Посторонних людей здесь не бывает, но место всё равно скомпрометировано. Надо уводить свидетеля отсюда.
Но перед этим мне нужно знать то, что знает он. Потому что он сильно наследил, и его могут найти.
– Ты вообще кто такой? – спросил он, потирая лоб.
Интонации у него своеобразные – громкие, но скрипучие. Как у человека, который редко разговаривает с людьми.
Я пока не показывал ему своё лицо, но всё равно потом придётся.
И всё же, что он ещё нарушил?
– Я понял, кто ты, – Воронцов выпрямился. – Давыдов же работал на китайцев, как писали в газете. Значит, ты тоже от китайцев? Когда они меня заберут? Я и с ними готов поработать, да и с кем угодно, лишь бы отсюда убраться.
Я шагнул к нему, и он, как зашуганный, быстро отступил к бревенчатой стене и упёрся в неё.
– Ты бы со всеми работал, – проговорил я. – И с китайцами, и с американцами, и с британцами, и с кем угодно.
– А что, сидеть здесь? – возбудился он. – Я тут столько пострадал из-за этого Давыдова. Все сериалы пересмотрел, какие были, – Воронцов показал на ноутбук, – по два раза. А Давыдов меня здесь забыл, а потом ещё и сам оказался предателем! Мне здесь надоело!
– Слушай сюда.
Я сел на табуретку, держа ружьё в руках. Он с опаской покосился на него и на перчатки, в которых я держал оружие.
– Дело Давыдова продолжается, и жив ты только благодаря ему. Хотя ты будто очень стараешься сдохнуть.
– Да если бы не он, я бы уже за бугор свалил! – прокричал он.
– Через аэропорт? – я поморщился. – Не смеши.
– Я договорился насчёт этого! – заспорил программист.
– Не договорился. Хотя и пытался. Я знаю, на кого ты выходил. Это был контакт Трофимова. Так что никуда бы ты не свалил, тебя бы поймали и зарыли. И Давыдов не предатель. Он не предавал никого. В отличие от тебя.
– А я чё, предавал? – Воронцов надулся.
Я наклонился к нему.
– Вот мой бывший шеф молодёжи никогда не верил, думал, что они все ненадёжные. Но все, кто был на твоём месте до тебя, хоть и молодые, на это не шли. У них был стержень, они отказывались, хотя рисковали жизнью. Но держались и не предавали никого. А ты продался без раздумий.
– Зато я живой, – он засмеялся, слишком громко. – А они нет.
Это не признак безумия, это слишком долго программист торчал здесь, вот и смех такой. Я поднялся, и он сразу затих, испугавшись.
– Ты взял бабки без проблем, предал всех, а потом испугался, что когда станешь не нужен, то закопают, – проговорил я. – Ведь ты слишком много знаешь. Только после этого ты начал искать, кто тебя спасёт. А Давыдов тебя нашёл и определил сюда. Чтобы ты, гад, своим поступком искупил вину. Чтобы помог вывести врага на чистую воду. Я дело его продолжаю. А ты свой поступок ещё не искупил. А искупишь или нет – зависит от тебя. Пока не вижу готовности. Всё. Собирай вещи. Уходим.
– Куда?
– Увидишь. А это место ты уже выдал. Если попадёшься – оставлю тебя им, чтобы закопали. Ведь и так знаю достаточно.
Да, этого я хотел использовать как свидетеля, ведь он бывший сообщник предателей, которого они хотят убрать. Неудобный, и от такого избавятся быстро в любом изоляторе.
И всё же, мне надо выяснить, что он скрыл в том разговоре. Если это не единственное нарушение безопасности, у них могут быть зацепки, и рано или поздно они на него выйдут. Скорее даже рано, я не могу рассчитывать на удачу, что они про него забыли.
– Ты не всё знаешь, – проговорил Воронцов. Уже торгуется.
– Вот и расскажешь, – я усмехнулся. – Посмотрю, насколько ты полезен. Собирай еду, пригодится. А если узнаю, что кто-то поймал того парня из посёлка из-за тебя – ответишь ты.
Программист побледнел, огляделся и начал кружить по домику, бестолково собирая вещи. Сначала закинул в рюкзак ноутбук. Потом достал банки тушёнки, обернул их одеялом и закинул сверху. Но пусть берёт, сколько унесёт, тащить всё равно ему.
Впрочем, путь будет долгим, возможно, придётся ночевать в лесу. Еда не помешает, потому что там её взять негде. Но надо подумать, где ещё его спрятать. Это место было лучшим вариантом.
