Приподнялся сидевший с краю шестидесятилетний аргентинец, смуглолицый до медного блеска, похожий на индейского божка Каруэба. Его волосы были взбиты волной и казались прозрачными. Фигура учёного сменила фигуру Гоблина.
– Я бы хотел обратить ваше внимание на физические данные объекта. О том, что звезда полая внутри, стало известно буквально вчера. Её возраст – около пяти миллиардов лет, и она близка к пределу Чандрасекара. То есть её ждёт сжатие, а затем вспышка сверхновой. Поэтому риск наткнуться на взрыв звезды велик: свет до Земли шёл почти двадцать тысяч лет, и уже тогда она висела на останове гелий-кислородного цикла.
– Что значит «висит на останове»? – осведомился Луи Кецаль; голос у него был гортанный, но мягкий.
– Это значит, что близка остановка ядерного горения в центре звезды, реакция превращения гелия в кислород.
– Но ведь вы говорите, что в центре звезды – дыра.
Санкритьян улыбнулся.
– Не дыра, полость, но пока что это предположение, основанное на новых измерениях её массы и размеров. Экспедиция уточнит все параметры.
– А где там база Предтеч? – спросила седоволосая бразильянка в роскошном национальном костюме маберо.
– Пока это неизвестно. Возможно, на какой-то из планет, возможно – внутри самой звезды. Мы уже знаем, что технологии Предтеч позволяли им строить хранилища информации внутри звёзд. Реестр Мёртвой Руки был найден именно под внешним слоем плазмы звезды Эксцельсиор.
– Почему вы уверены, что русские нас не опередят? – спросил заметно волнующийся Херард.
Рокита вдруг поняла причину его поведения: сотрудник Службы космического сдерживания хотел попасть в состав экспедиции.
– Все корабли даль-разведки русских, – невозмутимо проговорил Санчес, – находятся за пределами Солнечной системы и Галактики в поисках баз. Впрочем, таково положение дел и у ближайших конкурентов из США, Индии и Китая.
– А Еврархи? – сыграл бровью Луи Кецаль.
Он имел в виду Союз космических археологов ЮНЕСКО.
– Плюс «чёрные копатели», – добавил Херард нетерпеливо.
– Мы опередим всех, – заявил Гоблин, – если старт «Инки» состоится не позднее сегодняшнего вечера.
В зале стало тихо. Взоры специалистов по космическим делам ЮЖАСА снова потянулись к Роките.
Она тоже не ожидала, что судьба экспедиции решится так быстро, но привыкла сдерживать чувства и промолчала.
– Ещё один вопрос, – вежливо проговорил замминистра обороны Перу, придя на помощь Роките. – Допустим, корвет доберётся до Стивенсона, вы уверены, что, во-первых, удастся отыскать базу РСД и, во-вторых, подчинить робота, если он уцелел?
– Без проблем! – легкомысленно возразил Гоблин. – Нам стали известны технологии ксенокоммуникаций русских, проверенные при контактах с роботами, при рейдах их кораблей в Ланиакею и даже при проникновении в Тьмир вслед за древними Драконами Смерти, уроженцами Земли. Эти технологии работают!
Рокита хотела напомнить, что русским косморазведчикам помогал Вестник Апокалипсиса по имени Копун, способный на равных сражаться с боевыми роботами (потому что и сам был создан для войны), а также у них имеются феноменальные специалисты, физики и ксенопсихологи типа Всеволода Шапиро, но её реплику могли неоднозначно воспринять присутствующие, и она промолчала.
* * *
Корвет «Инка» представлял собой трёхлучевой четырёхпалубный КК-бот, созданный на бразильских верфях по образцу и подобию боевых разведкораблей китайских Космосил и по китайским же технологиям. Его длина достигала трёхсот десяти метров, ширина по двум скулам-лучам – сто восемь, высота от транспортного отсека до рубки – сорок семь. Дизайн корабля был разработан итальянскими конструкторами по гиперпараметрическим формулам и впечатлял обилием конструктивов, которые хоть и придавали ему грозно-гламурный вид, но, в общем-то, были абсолютно лишними. Самые совершенные космические летатели – российские – пользовались материалами с плывущей структурой плюс материально-голографическими технологиями и могли трансформировать корпуса в широком диапазоне фрактальных геометрий. Поэтому в обычных режимах, без применения форс-мажорных протоколов, космолёты ВКС России выглядели красиво зализанными слитками металла.
Рокита, естественно, хорошо знала характеристики корвета, слетавшего недавно к Нептуну. Большим инженерным эстетом она себя не считала, но позволила пилоту катера-когга облететь на высоте полукилометра корвет, стоявший на единственном перуанском космодроме Аймара.
