Анна Мишина "Одно счастье на двоих"

Глава 3

Тата

С Ярославой время прошло незаметно.

– Мне пора бежать, – я посмотрела на часы и поняла, что уже прошла пара часов, как я ушла из дома.

– Мне тоже, – улыбнулась. – Поэтому давай завтра созвонимся и договоримся о встрече и поездке за покупками. Номерок твой я записала.

– Спасибо тебе, ты не представляешь, как мне помогаешь, – улыбнулась я.

– Да брось. Помнится, ты мне помогала на первом курсе, – хохотнула Яра. – Все, я побежала, – чмокнула меня в щеку.

Я дошла до остановки и в ожидании автобуса снова погрузилась в свои мысли. Надо менять свою жизнь. Полностью. Работа новая, если повезет. Может, это и есть знак от вселенной?

Домой добираюсь быстро. Чем ближе, тем сильнее бьется сердце. Не знаю, почему я сейчас так взволнована. Но неприятное чувство беспокойства сдавливает грудь.

Поднимаюсь на нужный этаж. У двери торможу, прислушиваясь. Ругань за ней. В квартире явно что-то бурно обсуждают, либо…

Вставляю ключ в замочную скважину, проворачиваю. Открываю дверь и слышу:

– Вы плохие, плохие. И Тате я все расскажу, – вопит моя девочка.

И все. У меня как красная пелена перед глазами. Внутри все закипело тут же. Я, не скидывая пуховик, иду на голоса.

Передо мной встает картина. Еська, взлохмаченная, руки в бока уперла. Напротив нее стоит Марго, такая же злющая, а за ней Костик.

– Что случилось? – спрашиваю и тут мой Ежик поворачивается ко мне, и я вижу отчетливое красное пятно на второй ее щечке. – Это что такое? – подлетаю к ней в пару шагов, подхватив за детский подбородок.

Глаза Еськи большие и полные слез, но она не плачет. Аккуратно касаюсь пальцем припухшей щеки.

– Кто посмел поднять руку на ребенка? – обнимаю девчушку, мысленно проклиная себя за то, что не взяла ее с собой. – Кто? – крикнула на этих притихших родственников.

– Она сама виновата, – пробубнил Костя из-за плеча матери.

– Кто? – рыкнула я.

– Я, – задрала нос Марго. – И что? Ударишь меня? Или…

– Убила бы, – прошипела, подойдя к Маргарите, и взглянула в ее бесстыжие глаза. – Сына своего так воспитывали бы, может, что и вышло бы дельное, – прорычала я будто не своим голосом. – Есь, собирайся, мы здесь больше не останемся, – подтолкнула девочку к кухне, и сама пошла за ней.

Смочила холодной водой угол полотенца и приложила к ее лицу.

– Сильно больно? – спрашиваю, а сама готова разреветься.

Мотает головой.

– Посиди, я сейчас, – оставляю ее одну в кухне и возвращаюсь в комнату.

Не обращая внимания на застывших мать и сына, открываю шкаф, достаю шкатулочку и…

Пусто.

Сердце пропускает удар. А я же хотела часть кредита погасить ими. Закрываю глаза. Считаю про себя. Раз. Два. Три. Не помогает.

– Где деньги? – спрашиваю я.

В ответ тишина.

– Где деньги, которые я заработала? – обернулась.

Марго тут же решила куда-то сбежать.

– Костя, где деньги?

– Я имел право взять, – ответил и смело поднял на меня свой взгляд.

Пустой. Бессмысленный и ничего не говорящий взгляд.

– Имел? Право? Серьезно? Сидя за компом, ты решил иметь свое право? – голос сорвался.

– И чо ты орешь, истеричка?

– Я истеричка? Знаешь, что? – откидываю шкатулку в сторону. – Я ухожу. Хватит. Я не кобыла, чтобы на мне ездить.

