- У меня нет фамилии.
- А... В каком смысле?
- В прямом. Там, откуда я родом, фамилии не используются.
- Вы родились в другой стране?
- Я родилась в другом мире.
Суворин несколько секунд молча смотрел мне в лицо. Потом уселся рядом и потребовал:
- Объяснитесь. Только, пожалуйста, будьте честной.
Я пожала плечами.
- В вашем мире магия разлита в воздухе, но ею почти никто не пользуется. Здесь мало природных волшебников и целая прорва шарлатанов, которые выдают себя за чародеев. В моей реальности все иначе. Обычные люди составляют чуть больше половины населения, а остальные – колдуны. Вас удивляет наличие других измерений, Филипп? Да, жители Земли в этой вселенной не одиноки. На данный момент известны девять реальностей, которые находятся рядом, как лепестки одного цветка. Возможно, на самом деле их гораздо больше, но утверждать наверняка я не буду. Некоторые миры соприкасаются друг с другом, и маги научились между ними перемещаться.
- Погодите. Получается, на здешних улицах могут находиться пришельцы из других измерений?!
- Могут. Но это вовсе не обязательно. Мои сограждане, например, в ваш мир совсем не рвутся.
- Почему?
- Потому что здесь все чужое. Менталитет, порядки, уровень развития науки и цивилизации – все это сильно отличается от того, к чему мы привыкли. Единственное, что более менее одинаковое – это природа. Но и только. Земля нам не интересна, Филипп. У нас есть свой мир, и нам в нем хорошо. Хотя... Иногда параллельные измерения используются, как место ссылки. Наши правительства высылают туда политических преступников, которых по каким-то причинам нельзя казнить или оставить на родине.
Взгляд Суворина стал подозрительным.
- Выходит, вы тоже преступница, Виринея?
- Да.
- И что же вы натворили?
- Конкретно я – ничего. В государстве, где я жила, был поднят мятеж против законной власти, и мой отец его поддержал. Мятеж подавили, его организаторов обезглавили, а их семьи арестовали. Мы с братом пытались доказать, что не имели к восстанию никакого отношения, но нам не поверили. Казнить, правда, не стали, зато отправили в ссылку.
- Ваш брат тоже находится на Земле?
- Нет. Нас сослали в разные измерения.
- Понятно, - Суворин кивнул, а потом поднял руку и указал на свой перстень. - Теперь объясните, что это за штука?
- Это мой ошейник. Или, если угодно, кандалы. По решению суда, я должна не просто жить на Земле, а быть рабыней одного из его жителей. На это кольцо наложены чары, которые не позволяют уйти от хозяина, пока он меня не отпустит.
- Как интересно, - Филипп задумчиво почесал подбородок. – Значит, мой дед был для вас не работодателем, а рабовладельцем?
Я кивнула.
- Но почему он? Почему перстень отдали именно ему?
- Не знаю. Возможно, мои тюремщики вручили кольцо первому человеку, который попался им на глаза. Им было все равно, кому я стану прислуживать.
- Дед вас не обижал?
Я неопределенно махнула рукой.
- А вы его не обижали? Если вы и правда колдунья, что мешало вам выкрасть перстень? Или стукнуть деда по голове и просто сбежать?
- Кольцо. Мне мешало кольцо. После того, как хозяин наденет его на палец и произнесет заклинание, я уже не могу ни причинить ему вред, ни ослушаться приказа. Дотронуться до перстня я тоже не способна. По крайней мере, пока хозяин жив, или пока он добровольно не отпустит меня на волю.
- Дед явно не собирался вас отпускать. Сколько лет вы ему служили?
- Тридцать два с половиной года.
Брови Суворина взлетели на лоб.
- Сколько?!..
Я развела руками.
- Вот это да... Выходит, вы старше меня, и , скорее всего, намного. Удивительно... Сколько же времени вы будете служить мне?..
- Вам буду служить максимум шесть месяцев.
- Почему?