Двадцать первого ноября две тысячи сто двадцать третьего года она ступила на борт «Инки» и снова ощутила боевой азарт, сменивший меланхолическое созерцание привычных горных пейзажей страны. Что экспедицию ждёт в глубоком космосе, она, конечно, не знала, однако в глубине души надеялась совершить такой же подвиг, какой совершила год назад единственная женщина Земли, ксенопсихолог, россиянка Диана Забавная, перепрограммировавшая Вестника Апокалипсиса с планеты-бублика. Очень хотелось завести и себе могущественного друга, способного справиться с любым роботом Древних и даже пересечь балк – мнимое «пространство» между вселенскими пузырями, растягиваемое вечным инфляционным ускорением.
Каюта ей досталась та же самая, вторая в жилом отсеке и самая роскошная – двухуровневая. Интерьер тоже не претерпел изменений (он мог трансформироваться), и лишь домовой бот каюты отзывался на другое имя – Али. Обживаться в ней она собиралась в полёте, а пока просто повесила в шкафчике пару костюмов разной универсальности и назначения, разложила бельё и личные принадлежности и поставила на полочку тяжёлую фигурку человека-ящерки с торчащими лопатками.
Перед стартом к Роките зашёл начальник научного отряда, которым действительно стал Санкритьян, и они мило побеседовали, обсудив границы руководства друг друга в условиях совершенно секретного и опасного похода. Доктор ксенопсихологии не вмешивался в маневры корвета и действия группы защиты (спецназ ЮЖАСА), которой командовала Рокита, она же не вмешивалась в исследовательскую работу научников, в том числе и при контактах с иноразумными существами, если это не грозило гибелью экипажа.
Старты кораблей в космос в нынешние времена стали настолько обыденными, что Рокита почти не обратила внимания на взлёт «Инки», а в рубке появилась, когда корвет вышел на орбиту Юпитера. В официальном коммюнике космосил Андского Союза говорилось, что корабль направляется для исследования базы моллюскоров за пределы Галактики, возле которой уже год плавал беспилотник ООН. На самом деле «Инка» должен был сориентироваться для прыжка в созвездие Щита и через непродолжительное время выйти к звезде Стивенсон 2–18. Засечь вектор его старта не смог бы никто, хотя Рокита и подумала, не контролирует ли базы РСД Галактики бывший Вестник. Было известно, что робот после обретения подруги (которую он «воспитал» из моллюскора, боевого робота культуры Маб), этот удивительный высокоэнергетический объект, ставший субъектом, то есть обретшим волю и сознание, улетел исследовать Тьмир и до сих пор не возвращался.
Рокита добралась до поста управления кораблём, венчающим корабль как боевая рубка – крейсер, ответила на улыбки и приветствия экипажа и заняла свой командирский боевой пост за спиной капитана корвета Мигеля дель Кармы.
Рубка «Инки» представляла собой спасательный модуль со своим ЧД-генератором питания. Её стены, казалось, отсутствовали вовсе, кроме Рокиты, в ней находились пять членов экипажа и капитан, а шестой оператор – защитных и боевых систем – как косточка в абрикосе, торчал внутри модуля поменьше, опекаемого отдельным искином по имени Тореро. Большой ИИ, управляющий кораблём, носил имя Виракоча. Он и объявил:
– Сеньоры и сеньориты, пристегнитесь и положите под язык карамельку.
Это была шутка, причём постоянно повторяемая, но она неизменно вызывала смех членов экипажа, вызвала и сейчас.
– Отсчёт пошёл!
Забулькали предстартовые пузырьки секунд. На десятой рубку окутала тьма: «Инка» прыгнул, используя режим ВСП[5].
Так как расстояние до звезды считалось невеликим (люди летали и к горизонту Вселенной, то есть на тринадцать миллиардов световых лет), промежуточный останов делать не стали. «Инка» нырнул в темноту космоса за орбитой Юпитера и вышел из такой же темноты в двадцати тысячах световых лет от Солнечной системы. Целился он не в ту точку пространства, откуда приходил к Земле свет звезды, а в соответствии с пройденным звездой за двадцать тысяч лет расстоянием. Расчёты истинных положений звёзд делали ИИ, а они не ошибались. Не ошибся и Виракоча. Когда Рокита пришла в себя, в центральном виоме сиял багровый шар звезды, испещрённый узором тёмных пятен и трещин, складывающихся в красивый, но хищный узор.
– Приехали, – мягко объявил Виракоча. – Одиннадцать планет, признаков разума – ноль, признаки жизни – первая планета. Масса – две земные, пылевое кольцо, вода, азот-кислород в пропорции десять к одному.
– Объекты со сфинктурой выше допуска вероятности?
