– Я тоже так думала, но доктор разрешил ему вернуться домой на несколько дней раньше. Здорово, правда?
Разумеется. Как же иначе. Папа дома. Ура…
Андриан спокойно закуривает, игнорируя холодный воздух и разыгравшийся ветер. Он одет стильно, но пафосно, будто приехал на модный показ, который вот-вот пройдет в отапливаемом павильоне, но прежде ему предстоит пройти по длинной ковровой дорожке и позировать многочисленным фотографам. И стараться ему особо не нужно. Он в любом ракурсе, с любым выражением лица вызовет громкое восхищение публики.
– Настоящий сюрприз, скажи? Я чуть в обморок не упала, когда увидела его на пороге.
– Не то слово, – отвечаю рассеянно. – Я очень рада, что папа дома. А я могу с ним поговорить?
– Конечно, милая! – смеется Карина. – Секунду, я включу громкую связь.
Двигатель давно не работает, и теплый воздух не поступает в салон. Но почему-то здесь становится невыносимо жарко, и стекла начинают запотевать.
– Здравствуй, Ханна, – говорит папа, вмиг похитив мое внимание.
– Папа! Как же я рада, что ты дома! Как ты себя чувствуешь?
– Всё хорошо, Ханна, не беспокойся обо мне.
– Не думаю, что это возможно, хотя не сомневаюсь, что Карина позаботится о тебе должным образом.
Запустив пятерню в растрепавшиеся волосы, Андриан достает из багажника машины небольшую черную сумку. Не помню точно, лицом какого модного дома он является, но не сомневаюсь, что при выборе учитывалась не только его необыкновенная и, как считала Кристина, мистическая внешность, но и впечатляющее телосложение: идеальный баланс между спортивной формой и легкой худобой, что позволяет ему выглядеть бесподобно и чертовски дорого даже в модных рваных тряпках, которые очень сложно назвать «одеждой». И это в сочетании с длинными ногами, от которых я сейчас не могу отвести свои гребаные глаза.
– Кстати, о заботе! Мы с папой ждем тебя сегодня на ужин!
– Сегодня? – моргаю часто-часто.
То есть как это – сегодня? Почему именно сегодня?!
– Да, милая! – смеется Карина, словно и сама не может в это поверить. – Поскорее заканчивай свою работу или что там у тебя запланировано, а потом сразу отправляйся к нам. И мы будем очень рады, если ты останешься у нас на ночь. Будем болтать, пока языки не отвалятся, посмотрим какой-нибудь фильм. Домой за вещами не заезжай, у меня есть несколько новых пижам, которые я ещё ни разу не надевала. Боже мой, я так счастлива, что едва ли могу нормально дышать!
– Ну всё, ну всё, – приговаривает папа, тихонько смеясь над женой. – Успокойся. Ну так как, Ханна, приедешь к нам?
Вообще-то, я тоже с трудом могу сейчас дышать: Андриан заметил меня. Затянувшись сигаретой, он медленно выпускает в воздух густой белый дым, который тут же уносит ветер. Черт побери, он смотрит на меня!
Несправедливо! На протяжении двух месяцев папа избегал встречи со мной, и позвони он мне ранним утром или поздней ночью с желанием увидеться, я бы бросила всё и пулей примчалась к нему. Но только не сегодня. Не сегодня!
– Ханна, так и во сколько нам ждать тебя? Мне ещё нужно съездить в магазин за продуктами, а то ведь я совсем не была готова к масштабной готовке.
И я не была готова к тому, что меня почти расплющит магнетический взгляд сине-зеленых глаз. На таком-то расстоянии!
– Я могу съездить сам, – говорит папа. – Ты только напиши список.
– Ну, уж нет! В рекомендациях четко написано, что ты не должен перенапрягаться, так что останешься дома и отдохнешь, пока я буду носиться по магазину, как ужаленная. Ох, дорогой, тебе следовало хотя бы намекнуть мне, что сегодня ты приедешь домой! Я бы подготовилась.
– Ну, тогда бы это не было сюрпризом.
Карина вздыхает и наверняка смотрит на папу с любовью, за которой прячется глубокая грусть.
– Ханна, во сколько ты приедешь? – спрашивает она. – Ханна?
– …Я пока не знаю точно.
