22. Ник
Я не собирался целоваться с ней на парковке у бара. Разговор, который у меня был с этим идиотом Дэном в машине по дороге в аэропорт, оставил меня в некотором недоумении.
– Ты понятия не имеешь, во что ты ввязываешься, – сказал он после напряженного молчания. – Ноа, может быть очень хорошей, но хлебнула она больше, чем мы с тобой вместе взятые.
Я глубоко вздохнул, пытаясь не поддаваться его игре. Но все же мне хотелось знать, что он имел в виду.
– Я говорю тебе по опыту… Эта девушка скрывает больше, чем кажется на первый взгляд, и…
– И поэтому ты решил приехать сюда, не так ли? – прервал я его, резко повернув руль.
– Я полагаю, что девушки, которые недоступны с самого начала, со временем становятся просто недосягаемыми для нас.
Я ехал, анализируя его слова: «Девушки, которые недоступны…» Я практически не знал таких девушек.
– Я говорю это не для того, чтобы испортить тебе настроение, но мне не кажется, что ты из тех парней, которые готовы долго ждать. Не знаю, понимаешь ли ты меня.
– Я бываю очень терпеливым или наоборот, очень нетерпеливым, как сейчас, например, не могу дождаться, когда смогу набить тебе морду.
Дэн улыбнулся, я с трудом сдерживался, чтобы не впасть в бешенство. Сзади меня сидел парень, без всякого уважения говоривший о человеке, с которым встречался еще совсем недавно.
Ладно, я тоже не рыцарь, но, по крайней мере, я и не пытался выглядеть рыцарем. Я сразу же ясно все давал понять, а этот засранец еще и врал.
– Я просто предупреждаю тебя, чувак. Когда ты подпускаешь ее слишком близко, потом становится сложно… Если ты не поостережешься, то будешь есть у нее с рук и даже не заметишь, как это произойдет.
Я остановил машину у входа в аэропорт.
– Исчезни! – приказал я ему сквозь зубы.
Дэн взял свой чемодан и вышел из машины, сказав мне напоследок: – Я просто хотел помириться. Бэт не стоит даже ее подметки.
Сказав это, он повернулся и ушел.
Остаток дня я провел на пляже. Я не мог выкинуть слова Дэна из головы. Несмотря на его предупреждение, я безумно хотел увидеть Ноа и убедиться, что с ней все в порядке. Мне это не нравилось, и я не знал, как справиться с чувствами, которые я испытывал к ней.
Я взял свою доску для серфинга и пошел на океан. Для меня было настоящей пыткой видеть ее постоянно в доме. Я так сильно желал ее, что все время пребывал в фантазиях, которые рисовало мне мое воображение. Если мой отец узнает что-нибудь, он убьет меня, да и я не должен забывать, что Ноа на пять лет младше меня.
Я решил поискать ее в баре, куда она из упрямства решила устроиться на работу. Я не понимал, какого черта ей это было нужно и еще меньше – почему в роли официантки. «Бар 48» был клубом, где играли разные музыкальные группы, мы с друзьями часто туда ходили. Бар был не дорогой, поэтому привлекал очень разнообразную клиентуру. Мне не нравилось, что она будет здесь работать вечерами, и еще меньше мне понравилось увидеть ее, выходящей из бара вместе с Марио.
У нас с ним было общее прошлое, о котором я не хотел, чтобы Ноа когда-нибудь узнала. То, что я делал, когда ушел из дома, то, как я вел себя после ухода матери. Марио был всегда рядом на каждом из этапов, через которые я прошел, пока не достиг настоящего. Я нервничал, что мои секреты раскроются, а еще больше из-за того, что эти секреты станут известны Ноа.
Без колебаний я подошел к ней и воспользовался нашей игрой, которую мы начали. Если Марио подумает, что меня интересует Ноа, он, скорее всего, решит держаться от нее подальше.
Приблизившись к ним, я увидел, что Ноа напряглась в моем присутствии. Она выглядела уставшей. Мне хотелось увезти ее подальше отсюда.
Надо признать, что словесное перетягивание каната очень меня развлекало. Она была живой и словоохотливой, мне в ответ хотелось ее дразнить все больше. В конце концов, я завоевал все ее личное пространство, которое нас разделяло. И уже перестал понимать, о чем мы говорили. Я хотел только одного – целовать ее. Все мое тело напряглось от мысли, что она может быть полностью в моем подчинении. Я хотел этого, хотя знал, что это неправильно. Но тело чувствовало, что она мой воздух. Я запустил пальцы в ее длинные волосы и притянул ее к себе почти в исступлении. Руки Ноа обвили мою шею, и наши тела притянулись друг к другу. Я почувствовал сладкий вкус ее губ, мне казалось, я теряю сознание – нет ничего лучше, чем целовать эти губы. Я хотел заставить ее дрожать в моих объятиях, заставить ее почувствовать то, что она никогда не переживала, тем более с этим ее придурочным парнем. Я хотел только одного: чтобы она наслаждалась.
