но мог видеть Толика в университете, поэтому во взгляде видно узнавание.
– Ваша собака убежала? – спросил я.
– Да, мама за ней только что уехала, – он кивнул и полез за телефоном. – Сейчас позвоню, чтобы вернулась. А ты как его нашёл? Ты же с транспортного факультета, да?
– Да, в политехе как-то пересекались. Ты с машиностроительного, помню, – я протянул руку. – Толя.
– Олег, – он её крепко пожал. – А как его нашёл? – Олег посмотрел на пса, который важно сидел у моей ноги, громко дыша.
– Соседи подсказали, а мне как раз на станцию надо было идти, решил крюк сделать. Возвращаю, – я улыбнулся и посмотрел на Барона. – Слушайся его! Больше не убегай.
Протянул ремень, Олег его взял, и пёс это видел, понимая, что это значит. Барон ткнулся носом в его ладонь, лизнул и чуть подбросил её, чтобы его погладили. Парень погладил его голову, и Барон громко задышал, сидя рядом с ним.
Команду понял, будет делать. И не убежит, теперь уж точно. Больше ему ждать не надо, а мы ещё будем видеться. Тут уже риска не будет. Если что, поймут, что мы познакомились с Олегом недавно, и нет оснований глубоко копать.
– Слушайся его, – повторил я.
– А ты откуда с собаками так умеешь работать? – спросил сын.
– У меня отец кинолог, – ответил я. – Научил. Если что, могу показать пару трюков. Пёс умный, но с ним надо работать.
– Слушай, я не против. Если время найдёшь, покажешь, буду рад, – Олег кивнул.
Пёс сидел рядом с ним, всем своим видом показывая, что никому его в обиду не даст и будет слушаться.
– Папа кинолог, – Олег усмехнулся. – А мой… ну ладно, – он кашлянул. – Спасибо. Давай вознаграждение принесу…
– Не надо.
– Ладно. Спасибо, всё равно, – он протянул руку снова. – Я вроде слышал про тебя, ты же в аварии был, да? В универе всё об этом говорили, фотку твою показывали.
Взгляд стал внимательнее.
– Когда отца убили, то и тебя походу они же сбили. Так писали везде.
– Выходит, что так, – я пожал плечами. – Но оклемался потихоньку. Надо теперь на природу выбираться, на воздух выходить почаще.
– Правильно. Папа тоже так говорил, – Олег помрачнел. – Поэтому за городом и живём, что здесь воздух лучше.
– А что с ним случилось? – спросил я. – Я не особо знаю, долго в отключке пролежал.
Олег сжал губы. Я подумал, что он сейчас ничего не скажет или скажет что-нибудь обидное.
– Не знаешь, значит, – задумчиво проговорил он и посмотрел через дорогу. – Весь город обсуждал. Но его по…
Олег не договорил, осёкся и помотал головой.
– Спасибо, Толя, выручил. Сейчас маме позвоню, а то переживать будет, куда Барон делся.
– Удачи, – попрощался я и снова сказал Барону: – Слушайся его.
Я умел читать по губам. Олег сказал «по…», потом прислонился языком к нижним зубам для звука «д», но не произнёс, затем рот застыл в полуулыбке для звука «с», а дальше ничего.
Это значит одно. Он хотел сказать: «подставили».
Олег не поверил в официальную версию. Возможно, Надька тоже не поверила.
Значит, должен быть кто-то ещё, кто не поверил, что старый чекист Анатолий Давыдов мог предать страну.
Это хорошая новость.
По крайней мере, сегодня хоть что-то из старой жизни привёл в порядок – собаку устроил и узнал, что несмотря на все разногласия с сыном, он меня предателем не считает.
Насчёт остального поработаем.
Когда уходил, то видел, что Олег кому-то звонил – наверняка матери, чтобы не ехала за собакой. А Барон сидел рядом с ним, глядя мне вслед. Но не бежал – выполняет работу.
Ещё увижусь с ними двумя.
* * *
Я тоже когда-то учился в университете, ещё в восьмидесятых. Получал образование перед тем, как меня взяли в КГБ. Тогда тоже жил в общежитии, и в комнатах проживало намного больше людей, чем сейчас.
Да, знаю, что общежития бывают разные, зависит от города и учебного заведения. Где-то есть приличные, из жилых блоков, где в каждой комнате живёт не больше двух человек, ещё и с отдельным санузлом для каждого модуля.
Где-то старинные, советского типа, с дешёвым ремонтом или без него, с одним туалетом на весь этаж и одной душевой на всё здание, ещё и переполненные, где все живут друг у друга на голове.
В общаге, где учился Толя, всё было вполне себе прилично.
У меня оставалась магнитная карточка для входа, и я прошёл сразу. Вахтёрша не обратила на меня особого внимания, только прошипела в ответ «здрасьте».
А вот куда идти дальше, я не понимал, надо было разбираться.
Было несколько старых фото, которые Толя сделал, когда купил свой айфон. Тогда он снимал всё, что попадалось под руку – был в восторге от новой игрушки. Их я видел.
Несколько снимков было сделано в коридоре. Я медленно поднялся на третий этаж и обошёл его. Нет, не похоже, что здесь. А вот на втором увидел тёмное пятно на стене, которое было на снимке, как раз под планом эвакуации. На фото как раз был виден краешек этого плана.
Значит, его комната где-то здесь.