Почему Андриан не уходит? Он ведь приехал сюда, чтобы сесть на катер и уплыть на остров к родителям. И как назло для этого не нашлось другого времени: нужно появиться именно сейчас, когда здесь нахожусь я!
– А, впрочем, неважно, Ханна. Приезжай, как сможешь. Только не перебивай аппетит сухим бургером или картошкой-фри с канцерогенами! Я приготовлю вкусную и полезную еду.
Сделав последнюю затяжку, Андриан бросает окурок себе под ноги и, продолжая смотреть на меня, давит его черным ботинком. Посмотрев в одну сторону, затем в другую, он набрасывает сумку на плечо и ленивой походкой направляется в мою сторону, игнорируя ледяной ветер, который ожесточенно треплет его волосы и раздувает половинки дубленки.
Сногсшибательная походка. До безобразия впечатляющие ноги. Ужасающе интригующая ухмылка.
Дура.
– По правде говоря, я не смогу приехать, – говорю быстро, с запинками, потому что очень стараюсь не смотреть вперед, но вместо глаз у меня будто магниты, которые так и притягиваются к приближающемуся мистеру М. – У меня ещё много работы, и я точно не освобожусь раньше… полуночи. Очень надеюсь, что вы не обидитесь на меня и…
Слова словно в горле застревают, когда я поворачиваю голову влево: Андриан останавливается у слегка запотевшего стекла. Из-за его внушительного роста я не вижу лица. Только бедра и туловище, но и этого достаточно, чтобы почувствовать себя случайной крошкой в воздухе.
– Не приедешь? – удивляется папа, смахнув мои рассеянные мысли. – Как это? Разве ты не можешь перенести работу на другой день?
Ну конечно, могу, делов-то! Как-нибудь в следующий раз съезжу на личный остров твоей «обожаемой» семейки, папа, в надежде почувствовать присутствие Кристины. Если она всё ещё там, я знаю, это непременно случится, ведь мы были с ней очень близки. По рукам мурашки пробегут, сердце в груди заколотится, или в воздухе вдруг на мгновение проявится её любимый аромат от Nina Ricci. Да, я понимаю, что всем вам уже давно наплевать на нее, но во мне, знаешь ли, не так часто просыпается смелость, так что, как бы сильно я ни хотела провести сегодняшний вечер с вами, ничего не получится, ведь я не успокоюсь, пока не узнаю, где, черт возьми, моя подруга была эти два года!
– К сожалению, это невозможно, – мой ответ слишком далек от того, что только что пронеслось вихрем в голове. – У моих клиентов сегодня важное мероприятие. Я не могу их подвести.
– Ну да, – неодобрительно вздыхает папа, – как и всегда.
– Я с радостью заеду к вам завтра, – говорю тут же, и звучит это почему-то жалко. – Если, конечно, вы не против.
– …Э-э, да! – не сразу отвечает Карина. – Конечно, мы…
– До завтра ещё нужно дожить, – перебивает папа отстраненным голосом. – Созвонимся, Ханна. Легкой тебе работы, которой ты никогда не можешь сказать «нет».
Внезапная холодность обжигает лицо, как невидимая пощечина. Я только и успеваю, что открыть рот, но в трубке уже звучат короткие гудки, а следом – тишина. Папа просто отключился! Завершил разговор, не позволив мне даже попрощаться.
Тук.
Тук.
Тук.
Поднимаю глаза на запотевшее стекло, к которому прижимается изгиб указательного пальца. Даже присутствие зла во плоти не способно погасить разъедающую сердце обиду. Это не я избегала встреч, не я из раза в раз повторяла, что «телефонных разговоров пока вполне достаточно». Почему он так со мной? За что?
Тук.
Тук.
Тук.
Бросив телефон в сумку, распахиваю дверцу. Андриан не успевает отойти, впрочем, он даже и не собирался этого делать. Даже когда она ударяется о него, он не спешит убраться в сторону.
– Ну, привет, Ханна Бьюти. – Андриан протягивает мне руку, но я делаю вид, что не замечаю её, и молча выхожу из машины. – Как я понимаю, сегодня подруге снова потребовалась твоя помощь?
– Алексис мне не подруга.
Захлопываю дверцу и подхожу к багажнику, чтобы достать свои вещи.
