По радио звучали чудовищные песни в стиле рэп, но, похоже, Ник знал наизусть все слова, поэтому я решила ничего не говорить. Мы не выехали на шоссе, а свернули на север по направлению к поселку рядом с нашим.
– Куда мы едем? – спросила я с любопытством.
– Я должен забрать Анну, – ответил он, не глядя на меня. У меня неприятно свело живот, но я постаралась скрыть свою реакцию.
Он все же заметил напряжение и дискомфорт.
– О том, что происходило между нами в последнее время… – начал он отстраненным, спокойным тоном.
Мне не хотелось говорить об этом.
– Я предлагаю постараться поладить как брат и сестра и забыть о том, что между нами было.
Он повернулся ко мне, удивленно приподняв брови.
– Ты предлагаешь общаться с тобой как с сестрой после того, как обнималась со мной? – спросил он с удивлением.
Я видела, как его лицо напряглось, зубы сжались, а вены под кожей вздулись.
– Обращайся со мной как с сестрой, – повторила я, чувствуя, что с каждой минутой становлюсь все более нервозной.
Он метнул на меня раздосадованный взгляд, и я сделала то же самое. На несколько мгновений наши заряженные эмоциями взгляды встретились.
– Хорошо, будем друзьями, – рявкнул он в своей обычной манере. Учитывая содержание сказанного, я не могла не улыбнуться.
– Ладно, – согласилась я через несколько мгновений. Я подумала, что притворяться другом Николаса лучше, чем пререкаться с ним. – Хотя я не думаю, что «друзья» – подходящее слово. Я бы назвала нас «дальними родственниками, вынужденными терпеть друг друга», – сказала я, довольная этим термином. Для дружбы требовался долгий путь. Я даже Дженне не могла еще полностью доверять, хотя она была безупречна со мной с тех пор, как мы познакомились.
Николас едва заметно улыбнулся.
– Мне не очень нравится идея с родственниками… Как насчет «далеких псевдородственников, вынужденных мириться друг с другом и время от времени целоваться»? – предложил он, явно иронизируя надо мной.
Я дала ему пощечину, и его улыбка стала еще шире. Странно, но те несколько минут, пока мы подъезжали к дому Анны, я чувствовала себя очень комфортно рядом с ним, меня это даже развлекло.
Николас остановил машину перед большим домом. Он был не таким огромным, как наш, но достаточно большим, чтобы девчонка вроде меня разинула рот. Ник взял мобильный и быстро набрал номер.
– Я у двери, выходи, – сказал он холодным тоном, учитывая, что последние несколько минут он был гораздо расслабленнее.
– Ты прямо настоящий джентльмен, ты знаешь это? – сказала я и нахмурилась, когда посмотрела на дверь дома.
Анна была не очень высокой – я выше ее на полголовы. Последние несколько раз у нее было такое заносчивое выражение лица, что я сразу же внесла ее в список своих заклятых врагов.
По мере того как она приближалась к машине, глаза ее все больше округлялись. Когда она узнала меня, ее губы расплылись в вымученной улыбке.
Она остановилась перед моим окном, намереваясь что-то сказать. Я сидела не шелохнувшись, не желая открывать окно. Николас вздохнул и, должно быть, дотронулся до одной из кнопок, потому что стекло с моей стороны начало опускаться вниз.
– Что это? – спросила Анна недоверчиво.
– Машина, – ответила я с издевкой.
И тут же почувствовала, как Ник ущипнул меня за бедро, и в тот момент, когда я уже была готова развернуться и дать ему пощечину, я увидела, что мой ответ рассмешил его: несмотря на серьезный вид, в глазах его мелькали искорки смеха.
– Садись в машину, Анна, – сказал он и поднял мое окно.
Она снова посмотрела на меня так, как будто хотела убить, а затем открыла заднюю дверь. Было ясно, что она не привыкла сидеть сзади. В зеркале заднего вида занятно было видеть ее с лицом надутого ребенка.
Ник завел машину, и мы наконец-то выехали на шоссе.
Мы ехали в полной тишине. Я нажала на кнопку радио и откинулась на спинку, скрестив руки на груди и глядя в окно. Анна молчала, а Николас казался погруженным в свои мысли, не замечая, как неловко мне было находиться в одной машине в компании этой идиотки, с которой он спал. Я понятия не имела, что у них за отношения, но наверняка что-то несерьезное, раз он уже несколько раз целовался со мной.