- Потому что в конце весны срок моего заключения истечет. Привязка, которую вы сделали, прочитав заклинание, исчезнет, и перстень станет обычным украшением. Если захотите, можете оставить его себе на память.
- О!
- Еще вы можете меня освободить. Прямо сейчас. Для этого достаточно одного вашего слова.
- И что же, вы после этого вернетесь домой?
- Нет. До конца мая я буду оставаться в этой реальности.
Суворин улыбнулся.
- Если вам в любом случае придется прожить эти полгода здесь, какая разница, где вы будете находиться? Оставайтесь лучше тут, Виринея. Мне очень интересно посмотреть, на что еще вы способны, и насколько ваша магия сильнее нашей науки. Обещаю, я не буду вас третировать. Я человек цивилизованный, поэтому категорически против рабства в любом его проявлении. Неделю – другую понаблюдаю и отпущу вас, куда захотите.
Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами. В них светился такой восторг, словно я и правда была сказочной рыбой, выловленной в море-океане.
Возможно, Суворин искренне верил в то, о чем говорил, зато я не верила ему ни капли. Антон Егорович тоже когда-то обещал меня освободить, но стоило выполнить пару-тройку его желаний, как он тут же взял свои слова обратно.
Человек ненасытен. Окунувшись в чашу с золотом, он будет возвращаться к ней снова и снова. Будет грести его двумя руками, даже если нагреб столько, что не сможет это унести.
Нет, Филипп меня не отпустит. До тех пор, пока я не уйду от него сама.
***
Утром меня разбудил запах: в воздухе тонко и аппетитно пахло свежими блинчиками. Удивленная до глубины души, я выбралась из кровати и поспешила в кухню.
Там мне открылась потрясающая картина: Суворин, бодрый и наряженный в мой сиреневый фартук, стоял у плиты и ловко переворачивал на сковороде пухлые румяные оладьи. Рядом с ним находилась тарелка, в которой лежала целая горка таких же румяных красавцев.
- Доброе утро, - сказал Суворин, заметив меня.
- Доброе, - кивнула я. – Что это вы делаете, Филипп?
- Завтрак, - невозмутимо ответил тот. – Вы любите оладьи? Блины, к сожалению, я печь не умею. Они у меня почему-то получаются резиновыми.
Я удивленно хлопнула ресницами.
- Что-то не так, Виринея?
- Нет, все отлично, - я неуверенно улыбнулась. – Просто я в первый раз вижу мужчину, который умеет готовить.
- Видимо, вам попадались исключительно криворукие лентяи.
Как сказать. Антон Егорович был свято уверен, что приготовление пищи – дело исключительно женское, а мои брат и отец этим не занимались в принципе, вместо них у печи обычно стояли слуги. Честно говоря, я и сама научилась готовить только здесь, на Земле. На родине я ни разу не задавалась вопросом, откуда на моем столе появляется еда.
- Я смотрю, вы только проснулись, - заметил Суворин. – Умывайтесь, и возвращайтесь сюда. Оладьи как раз будут готовы.
Я вернулась в кухню через десять минут. К этому времени были готовы не только оладьи, но и сладкий ароматный чай.
- Виринея, я могу называть вас на ты? – спросил Филипп, когда мы приступили к завтраку.
- Конечно.
- Тогда меня тоже можно звать по-простому. Я, кстати, хочу задать тебе вопрос. Хотел спросить еще вчера, но почему-то забыл.
- Спрашивай.
- Сколько желаний ты можешь исполнить?
- Столько, сколько тебе надо.
- Да? А если я буду загадывать их по десять штук в день?
- Загадывай хоть по сорок. Главное, чтобы они были мне по силам.
- Ах да, тебе ведь подвластно не все. Про Луну с неба я помню. Что еще?
- Ну, - я взяла чашку и сделала из нее глоток, - я не могу воскресить умершего человека. Не могу заставить кого-то тебя полюбить. Вызвать симпатию – пожалуйста, но любовь – нет. Еще я не могу создать из воздуха какую-либо вещь. Вернее, могу, но тогда это будет просто иллюзия.