– Ну, это само собой, – усмехается Андриан с налетом высокомерия. – Я говорю о той, которая вчера вынудила тебя приехать в телебашню, где ты совсем не хотела быть. И, судя по твоему хмурому личику, ты и сейчас не особо рада.
– Какой наблюдательный, – бубню себе под нос.
– Не увидь я вчера твою улыбку, то подумал бы, что ты совсем не умеешь этого делать.
– Моя улыбка дорого стоит. Тебе не потянуть.
Замечаю перекосившееся от удивления лицо и наклоняюсь к своему багажу. Достаю рабочий чемодан и небольшую кожаную сумку, в которой лежат необходимые для банкета вещи, если, конечно, я решу его посетить. Захлопнув крышку, блокирую двери нажатием кнопки на ключе.
– Здороваться тебя не учили, да?
Неужто непревзойденному Андриану Монструму нечего ответить на громкий щелчок по носу?
Поднимаю на него глаза, откровенно давая понять, что это выпрошенная им же вежливость.
– Привет, Андриан. Давно не виделись. Так пойдет?
– Я помогу? – спрашивает, сухо глянув на мою сумку.
– Ну, помоги.
Широкие брови снова подпрыгивают в удивлении. Он что, думал, я откажусь в виду своей гордости или личной неприязни?
Протягиваю ему сумку и, не дожидаясь, когда он возьмется за кожаные ручки, выпускаю из руки. Андриан успевает поймать её, только теперь моя наглость его ничуть не удивляет.
– Лёгкая. В ней хоть что-нибудь есть?
– Разумеется, нет. Мне ведь нравится таскать с собой пустые чемоданы и сумки просто так.
Окинув меня снисходительным взглядом, Андриан направляется к ступеням, ведущим к причалу с выстроившимися в ряд скоростными катерами.
– Почему ты здесь, Ханна?
– Потому что твоя сестра не знает, что значит «нет». – Андриан замедляет шаг и поворачивает ко мне голову. Не могу понять, мои слова возмутили его или насторожили? – Что? – вырывается у меня почти с наездом. – Ты тоже не в курсе?
– Ты зря согласилась на её предложение, – отчеканивает, проигнорировав мои слова. – Тебе здесь не место.
Ну ещё бы. Я ведь не напеваю тебе дифирамбы.
– Твоя сестра посчитала иначе.
– Моя сестра использует людей с тем же успехом, что и ты – ватные диски. И конец у них один и тот же: все оказываются на помойке.
Так и подмывает спросить: живыми или мертвыми?
Черт. От этой мысли становится тошно.
– Мне до этого нет никакого дела. Я приехала сюда только, чтобы выполнить свою работу. А если тебе хочется поговорить о скверном характере и дурном поведении своей сестры, запишись на прием к психологу. За деньги да ещё и тебя он выслушает с удовольствием.
– Тебе здесь не место, – раздраженно повторяет Андриан уже себе под нос.
– Твоей физиономии перед окнами моего дома тоже не место, но я же молчу.
– Теперь понятно, откуда в тебе столько злости, – усмехается он. – Мне жаль, что, проснувшись и выглянув в окно, ты первым делом видишь меня, а не славного пушистика из рекламы кошачьего наполнителя.
– Ну, если бы этот наполнитель рекламировал ты, всё было бы не так уж и плохо. Одно дополняет другое. Если предложение поступит, смело его принимай.
Не слишком ли я завелась и осмелела?
Андриан резко останавливается, и мое колено врезается в торец сумки. В ту же секунду он поворачивается ко мне и оказывается так близко, что у меня спирает дыхание. Не пойму: от страха, неожиданности или его внушительного роста? Впрочем, кажется, всё и сразу. Ему ничего не стоит треснуть мне по голове, забросить на плечо и затащить на катер, чтобы по пути к острову сбросить мое тело в ледяную воду.
Судорожно втягиваю носом холодный воздух. Воротник из овчины источает настойчивый аромат перца и жасмина, а между ними, словно легкое дуновение ранним утром, шепчет деликатная и интригующая свежесть. Гель для душа, пена для бритья, шампунь – ниточка едва уловимая, но чересчур опьяняющая…
– С какой целью ты приехала сюда, Ханна? – холодно спрашивает Андриан. – И не говори про Алексис. Будь ты действительно заинтересована в работе, не позволила бы себе упомянуть о её скверном характере и дурном поведении.