Мы наконец добрались до ресторана. Он находился на окраине города у дороги. Я увидела Дженну и Лиона около входа и, как только Николас остановил машину, выскочила к ним навстречу.
Дженна обняла меня, а Лион улыбнулся. Рядом с ним, к моему удивлению, стоял Марио. Он много раз приходил ко мне в бар, и мы часто болтали.
Он улыбнулся мне, показав свои белые зубы.
– О, лучшая официантка в городе! – воскликнул он, широко улыбаясь, хотя его улыбка несколько угасла, когда Ник и Анна появились позади меня.
Я увидела, как парни смотрят друг на друга, и ощутила разлившуюся в воздухе враждебность.
– А что ты здесь делаешь? – грубо спросил его Николас. Я видела, как он помрачнел. Почему он всегда себя так ведет?
– Мы только что встретились, и я предложила ему остаться поужинать с нами, – объяснила Дженна, подмигивая мне и не обращая внимания на напряжение.
Я решила вмешаться до того, как мой сводный брат начнет драку. Зная его, я не удивилась бы такому развитию событий.
– Здорово! – воскликнула я, заставив себя широко улыбнуться.
Позади нас выстроились в очередь люди, которые тоже хотели попасть в ресторан. К счастью, все были одеты просто, поэтому мой наряд оказался очень подходящим, в отличие от Аниного, которая была на каблуках и в мини-платье.
– Ты будешь моим спутником сегодня вечером, Марио, так как похоже, что мне придется держать свечку, – спокойно сказала я, глядя на две пары передо мной. У Марио загорелись глаза, и он обнял меня за плечи одной рукой и притянул к себе.
– Отлично! – сказал он и направился к стойке, где регистрировали заказы. Краем глаза я заметила, что лицо Ника исказила ярость.
Через несколько минут нас усадили за круглый стол в отдалении от шумного зала. Полагаю, что имя Николаса Лейстера или Дженны Тавиш имело в этом месте определенный вес.
Я сидела между Марио и Дженной, которые, в свою очередь, сидели рядом с Анной и Лионом. Николас, таким образом, оказался прямо передо мной. Через несколько секунд, когда все заказали напитки, наступила неловкая тишина. Николас напряженно смотрел на Марио, а тот сдерживался из последних сил, чтобы не нагрубить ему. Слава богу, Дженна нашла тему для разговора.
– Ты знаешь, – сказала она, обращаясь к Анне и одновременно улыбаясь мне. Анна была раздражена, ее взгляд метался от Ника ко мне, а затем к Марио. – Ноа будет ходить в Сент-Мари, тебе надо познакомить ее с Кэсси, так как мы, вероятно, будем учиться все вместе в одном классе, – радостно объявила она. С тех пор как я сказала ей, что буду ходить в ее школу, она только об этом и говорила.
– Кто это – Кэсси? – спросила я, пытаясь поддержать разговор, так как Анна, кажется, была совсем не в восторге от происходящего.
Она оторвала взгляд от своего мобильного и посмотрела на меня, карие глаза ее сверкнули недобрым блеском. Что замышляла эта глупая кукла?
– Это моя младшая сестра, – ответила она, глядя на Ника.
Он взглянул на нее, наклонился над столом и взял ее за руку. Я почувствовала укол ревности.
– Младшая? – повторила я с недоверием. – А сколько тебе лет?
Она с превосходством посмотрела на меня.
– Двадцать, – сказала она, глядя на Ника, который в свою очередь уставился на меня. – Мне остался всего год до окончания учебы, – сказала она с гордостью.
– Я бы никогда не подумала, – сказала я, не задумываясь. Она возмущенно посмотрела на меня, а Ник раздраженно покачал головой. Рядом со мной нервно хихикнула Дженна.
– Скажи мне вот что, Ноа, а где ты научилась так хорошо водить? – спросил меня Марио, кардинально меняя тему.
Николас взглянул на него, а потом вновь обратил свой взгляд на меня. Я понимала, что эта тема приведет Ника в раздражение, когда он вспомнит, что из-за меня он потерял машину.
– Нигде, я случайно выиграла гонку, – сказала я, пожимая плечами. Потом открыла пачку сухариков и нервно положила один себе в рот. Я не хотела, чтобы меня спрашивали об этом. Есть вещи, которые лучше не выставлять наружу.
– Да ладно тебе! Это было потрясающе! – сказала Дженна. – Давненько никто не выигрывал у Ронни с таким отрывом, как ты, даже Ник… – сказала она, но тут же замолчала, увидев его взгляд.