Прижав ее к двери машины и зажав свое колено между ее ног, я прижался к ней всем телом. Прерывистый вздох, который вырвался с ее губ, вызвал у меня озноб, пробежавший по всему телу. И тут вдруг зазвонил телефон.
Я был сам не свой. Взглянув на нее, вспомнил: «Если ты не поостережешься, то будешь есть у нее с рук и даже не заметишь, как это произойдет».
Я отвернулся от ее раскрасневшихся щек и припухших губ и сосредоточился на телефонном разговоре.
Мне нужно было уехать от нее, нужно было отойти на расстояние… Я не мог позволить Ноа завладеть моими мыслями, моей жизнью…
– Я должен идти. Увидимся дома. – Я старался не выдать своей растерянности. Ноа сжала губы и села в машину.
Я смотрел, как она уезжает.
Неужели уже слишком поздно?
23. Ноа
Прошла целая неделя с тех пор, как я последний раз говорила с Николасом. Целая неделя с момента начала работы и первая неделя, когда я не получала никаких сообщений от своего бывшего, Дэна, за что была очень ему признательна. После того, что случилось на парковке бара, Ник избегал меня почти открыто. Когда я вставала, его уже не было, а когда я возвращалась с работы около десяти часов вечера, мама сообщала мне, что он уехал незадолго до этого. Как будто он не хотел меня больше видеть. Хуже всего было то, что я очень страдала от этого отчуждения. Я мечтала поцеловать его еще раз, снова оказаться в его объятиях, я сходила с ума, думая о том, что я сделала неправильно и почему он стал холоден ко мне после того, как мы пережили такие волнующие моменты.
Я знала, что он бывает дома, потому что мама видела его почти каждый день, но только тогда, когда меня не было. Возвращался он очень поздно, неизвестно, где пропадал. В день, когда мой шеф сказал, что мне не придется работать в субботу, потому что они закрывают бар на три дня, я решила все-таки встретиться с Ником. Вечером мы с мамой собирались посмотреть кино и поужинать вместе в гостиной. Когда мы жили в Канаде, то часто проводили так вечера. Но с тех пор, как переехали, вместе почти не бывали.
Мама целыми днями сопровождала Уильяма в его командировках, пропадала в магазинах или помогала ему организовывать мероприятия и вечеринки, которые «Лейстер Энтерпрайзис» проводил каждый месяц. Этим вечером Уильям собирался задержаться в офисе допоздна, и мы, воспользовавшись моим вынужденным выходным, наконец, могли побыть вдвоем.
Было начало девятого, я ждала маму и решила приготовить в духовке мясо с картошкой. Мне нравилось готовить, хотя я не была суперпрофессиональным поваром, но неплохо управлялась на кухне. Я резала картошку и вдруг услышала, как хлопнула входная дверь. Мое сердце бешено заколотилось, когда чьи-то тяжелые шаги стали приближаться к кухне.
Мы оба стояли молча. Сначала он с удивлением посмотрел на меня, а затем удивление сменилось безразличием. Я была зачарована им. Он был в черном костюме и белой рубашке с расстегнутым воротом. Волосы были уложены в творческом беспорядке. От взгляда его глаз у меня задрожали коленки.
– Разве ты не должна быть на работе? – спросил он, оправившись от удивления.
Он прошел на кухню, обошел вокруг стола, на котором я готовила, и с бесстрастным видом направился к холодильнику.
– У меня сегодня выходной, – пробормотала я, все еще ошеломленная моей реакцией на его появление. Мне ужасно хотелось растрепать его волосы и смять тщательно выглаженную рубашку.
– Я рад за тебя, – вежливо сказал он.
– Где ты был? – спросила я через минуту.
– Где я только не был, – ответил он, стоя у меня за спиной. Я занервничала, когда поняла, что он рассматривает меня, опершись на стойку, и повернулась.
– У тебя спина обгорела, – произнес он после напряженного и неудобного молчания.
Я почувствовала его взгляд на моей коже и заволновалась еще больше.
– Да, уснула около бассейна, – объяснила я, зачем-то нарезая еще больше картофеля.
Потом я почувствовала его дыхание на затылке, как он пальцем провел по моей обожженной коже от одной лопатки до другой. Я так и застыла с ножом в руках, не дорезав картофелину.
– Ты должна быть осторожнее, – сказал он, и я почувствовала его теплые губы на своей спине.
Я была так взволнована, что чуть не выронила нож. Реакция Ника оказалась быстрее моей, он перехватил мою руку, не дав мне порезаться. Я вздрогнула, почувствовав, как его рука крепко схватила мою. Нож выскользнул из моих пальцев, и я повернулась к нему лицом.
– Почему ты избегал меня всю прошлую неделю? – прямо спросила я.
Его лицо напряглось, а тепло, излучаемое его телом, ударило меня, как тепловая волна.
– Я не избегал, – ответил он просто.
Я вздохнула.