– Два: вторая планета, предположительно погасшая звезда – чёрный карлик массой ноль три солнечной, и сама звезда.
Аудиосистема корабля донесла начавшиеся переговоры учёных. Их отдельный модуль располагался в самом центре третьей палубы корвета, но они, естественно, имели доступ к единой информационной системе корабля.
– Донна Рокита? – своим гортанно-мурлыкающим голосом произнёс Санкритьян. – Начинаем работу?
– Начинаем, – не менее вежливо ответила Рокита. – Протокол ОА-01!
Тишина на всех палубах корвета сгустилась.
Протокол ОА-01 означал готовность корабля к ожидаемой агрессии, и космолётчики называли его «минным полем».
– Госпожа командор? – удивлённо выговорил учёный. – Минное поле – боевой режим на случай…
– …нападения, – закончила Рокита. – Именно с учётом рекомендаций протокола мы и будем действовать. Русские специалисты не раз предупреждали об опасности контактов с роботами Предтеч. Случаев с несанкционированными коммуникациями с ними множество, особенно среди космоархеологов. Почти все они закончились гибелью людей. Поэтому до тех пор, пока мы не определимся с объектом: прячется он или нет, какова его ценность и степень угрозы, – будем ходить по минному полю.
Интерком донёс шёпоты и тихие возгласы.
– Но сеньорита полковник, – послышался чей-то вкрадчивый голос, какой она не ожидала услышать на борту космолёта, – стоит ли сразу объявлять тревогу формата ВВУ?[6] Достаточно было бы и протокола «особой осмотрительности».
– Господин генерал?! – осведомилась она, одновременно включая линию персональной связи со своим помощником и командиром спецгруппы космических рейнджеров майором Эскобаром.
– Узнали? – рассмеялся Луи Кецаль.
Появившийся в фокусе очков шлема Эскобар – резкие ломаные черты индейского лица, хищный нос, твёрдые скулы, прямая складка губ, золотистые глаза – виновато развёл руками.
– Ты знал? – зло скривила губы Рокита.
По лицу майора, ломая горный рельеф, прошла тень.
– Было приказано… – пробормотал он.
– Ещё раз такое случится – останешься на Земле!
Эскобар глаз не отвёл, но и досады в них не было, лишь сожаление и покорность.
Голова капитана корвета, сидевшего в командирском кресле чуть впереди, повернулась к Роките. Включилась его персонлиния:
– Я военный человек, сеньора, – сказал капитан без эмоций, – и подчиняюсь министру обороны. Заместитель просто хотел показать свою эксклюзивность. Насколько я понял, впечатление он произвёл.
– Произвёл! – Она сжала губы.
Кецаль оценил молчание в рубке, с которой связался из своей каюты.
– Прошу вас изменить протокол, – сказал он.
– Нет! – отрезала Рокита. – Идём с максимальной осторожностью!
– Хорошо, – согласился замминистра обороны с неожиданной лёгкостью, вполне дружелюбно. – Работаем по «01». Чтобы не пугать вас в дальнейшем, спешу сообщить, что я нахожусь на борту корвета вместе со своей группой специального назначения в составе из трёх подготовленных до уровня ИБЛ оперов. В группу в том числе вошёл наш общий знакомый, также весьма неплохо подготовленный.
Рокита медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы.
– На борту находится штатная группа кос-спецназа под командованием майора Эскобара.
– Ни в коем случае не подвергаю сомнению опыт майора, но мои парни не помешают.
– Почему изменение экипажа не согласовано со мной?
– Разве коммодор Санчес не проинформировал вас? – В голосе Кецаля прозвучала нотка иронии, и Рокита поняла, что вопрос об участии в походе к Стивенсону решён был давно, возможно, и без согласования с коммодором.
– Кто ещё из дополненных кроме вас на борту?
Словечко «дополненных» вырвалось из уст Рокиты неожиданно для неё самой, но можно было не сомневаться, что «допами» Кецаль насыщен до предела.
– Сеньор Серхио Херард, заместитель руководителя Службы сдерживания космической экспансии.
Рокита едва не фыркнула: ещё один записной красавчик? И хотя лицо женщины осталось бесстрастным, Кецаль, очевидно, что-то почувствовал под этой маской.
– Он действительно прекрасно тренированный космолётчик, – поспешил добавить замминистра. – К тому же имеет степень кандидата астроинженерной и археологической службы ЮЖАСА.
– Если вы намереваетесь командовать экспедицией…
– Ни в коем разе! Бразды правления принадлежат вам. – Кецаль подумал и сделал реверанс в сторону руководителя научной группы. – И доктору Санкритьяну.
Не желая продолжать обмен репликами, Рокита отключила линию.