Нашла чемодан и принялась скидывать в него свои вещи. Их немного. Только сейчас поняла, что с появлением Кости в моей жизни у меня стало катастрофически не хватать денег. Поэтому мой гардероб ничем новым не пополнялся. И как мамы не стало, так, собственно, и все.

– И куда ты собралась? – Костя стоит рядом, и не дает сделать ни шага, чтобы на него не наткнуться.

– Не твое дело. Теперь моя жизнь тебя не касается, – обхожу его по новой.

– Это с каких это пор…

– С вот этих самых, Костя. И лучше не мешай мне, – прорычала я и ткнула в него пальцем. – И кредит твой я еще переиграю. Будь уверен, будешь сам выплачивать эти деньги. Еще и приятель твой по статье пойдет, – проговорила тихо, но с угрозой в голосе.

– Это ты моему сыну еще и угрожать собралась? Стерва какая, – откуда ни возьмись появилась Марго.

– А вы рот свой закройте. Тунеядца вырастили, вот сами его и обслуживайте. Дальше без меня, – закрыла чемодан и откатила его в коридор. – Еся, одевайся, уходим.

Племяшка сама быстро оделась. Я собрала остатки своих вещей из ванной. Огляделась. Вроде и все.

– А за квартиру кто платить будет? – выбегает из комнаты Костя. Опомнился.

– Вот сам и плати, с меня хватит, – обуваюсь. И взяв чемодан и Есю за руку, выходим из квартиры.

– Вот и проваливай, дрянь. И хорошо, что мой сын не успел на тебе жениться, – летят в спину слова.

Обидные слова. Ведь я старалась быть хорошей, покладистой… это не оценили и втоптали в грязь.

– А мы куда? Домой? К нам с Лилей? – спрашивает Еська, когда стоим с ней на автобусной остановке.

Я замираю, услышав от нее такое обращение к матери.

– Она твоя мама, – поправляю племяшку.

– Мама не бросила бы меня. Вот ты же не бросила, – смотрит на меня, а в душе такое тепло разливается.

– Конечно, не бросила, ну как я без тебя? – обнимаю малышку.

Войдя в квартиру, первым делом раздеваемся.

– Мыть руки, – командую и Еська послушно идет в ванную.

Следов недавнего пребывания Лильки нет. Достаю телефон и еще раз набираю ее номер. Тишина. Ну ничего, появится, все пакли выдеру. А сейчас нужно разобрать вещи, навести порядок и наконец понять, что делать дальше.

Завариваю чай. Это чуть ли не единственное, что есть у Лильки на кухне. Надо все-таки идти в магазин.

Еська садится рядом и крутит кружку пальчиками.

– О чем ты думаешь? – спрашивает меня.

– О том, что нужно в магазин, – отвечаю.

Достаю кошелек и смотрю на пару купюр. Этого мало. Но купить поесть вполне достаточно. И нужно оставить на проезд. Выкручусь. Защелкиваю кнопку на кошельке и убираю его.

– Я сейчас, – вскакивает со стула и убегает, но вскоре возвращается. – Вот, – держит купюру. – Это немного. Но, – пожимает плечами. – Мама на Новый год дала, а я спрятала.

У меня на глазах наворачиваются слезы.

– Иди обниму, – прижимаю к себе кудрявую голову. Шмыгаю. – Мы справимся, правда?

– Угу.

– Пойдем в магазин тогда, – улыбаюсь. – Мы можем себе позволить что-нибудь вкусненькое.

– Ура, – хохочет Еська и убегает одеваться.

В магазине я выбираю самые бюджетные товары. Больше упор на крупы, молоко, масло сливочное. Немного йогуртов. И картошка. Вписываемся в намеченную сумму, поэтому прикупаю два рожка мороженого.

– На улице же мороз, – удивляется Еся, когда мы выходим, расплатившись на кассе.

– А мы будем дома есть. По чуть-чуть, чтобы не заболело горло.