– Ты правда думаешь что мы поверим, что ты случайно выиграла у него? – спросила Анна с обманчивой дружелюбностью.
Ник наклонился, положив обе руки на стол, и смотрел своими голубыми глазами прямо мне в лицо.
– Как ты научилась так водить?
Вопрос был настолько прямолинейным, что в ответ трудно было сказать что-то, кроме чистой правды. Мне было неловко, я не хотела говорить о некоторых вещах из своего прошлого и поэтому решила соврать.
– Мой дядя был гонщиком в NASCAR, он научил меня, – сказала я, глядя на него.
Я прочла на его лице удивление, смешанное с недоверием. Но как раз в этот момент официантка принесла наш заказ. Мне всегда нравилась мексиканская еда, особенно тако. Я воспользовалась моментом, чтобы завязать непринужденный разговор с Марио. Мы болтали, как обычно, шутили, смеялись. Когда я наклонилась к стакану, чтобы отпить газировку, мои глаза встретились с глазами Ника. Он, казалось, был очень зол на что-то.
Перемирие, о котором мы с ним договаривались уже несколько раз, было очень хрупким.
– Последняя вечеринка у тебя была великолепной, Ник. Надо устроить еще бо?льшую и пригласить всех, чтобы отметить окончание лета, – предложила Дженна.
Все согласились, а я почувствовала легкое покалывание на шее и щеках, когда вспомнила, что произошло между мной и Ником в тот вечер. Это был первый раз, когда мы по-настоящему поцеловались.
– Ты покраснела, Ноа, – засмеялась Дженна.
Мне хотелось умереть, тем более что я встретилась глазами с Ником, который, казалось, думал о том же, что и я.
– Это специи, – постаралась оправдаться я, пряча лицо и залпом допивая воду. Вскоре мы попросили чек.
Я забыла, что Ник должен был одолжить мне денег, поэтому получилось очень неловко, когда Марио предложил заплатить за меня.
Прежде чем я успела что-то сказать, вмешался Николас.
– Я заплачу за нее, – сказал он, пристально глядя на Марио и не давая ему возможности возразить.
Анна казалась расстроенной, Ник не произнес ни слова о том, что заплатит и за нее.
Я решила вмешаться.
– Просто я потеряла кошелек, – объяснила я Марио, пытаясь разговаривать непринужденно.
– Ну, тем более, Николас, я заплачу за Ноа, – сказал Марио с вызовом, глядя в глаза Нику.
Тот сжал челюсти.
– Ты уверен, что можешь себе это позволить? – жестоко опустил он его. – Я бы не хотел, чтобы ты остался из-за этого обеда без денег, которые ты получаешь в качестве чаевых.
Повисло неловкое молчание, Марио напрягся. Я понимала, что вот-вот что-то произойдет.
Прежде чем Марио ответил, я поспешила схватить его за руку под столом. Он удивился, но уже через секунду сильно сжал мою руку в ответ.
– Плати, если хочешь, – сказал он, вставая и поднимая меня. Он бросил на стол двадцатидолларовую купюру и повернулся ко мне. Наши руки все еще были соединены, и это все заметили.
– Я куплю тебе мороженого, ладно? – предложил он мне спокойным голосом. Мне понравилось, как он владел собой. Он не был склонен к насилию, хотя был сильным, не слабее Ника. Я весело улыбнулась ему.
– Конечно!
Дженна выглядела растерянной, но она заговорщицки улыбнулась мне, увидев, как переплетаются наши руки.
Мы попрощались, я даже не посмотрела на Ника, и ушли из ресторана.
24. Ник
Я провел этот чертов ужин с постоянно разгорающимся желанием размазать Марио о стену. Ноа не должна с ним быть. Точнее сказать, она ни с кем не должна быть. Во время ужина я не мог оторвать от нее глаз. Ее манера смеяться, легкость, с которой она поддерживала разговор с Марио, в отличие от разговоров со мной, ее бессознательные прикосновения к той части шеи, где была татуировка, весь вечер сводили меня с ума.
После того как она ушла с ним, я отвез Анну домой и отправился в один из городских пабов. Я даже не остался у Анны. За последние несколько недель я и так провел с ней слишком много времени. Могут подумать, что у нас серьезные отношения, поэтому мне нужно найти другую девушку для тусовок. Размышляя об этом, я вошел в бар, в котором в последние годы провел много времени. Он находился в нижней части города, и его завсегдатаями были далеко не респектабельные граждане. Охранники у входа прекрасно знали меня, так что мне не пришлось стоять в очереди у входа. Внутри гремела музыка, мигающие огни придавали мрачный и фантастический вид дергающимся в танце фигурам.