– О, Толян! Выписался уже!
В дверях жилого модуля стоял тощий светловолосый парень в жёлтой футболке и шортах. Такой же тощий дылда, как Толя, но чуть пониже ростом. В руке он держал парящую кружку с нарисованной девочкой из аниме. Вниз свисала ниточка чайного пакетика.
Он шагнул ко мне, вытягивая руку, чтобы поздороваться.
– Потихоньку восстанавливаюсь, – медленно сказал я, пожимая ему ладонь. – Тут сам понимаешь…
– Ещё бы. Амнезия – вообще треш какой-то, – парень кивнул. – Ты вообще ничего не помнишь?
– Смутно. Образы какие-то, мысли…
– А как меня зовут, помнишь? – он всполошился. – Я же тебе писал, ты мне отвечал, я думал, всё норм. Не помнишь?
Я посмотрел на него, но его слова не особо помогали. Если бы они все ставили настоящие имена и реальные снимки в мессенджерах, то было бы проще, но там только ники и аватарки.
– Тяжело вспоминается, – проговорил я, потирая лоб. – Видишь, даже комнату найти не могу.
– О-о-о, – протянул парень. – Вот это треш! Ещё хорошо, что это я, а не Женя тебя увидел. Он-то бы… Давай, хоть заведу, куда надо.
Он уступил дорогу в модуль и показал нужную дверь.
Вот эту комнату я знал по фото. Внутри три койки и стол, который использовался как для учёбы, так и для перекусов, и один общий шкаф с одеждой.
Достаточно чисто – насколько может быть чисто в комнате, где живут три пацана. Вернее, два, потому что третий в последние два месяца находился в другом месте, а его вещи лежали без дела и пылились.
Пахло печеньем из открытой упаковки и чаем из кружки. По комнате гулял свежий ветерок из открытого окна.
Одна кровать застелена, причём очень ровно, но давно, на неё никто не садился. На другой, пустой, лежали джинсы и рубашка-поло. На третьей лежал пацан в серой футболке и в очках, который держал в руках игровую приставку красно-синего цвета.
Когда я вошёл, он поднял голову, отложил приставку и посмотрел на меня. Взгляд серьёзный, из примет – бледный, курносый, тёмная чёлка и очки в строгой оправе, на левом предплечье незаконченная татуировка, потому что рука перебинтована, но мультяшный рисунок разглядеть можно.
– Какие люди, – проговорил темноволосый.
Тон у него какой-то излишне строгий, серьёзный. Он быстро встал, его кровать при этом скрипнула, и начал поднимать руку для приветствия, сгибая её в локте. Я поднял свою, и он громко по ней хлопнул.
– Я же, кстати, заходил к тебе, – сказал темноволосый, возвращаясь на место. – Правда, в реанимацию не пустили, а потом куда идти – непонятно, и никто ничего в этих больницах вечно ничего не знает. А потом ты пишешь, что всё ок.
– Да ладно, – отмахнулся я. – Там скучно не было.
– Прикинь, памяти совсем нет у человека, – сказал блондин в жёлтой футболке, заходя в комнату вслед за мной. – Вообще ничего не помнит.
Он вдруг замер, посмотрев на меня, будто увидел впервые. Потом поставил кружку на стул и оглушительно хлопнул в ладоши.
– Я знаю, что тебе надо сделать первым делом!
– И что? – спросил я.
– У тебя шанс есть такой – топчик! – парень сделал почти театральную паузу. – Ты же можешь посмотреть «Атаку Титанов» заново! Ты же её не помнишь совсем! Как в первый раз! Ничего не зная! – он торжественно посмотрел на темноволосого. – Норм варик, да?
– Не смешно. Кринж какой-то, если честно, – скептически произнёс тот. – Тут здоровье надо восстанавливать, а не об этом думать. Да и смотреть столько, когда концовка так слита? Не-е-е, – он сморщился, будто откусил лимон.
– Да нормальная там концовка! Мы же тогда с тобой думали, помнишь, – блондин рухнул на стул, – когда «Экспедицию-33» прошли. Что вот бы память стереть и заново пройти, весь этот вайб снова ощутить. А тут такой варик подвернулся!
– Кринж, – едко повторил темноволосый.
Закончив с этим разговором, в котором я мало что понял, они не стали выделываться, а заново представились. Весёлый блондин-анимешник – Миша. Темноволосого он почему-то назвал Александр Анатольевич, наверное, из-за его менторского, нравоучительного и временами едкого тона.
Пацанов я оглядел внимательно, но чего-то особенного про них сказать нельзя. Обычные современные парни, и видеть меня действительно рады, хотя и не близкие друзья. И эти якобы проблемы с памятью их беспокоят.
В общем, ничего плохого за ними не заметил, обычные парни, просто молодые, и говорят на темы, которые интересны только им.
– Можно ещё к классике вернуться: третьего «Ведьмака» пройти! – не успокаивался Миша. – Сразу в «Гвинт» со старта, а потом вопросики на Скеллиге закрывать, ха!
– Ты бы лучше чай человеку налил, – Саша поморщился. – Видишь, у человека проблемы сейчас – с учёбой нагонять, всё вспоминать. Ты бы ещё в «хонку» его заново затащил.
– Точно! Такой шанс! – всё говорил и говорил Миша. – Какой тебе чай? – спросил он у меня, устав придумывать. – Тут три коробки.