– Амигос, не будем терять времени. Протокол «минное поле» в действии! Начинаем работу!
Корвет включил режим шпуга[7], направляясь к внутренним планетам системы.
– Всё по плану? – осторожным тенорком осведомился Санкритьян. Рокита даже представила, как он потирает ладони. У перуанца было два высших образования: космоархеология и палеогенетика, и этот человек на самом деле был фанатически предан делу исследования древних цивилизаций. – Сначала подозрительные объекты?
Рокита ждала, что Кецаль скажет своё «веское» слово, но замминистра обороны промолчал.
– Всё по плану, – подтвердила Рокита, – если у вас нет других предложений. К самой звезде направляем хорошо защищённые беспилотные системы «Аргус», к планетам полетят разведчики с аватар-сопровождением.
– Думаю, надо увеличить потенциал исследования объёмами дронов. К звезде бросим самые…
– Умные, – хихикнул кто-то.
– Мощные, – возразил Санкритьян. – Ко второй планете увеличим отряд до полусотни зондов, ну а внешние планеты вполне по силам одному Большому Глазу, у которого в подчинении останется отряд из десятка дронов поменьше.
Название беспилотного модуля Большой Глаз было дано комплексу не зря. Управляемый искусственным интеллектом, он мог самостоятельно вести разведку вдали от Солнечной системы, был хорошо защищён и умел «ходить по струне», то есть с помощью векторной свёртки пространства преодолевать огромные космические расстояния практически мгновенно.
– Прекрасный план! – провозгласил во всеуслышание Луи Кецаль. – Да поможет нам Инти![8]
Глава 2. Вспомнить всё
К концу дня у начальника Международного Центра изучения Реестра Мёртвой Руки (МЦИРМ), расположенного в подмосковном Королёве, Марцина Паровски разболелась голова, собственные лечдопы не помогали, и он был вынужден обратиться к эскулапам Центра.
После обследования и неинвазивного лечения Марцин почувствовал себя легче, собрался было домой (он жил в Лодзи), но неожиданно получил вызов явиться на совещание в контору Коскона, как называли службу космической контрразведки России. Пришлось срочно собираться и мчаться в Плесецк, где находился головной офис Коскона вместе с другими космическими институтами типа ЦЭОК и Погранслужбы.
Наступило предполуночное время двадцать первого ноября, в небо поднялись фейерверки транспортных линий, стали чётче видны белёсые шпаги орбитальных лифтов, на десятках орбит засветились габаритные огни станций, отелей и портов. Но Марцин всего этого великолепия не видел, вернее, предпочёл воспользоваться не аэрокосмической транспортной структурой, способной перенести его из Дубны в Плесецк за десять минут, а линией метро, высадившей сорокасемилетнего ксенолингвиста в подземный холл Коскона. Его ждали, и в половине двенадцатого ночи он перешагнул порог рабочего модуля директора Коскона кос-генерала Шаргина.
Как оказалось, небольшой кабинет директора был полон приглашёнными специалистами космических служб России, стоявшими посреди комнаты. Среди них выделялся обманчиво вальяжным видом седой командор Погранслужбы Рубин, речь которого напоминала взрыкивание льва, а рядом переминались с ноги на ногу с десяток известных далеко не каждому жителю страны людей, мужчин и женщин, определяющих стратегию и тактику поведения россиян за пределами страны и планеты.
Марцин на мгновенье почувствовал себя неуютно среди столь уважаемой компании, пробормотал приветствие, его заметили, многие дружески кивнули, и лингвисту стало легче. В это время в кабинет, цифранж которого превратил помещение в рубку космического корабля, вошёл Шаргин, и виртуальный интерьер кабинета изменился, сузившись до привычных офисных премудростей.
– Прошу, – сказал глава Коскона.
Ему исполнилось пятьдесят шесть лет, и выглядел он по-спортивному подтянуто и молодо. Но массивная голова с короткой причёской белых волос, превращавших её в идеальный шар, каменная твердь лица и взгляд умудрённого опытом экстремальной жизни человека превратили Шаргина в личность, которой хотелось подчиняться.
Расселись по дуге напротив стола директора. Он мельком глянул на метровой высоты глыбу виома, сел.
– Появилась тревожная новость, требующая обсуждения.
Женщин в кабинете насчитывалось три, сели они рядом и переглянулись после вступления Шаргина. Мужчины остались невозмутимыми.
Директор посмотрел на Паровски.
– Марцин, прошу напомнить о ваших последних расшифровках Реестра.
Марцин встал, но, повинуясь жесту хозяина кабинета, сел обратно. Вырастил на тыльной стороне ладони виртуальный прямоугольник коммуникатора.
– В принципе, я каждый день шлю отчёты вашим цифровикам…