Тут он прав. Мне осталось ещё по родителям его проехаться и по старшему брату Алексу просто потому, что они тоже Монструмы.
– У меня нет привычки лизать чей-то зад, – напоминаю ему его же слова. – Мне всё равно, с чьим лицом работать. Главное для меня – сделать его идеальным и соответствующим тем условиям, где оно будет задействовано. Адвокаты ведь не выбирают клиентов по принципу «нравится – не нравится». Они получают деньги, предоставляя защиту в суде, и им наплевать, виновен их клиент или нет. Они просто делают свою хорошо оплачиваемую работу.
– Хочешь сказать, ты здесь только ради денег? – спрашивает Андриан с недоверчивой полуулыбкой.
Его пристальный взгляд не столько изучает мое делано улыбчивое лицо, сколько пытается обнажить то, что я скрываю за ним.
– Вопрос звучит слишком грубо и неуместно для моей благородной и уважаемой профессии, – парирую и тут же получаю в ответ насмешливый взгляд, – для которой характерна ожесточенная внимательность к деталям, дотошная кропотливость и, как результат, совершенная и доведенная до чистейшей идеальности картинка. Но раз по-другому ты не умеешь и не понимаешь, я отвечу: да.
У меня уже ноет шея от напряжения. Бедные девушки, которые его целуют. Делать это стоя, наверняка, непросто: попробуй допрыгни до его губ, а потом ещё и терпи давление!
Досадно: я только что громко и с трудом сглотнула, как если бы стояла голодная у витрины, доверху набитой кондитерскими шедеврами.
– Я видел твои работы, – говорит Андриан, плавно моргнув, но при этом нисколько не перестав изучать меня. И в этом мимолетном движении густых ресниц быстро и почти незаметно проскальзывает что-то необъяснимое и предательски трогательное, словно на одну наносекунду с лица Андриана Монструма случайно слетели все тысячи масок, которые он меняет, как перчатки. Мысленно одергиваю себя, влепляю одну пощечину, вторую, но это едва ли помогает: что-то во мне жаждет увидеть это необъяснимое снова. – В качестве гримера тебя бы с руками оторвали. У тебя несколько миллионов подписчиков, твое имя достаточно известно в сети. Почему же ты не выкачиваешь из этого максимум пользы? Вчера Лиза сделала тебе отличное предложение, но ты, не раздумывая, отвергла его. Нужна достойная оплата кропотливого труда – вот тебе выход: постоянное место, стабильность, совершенствование мастерства, а не изнуряющая беготня с помадой и румянами за клиентками с дурным поведением.
От мысли, что Андриан искал мою страницу в сети, а найдя, смотрел, как я превращаю себя или моделей в самых разных существ, предметы и декорации, становится неспокойно. Черт, я, кажется, очень даже взволнована, и это не может не раздражать.
Сколько видео он просмотрел? Сколько моих фотографий изучили его магнетические глаза?
– Меня ведь не волнует, почему твое неизменное амплуа – монстр, урод, ублюдок и просто ходячее ничтожество, – заявляю уверенно, гордо подняв подбородок. – Вот и тебя не должна заботить моя профессиональная сфера жизни. Я приехала работать, и если мое присутствие задевает или подбешивает тебя, вперед, – киваю в сторону катеров. – Я не напрашивалась плыть на остров в твоей компании.
– Меня не заботит твоя профессиональная сфера жизни, как и любая другая, – заостряются его черты. – Лучше уезжай.
Его голос стал ниже и жестче, согласные будто выстреливают острыми осколками. Пристальный взгляд излучает вовсе не поверхностное раздражение и злость: он словно пульсирует ледяным мраком и обольстительной опасностью, с которой мне ещё никогда в жизни не приходилось сталкиваться. Я понимаю, что видеть Андриана таким – вживую, по-настоящему, а не на экране телевизора – бессовестно обалденно и несправедливо возбуждающе.
Проклятье! Андриан откровенно посылает меня на все четыре стороны, превозносит себя и свой статус, а я в ужасе лишь от того, что плыву от гребаного аромата его парфюма, смешанного с легким запахом средств для душа! Не какой-то арбуз, ягоды или магнолия, а типичный мужской запах, пропитывающий мокрую и чистую кожу, которую хочется облизать.