- То есть, если я попрошу наколдовать мне мороженое, ты этого не сделаешь?
- Нет. Зато я способна его размножить. Если ты дашь мне эскимо, я сделаю из одной порции две, три или десять, в зависимости от того, сколько тебе нужно. Антон Егорович любил так «играть» с деньгами. Он давал мне пятитысячную купюру, а я возвращала ему двести таких же банкнот.
- И все они были настоящими?
- Ну, разумеется. Этот дом и все остальное имущество было куплено как раз за такие деньги.
- А как же номера на купюрах? Если ты просто копировала банкноты, значит, они были одинаковыми. В итоге деньги все равно получились бы фальшивыми.
- С номерами пришлось повозиться, - согласилась я. – Я почти неделю изучала рисунки на ваших бумажках и правила их расположения. В итоге мне все-таки удалось настроить чары так, чтобы деньги получались такими, как надо.
- Забавно... – задумчиво пробормотал Суворин. – Выходит, ты прямо сейчас можешь превратить меня в миллионера?
Я кивнула.
- Ладно, - Филипп взял с тарелки очередной оладушек, - об этом мы поговорим потом. Скажи лучше вот что. Ты называешь этот мир Землей - так же, как мы зовем нашу планету. А у твоего мира есть имя?
- Конечно, есть. Мы зовем его Навью.
- Серьезно? – глаза Суворина стали круглыми, как монеты. – В нашем фольклоре есть куча упоминаний о Нави! Предки считали ее миром духов и мертвецов, из которого на Землю пробиралась всякая нечисть: водяные, лешие, оборотни... А еще навьи – особые магические создания. Мои знакомые фольклористы относят к ним сказочных персонажей, вроде кота Баюна, говорящей щуки из сказки про Емелю, или серого волка, который помогал Ивану царевичу добывать Жар-птицу. Получается, ты тоже навья?
- Вроде того, - уклончиво ответила я.
Объяснять, кем конкретно я являлась на исторической родине, не было никакого желания. Впрочем, Суворину мои объяснения и не требовались. Его глаза сверкали от любопытства и какого-то неведомого предвкушения. Господин историк явно что-то задумал.
- Виринея, я хочу прямо сейчас загадать желание.
Я допила чай и отставила в сторону пустую чашку.
- Слушаю.
- Дело в том, что я попал в дурацкую ситуацию. Послезавтра в столице пройдет научная конференция, на которую я очень хотел попасть. Однако мой... руководитель, - Филипп поморщился, - не желает меня на нее отпускать. Получается ужасно глупо. Внеочередной отпуск на две недели Олег Михайлович мне подписал, а в состав делегации от нашего вуза включать отказался. Мы с ним друг друга недолюбливаем, и этот запрет – способ поставить меня на место. Можешь ли ты сделать так, чтобы на конференцию я все-таки поехал?
Я немного подумала и кивнула.
- Членам делегации снимут номера в гостинице и оплатят билеты туда и обратно, - сказал Суворин. – Надо, чтобы в отношении меня было сделано то же самое.
- У тебя есть номер телефона этого Олега Михайловича?
- Да, конечно.
- Тогда поступим следующим образом: ты сейчас позвонишь ему по видеосвязи и попросишь включить тебя в делегацию. А я встану за твоей спиной и прослежу, чтобы он не отказал.
В глазах Суворина появилось недоумение.
- Если ты будешь стоять рядом, Олег Михайлович тебя заметит, и спросит, кто ты такая. Что я должен ему ответить?
- Не волнуйся, он меня не увидит.
Филипп покачал головой.
- Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
Он достал телефон, дождался, когда я подойду к его стулу, и, немного покопавшись в списке контактов, нажал кнопку вызова. Несколько секунд мы слушали долгие гудки, после чего на экране смартфона появилось хмурое лицо лысого пожилого мужчины с узенькой козлиной бородкой.