И по дороге – выяснить всё. Другого шанса больше может не быть.
– Ружьё где взял? – спросил я, оглядывая его.
– Да у деда купил одного, – Воронцов грубо пихал вещи в рюкзак. – Ему всё равно, он бухает с утра до вечера. А в лесу ночью страшно. Говорят, что трусость – главный порок, но лучше быть живым, чем мёртвым. А ты тоже чекист? Или откуда ты всё знаешь? Такой молодой, а уже…
– Собирайся.
Из-под кровати он достал замызганную записную книжку, на которую смотрел слишком жадно. Начал заталкивать её в карман, но она не лезла, слишком толстая. А ведь и в прошлый раз она была здесь, и он не выпускал её из рук.
Пока он пытался её спрятать, на пол что-то выпало. Это белая карточка с экраном и кнопочками. Холодный криптокошелёк, лёгкий, но денег там может быть много. Он попытался было её подобрать, но я взял эту приблуду первым.
– Эй! – возмутился Воронцов.
– Пригодилась тебе крипта в лесу? – я усмехнулся.
– Да ты не понимаешь, – он сжал кулак. – Тут столько бабла, ты в жизни таких бабок не видел. Это как в том фильме, где негр на деньгах лежал, помнишь? А здесь ещё больше, и даже потратить негде. Меня этот криптовалютный вопрос совсем испортил. Эй! Ты чего?
Я убрал карточку к себе и отобрал записную книжку.
– Чтобы без шуточек. И никуда не убежал.
Он продолжил, а я сел, оглядывая помещение.
Воронцов нарушил кучу указаний. Ещё бы немного, и он бы сам выбрался в город, так что я успел его перехватить. Хорошо, что не стал откладывать поездку.
– И жрать-то нечего было два месяца, – жаловался Воронцов. – Одна каша да тушёнка. Говорят, что никогда и ничего не просите, сами дадут, но мне никто и ничего не давал. А в магазине том кроме колбасы ничего и не было!
– Не наглей, жрать тебе нечего было. У многих и этого нет. Зато похудел лучше, чем на своей кето-диете, или на чём ты там сидел?
– Слушай, – он остановился. – А ты знал меня раньше? Откуда ты вообще…
– Не отвлекайся. У тебя пять минут.
Воронцов куда-то всё смотрел, и я проследил за его взглядом. Подушка, сваленная, грязная, но под ней явно что-то лежало.
Я откинул её стволом ружья и достал.
Твою дивизию.
– Почему не выключен? – я достал телефон, большой и широкий смартфон, почти лопата.
– Так всё равно связь не работает… эй!
Я подошёл к нему и приподнял экран на уровень его лица, и тот разблокировался. После открыл браузер и чаты.
– Я же ничего не писал, – пролепетал он. – Просто смотрел.
– Когда? – спросил я и проверил ещё раз.
– Когда эту панихиду заказывал.
– Да ты ещё раньше делал, по датам вижу. Кому ты крипту переводил?
– Себе! На разные места. Деньги крутиться должны.
Вот жадный. Скорее всего, он уходил куда-то ещё севернее, где доставала вышка из другого региона. И там открывал интернет. Неизвестно, писал ли он что-то, потому что всё подправлено, или с кем-то связывался, или просто со скуки смотрел какие-то сайты.
Прошагал двадцать километров, где могла ловить вышка, и подключался к сети. Может быть, даже подключал ноутбук. Потом возвращался, но факт подключения уже есть и зафиксирован. Криптоинвестор, блин.
Ставки выросли. И мне это не нравилось.
Слишком часто он выходил и регулярно, и если у кого-то есть карта подключений, эту закономерность могут отследить в любой момент. Сначала будут прочёсывать тот район, потом всё ближе и ближе.
Может, отследят это завтра, может – через месяц. Может, никогда. А может, уже следят.
– На выход! – приказал я. – А потом поговорим.
* * *
Теперь им даже не нужно искать какого-то свидетеля в посёлке. Если есть доступ к сетям, то могут отслеживать какие-то аномалии трафика в безлюдном месте, а после сложить два и два, и обратить внимание на этот лес.
Учитывая, сколько следов оставил товарищ Воронцов, они могут локализовать разные подозрительные места и оперативно проверить их. Вот и надо валить.
Приедь я завтра, могло быть поздно. Может быть, уже поздно.
Но ещё ничего не потеряно.