– Конечно избегал. Я не видела тебя всю неделю, а мы живем в одном доме, – сказала я, отводя взгляд. Почему меня это должно волновать? Неужели мне недостаточно было того, что произошло у нас с Дэном…
– Я не обязан перед тобой отчитываться, я был занят, – сказал он, сделав шаг назад и образовав пространство между нами. Пространство, которое я и ценила, и ненавидела.
Я сжала челюсти, чувствуя, как у меня закипает кровь.
– Да? Ну, надеюсь, ты еще долго будешь занят, – сказала я, намереваясь уйти, но его рука крепко удерживала меня.
– Что ты имеешь в виду?
Я смотрела на него, понимая, что неправильно реагирую. Он может делать все что хочет. Меня это не должно волновать. Да, мы целовались несколько раз, да, он мне очень нравился, да, я скучала по нему. Но от этого он не становился лучше.
– Ничего, – сказала я, не будучи в силах оторвать взгляд от его рубашки. Почему она так действовала на меня?
– Ты должна держаться от меня подальше, Ноа, – предупредил он.
– Это то, чего ты хочешь? – спросила я, сжав губы.
– Да, это то, чего я хочу.
Если бы я сказала, что мне были безразличны его слова, я бы солгала. Больше ничего не нужно говорить. Я ушла от него, пообещав больше не попадаться в его сети.
И как же тяжело мне было следовать этому обещанию.
* * *
Работа была спасением, благодаря ей я могла меньше времени проводить дома, подальше от эмоциональной тяготы, вызванной безразличием Ника. В тот вечер Дженна позвонила мне, чтобы пригласить на ужин в мексиканский ресторан. И я не могла дождаться десяти часов, чтобы уйти из дома. Я быстро приняла душ, надела шорты и майку, сделала высокий хвост и не стала краситься.
Мне хотелось отвлечься этой ночью. Не думать о предстоящей школе и будущем окружении невыносимых пижонов.
Как раз в тот момент, когда я заканчивала сборы, в мою дверь постучали.
– Войдите! – крикнула я, надевая кеды и предполагая, что это была мама.
На пороге стоял Ник. Его черные волосы, как обычно, были взъерошены, а голубые глаза холодно смотрели на меня.
– Что тебе надо? – спросила я, стараясь не показывать ему своей обиды.
– Ты что, собираешься сегодня вечером на свидание со мной? – спросил он холодно.
Я скрестила руки на груди.
– Насколько мне известно, у меня свидание с Дженной, а не с тобой.
Николас вздохнул и посмотрел на мой наряд.
– Ну, я тоже иду на встречу с Дженной, Лионом и Анной, – объявил он, особо подчеркнув последнее имя.
Черт, Дженна! Почему она мне ничего не сказала? Я почувствовала укол ревности.
– У нас был план пойти куда-нибудь повеселиться, так что я не против, – сказала я, уставшая оттого, что мы или спорили, или целовались, а потом злились и выясняли отношения. Это было утомительно, нужно было найти способ поладить с ним. – Давай устроим вечеринку-перемирие, – сказала я с неуверенной улыбкой на лице. Его слова и холодность причиняли мне боль.
Он внимательно наблюдал за мной, взвешивая мое предложение.
– Ты предлагаешь перемирие, сестренка? – спросил он странным голосом.
Я облегченно вздохнула, хотя мне не понравилось слово «сестренка».
– Именно, – ответила я, заканчивая обуваться.
– Тогда поедем в одной машине, – решил он. – Дженна сказала, что не может забрать тебя, так что глупо ехать на разных машинах, если мы едем в одно и то же место.
– Ну, если нет другого выхода… – сказала я, схватила сумочку и вышла за дверь.
– Уместнее было бы сказать спасибо, – ответил он, проходя мимо меня и спускаясь вниз по лестнице.
Я смотрела ему в спину и видела, как футболка облегает его сильные мышцы, как обрисовывает его плечи… Ну почему он такой сексуальный? Почему?
Когда мы спустились в холл, я поняла, что у меня нет денег. Я остановилась, не зная, что делать. На работе мне еще не заплатили, так как месяц не закончился, а с тех пор, как я переехала сюда, я потратила почти все свои сбережения, так что была на мели.
Ник уже спускался с крыльца к своему внедорожнику, который был припаркован у входа, когда заметил, что я остановилась.
– Что случилось? – спросил он хмуро. Я не знала, что сказать, и после нескольких секунд колебаний соврала: – Мне кажется, я потеряла кошелек, – сказала я, притворяясь, что ищу его в сумке.
Мне было очень неприятно проделывать этот маленький трюк.
– И поэтому ты тратишь мое время впустую? – спросил он.
– У меня нет денег, – ответила я, опасаясь, что он не до конца понял меня.
Ник закатил глаза.
– Я уже и так потерял больше ста тысяч долларов из-за тебя, так что заплатить за твой гамбургер большой проблемы не составит. Давай, садись в машину, – сказал он, запрыгнув в автомобиль со стороны водителя, и завел мотор.
Сидя на пассажирском месте, я поняла, что впереди у нас двадцатиминутная поездка. Я молча наблюдала, как он переключал скорости и включал радио.