Я подошел к бару, заказал виски «Джей-Би» и стал наблюдать за окружающими. С той поры, когда я поселился в доме Лиона, вдали от моего отца, его денег и всего, что стояло за фамилией Лейстер, я отлично вписался в среду этих людей. Они уважали меня и принимали за своего. Для меня это было бегство от всего того, что я ненавидел в жизни с отцом. Я ушел из дома, когда мой отец больше не имел законной опеки надо мной. Отношения, которые у нас с ним сложились после ухода матери, были настолько напряженными, что я был уверен, что никому не будет дела до моего исчезновения. В итоге отец послал своего начальника охраны Стива на мои розыски. Тот заявился к нам в дом в хорошем дорогом костюме (это было немного комично), но быстро понял, что по доброй воле я не вернусь. Он знал меня с детства и понимал, что если я чего-то не хочу, то ничто не заставит меня это сделать.
На следующий же день после моего ухода из дома мои кредитные карты были аннулированы, а деньги на моем счете заморожены. Мне пришлось начать работать в мастерской отца Лиона, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Я никогда не чувствовал себя более свободным и реализованным, чем в то время.
Но жизнь на окраине не легкая. Первый раз меня избили, когда я только появился в этом районе. Потом я понял, что, будучи сыном миллионера и находясь в этих широтах, я не смогу нормально жить, если не стану своим. Я начал тренироваться каждый день, и никто больше не осмеливался поднять на меня руку. Лион научил меня защищаться, наносить удары, а также их принимать. Первая серьезная драка произошла через два месяца после начала тренировок. Я оставил Ронни лежащим на земле в луже крови, чем заслужил всеобщее уважение.
Гонки и бои на деньги пришли гораздо позже. Перемирие, которое возникло между мной и Ронни, становилось все более очевидным по мере того, как народ выбирал, на чьей они стороне. С одной стороны были Лион и я с нашими ребятами, а с другой – Ронни со своими дружками: наркоманами и преступниками. Он понимал, что ему выгоднее быть с нами в дружбе, особенно после того, как мой отец вытащил нас всех из тюрьмы. Мы были арестованы за публичный скандал.
Все резко изменилось, когда мне понадобилась помощь отца с организацией встреч с Мэдисон. Он предложил мне помочь в судебном процессе на получение прав на общение с сестрой в обмен на мое возвращение домой, поступление в колледж и проживание с ним еще, по крайней мере, три года. Я принял эти условия. Вернувшись в особняк Лейстеров, я обнаружил, что мой отец, наконец, стал проявлять ко мне интерес. Наши отношения улучшились. Но я не оставил своей прежней жизни. Большую часть времени проводил с Лионом, напиваясь, накуриваясь и попадая в разные истории. Пока я жил в доме отца и учился в университете, он не вмешивался в мою жизнь, а я не вмешивался в его. Так продолжалось до сих пор.
Бои без правил и гонки стали частью моей жизни, а группировки Ронни и Лиона начали конфликтовать все чаще. Я часто видел скрытую зависть в глазах Ронни. Но мы всегда стремились к перемирию, так как жили в одном месте и общались с одними и теми же людьми. Однако то, что началось как дружеское соперничество, закончилось почти смертельной схваткой на гонках. Мой кулак, проехавшийся по физиономии Ронни, стал открытым вызовом. Победа Ноа была для Ронни большим унижением, и я знал, что скоро мне придется встретиться с ним для разрешения конфликта. Проблема была в том, что уличные драки его уже не удовлетворяли. Выстрелив в нас, он показал, что выяснять отношения по-старому он больше не хочет.
Будь проклята Ноа за всю эту заваруху. И за то, что перевернула мою жизнь. Мне нужно было выкинуть ее из головы, вернуться к своим делам, наслаждаться жизнью, как я это понимал…
Блондинка в крошечном топе и черных кожаных брюках подошла ко мне.
– Привет, Ник, – поприветствовала она меня. Присмотревшись, я увидел татуировку дракона, который бороздил ее ключицу, и вспомнил, что однажды уже целовался с ней. Ее имя начиналось на «С»: Софи, Санни, Сюзанна или что-то в этом роде.
Я кивнул ей в ответ. Мне не хотелось разговаривать, зато у меня было настроение для других занятий. Когда я увидел, как она бесстыдно приближается ко мне, стало понятно, что мы быстро найдем общий язык.