Он шёл позади, громко дыша, а тяжёлый рюкзак оттягивал ему плечи. Всё ныл, не понимая, куда идти, ведь карта была только у меня в голове.
Когда зашли дальше, я остановился перед ним и снял ружьё с плеч. Он резко выдохнул от испуга, а я полез в карман и протянул ему кое-что.
– Твой последний шанс, Максим Андреич, – сказал я, держа в руке тонкий диктофон. – Проект «Щит». В чём его суть? Ты никогда не говорил до конца. Я знаю, что это больше, чем просто система перехвата дронов-камикадзе.
– Ты чего? – возмутился он. – Не буду я ничего говорить! Ты же меня тогда грохнешь!
– Вот пока не увидел, как ты подставил того пацана, я такой вариант даже не рассматривал. И сколько ещё у тебя косяков – неизвестно. Говори. Ты упоминал Давыдову, что это нечто большее, чем просто дроны.
– Без меня твои доказательства не стоят ничего, – всё пытался торговаться Воронцов.
– Зато я сам буду знать суть. А сколько у меня доказательств есть – ты и представить себе не можешь. Не тяни время. Если вычислят, то тебя убьют первым.
Я прислушался, показалось, что где-то закаркали вороны. Нет, показалось, но слушаю дальше.
– У проекта двойное дно, – Воронцов сглотнул и покосился на диктофон. – Не просто ржавая посудина, которая пуляет дроны в небо, а серьёзная оборонительная система, которая может масштабироваться в любых объёмах.
– Это я знаю.
– Нет, – он помотал головой. – Даже не представляешь возможности. То, что «Иглис» показывает для военных, – это всего лишь крошка того, что умеет проект «Фантом».
– Чего? – я подошёл ближе.
– «Щит», – торопливо поправился Воронцов. – Конечно, я имел в виду «Щит».
– Не просто так ты оговорился, – произнёс я медленно, но отчётливо. – Я слышал это слово, видел в записях главного инженера и у… одного куратора по безопасности. Но в чём суть?
– Если я скажу…
– Назад тебе дороги уже нет. Говори. Или брошу здесь.
Воронцов замолчал, глядя на меня просящими глазами. А я слушал. Место тихое, и любое присутствие человека будет заметно. Главное, чтобы сами не кричали.
– Ты же понимаешь, что система «Щит» будет искать тебя, – тихо сказал я. – Если ей дадут доступ к данным сотовых вышек или спутников. Система сразу вычислит закономерность.
– Не, – он помотал головой. – Так быстро не…
– Лучше говори, раз начал. И не думай, что выйдет отмазаться. Ты для них уже враг. Они тебя не пощадят, чтобы ты им не предлагал. Попомни моё слово.
– Короче, – Воронцов сглотнул.
Говорил он быстро и путанно, но суть я уловил.
Проект «Щит» – очень перспективная система. Дроны, которые он запускает, действуют без участия человека и способны на многое. Да и это только летающие дроны-перехватчики, но и в дальнейшем другие боевые беспилотные машины: самоходные танки, истребители, самолёты, ракеты ПВО и прочее. Всё, что могут разработать потом.
Всё что угодно, вплоть до тяжёлых управляемых ракет.
Это может быть армия, которая реагирует на любую угрозу максимально быстро, потому что система сама принимает решение, как справиться с текущей проблемой. Очень быстро и эффективно, и ею можно было закрывать целые рубежи.
А проект «Фантом» был узкой лазейкой в этой системе, тщательно спрятанной так, чтобы её не смогли обнаружить при любых проверках.
Главный инженер с фамилией Апрель, чью смерть расследовал сначала Петрович, а потом я, полагал, что это средство предосторожности. На случай если система «Щит» достанется какому-нибудь нелояльному генералу или врагу, то в действие вступит проект «Фантом».
Я не программист, и нюансы не знал, но суть уловил. При его активации система «Щит» начинала сбоить и пропускать некоторые дроны сквозь плотный щит ПВО. Эти дроны маскировались под свои, и система их не определяла, а сами они содержали вредоносный код, который удалялся после выполнения.
Это небольшие сбои, очень редкие, в пределах допусков, чтобы не вызвать подозрений, но это давало возможность загрузить в систему новые данные и перейти к дальнейшим шагам. Иначе нельзя, более серьёзную лазейку обнаружат сразу, ведь такие вещи держат на контроле.
– И никто этого не заметит? – со скепсисом спросил я.