– А Лиля говорит, что есть мороженое зимой вредно.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Маме твоей, конечно, виднее, но мне всегда нравилось есть мороженое зимой.

После ужина и водных процедур укладываю племяшку спать, а сама возвращаюсь на кухню и включаю свой нетбук. Просматриваю телефон и вижу кучу сообщений и звонков от Кости. Открываю сообщения, которые начинаются с оскорблений, тут же отправляю его в черный список. Нахожу сообщение от Ярославы. В нем время и место, где мы встретимся завтра для похода в магазин. Ох уж Зарецкая, при воспоминании о ней мне хочется улыбаться. Ведь позвонить хотела завтра. Видимо, не сдержалась и уже все распланировала.

Но первым делом я решаю для себя, что Есению возьму с собой. Заодно зайдем в поликлинику на прием к педиатру для справки. Ее все равно нужно будет отправлять в садик. Иначе с работой будет туго. А оставить ее одну в квартире я боюсь. Хоть она и самостоятельная. Все же…

Дальше я утыкаюсь в экран компьютера и захожу в почту. Пишу письмо одной из сотрудниц института, где училась, и прошу по возможности подкидывать мне дипломы или курсовые, все, что потребуется для написания. Можно будет подзаработать.

Потом я принимаю душ и, накинув халат, укладываюсь на кровать Лильки. Но сон не идет. Слишком эмоциональным был день. При воспоминании о котором начинает накрывать злость и обида. А еще и вина. Если бы я раньше ушла, то мою малышку никто бы не ударил.

Закрываю глаза. В квартире стоит тишина. Слышно мерное сопение ребенка, да редко приезжающий на этаж лифт.

А сон все не идет. Ворочаюсь с одного бока на другой и не могу перестать думать. Сегодня я многое слышала про себя. Больше всего обидно, что меня ткнули носом в то, что не смогла забеременеть. Может, это и неплохо, как сказала Яра. Но я-то знаю, что это не случайность. И как сказал мой лечащий врач, вероятность есть, но очень мала. И с каждым годом она становится все мизерней. И вся проблема в особенности моего организма. Но два года назад я не сильно расстроилась, услышав это. Ведь молодая я. Еще все успею. А сейчас, глядя на спящую Еську, понимаю, что тоже хочу ребенка. Малыша. Подержать на руках, покормить грудью. Вдохнуть молочный запах его кожи и волос.

А снился мне странный сон. Ко мне бежала Еська с криками: «Мама! Мама!».

Я оглядываюсь, ожидая там увидеть Лильку. Но нет. Никого.

Проснулась вся в поту. Проморгалась, сняв пелену сна. За окнами еще темно. Посмотрела на светящийся циферблат на тумбе. Шесть утра. Скоро подниматься. Нам первым делом в поликлинику попасть. Справка сейчас очень нужна.

И так как сна больше ни в одном глазу, я встаю и иду в ванную. Умываюсь. Смотрю на себя в зеркало. Я ведь за ночь будто и не отдохнула. И тишина в квартире непривычна. Я уже и забыла, как спать без освещения компьютерного монитора. Теперь еще и к тишине и темноте привыкать придется. Усмехаюсь своему отражению. Глупая Тата, сколько терпела. А ведь я попросту это пропускала сквозь пальцы. Мне было некогда страдать и убиваться, жалея себя. Я работала. И занимаясь любимым делом, я отдыхала от дома. Сама того не замечая, я закрывала на все глаза. А ведь звоночки-то были и в итоге Костя вконец обнаглел. Сейчас вот только стоит представить утро в квартире с ним и тошнотворный ком к горлу подкатывает.

Прохожу в кухню, включаю чайник. Сварю кашу для Еськи. Надо суп на обед. А вот пойдет в сад, будет немного проще.

Плеснув кипятка в кружку, завариваю чай и сажусь за нетбук. Проверяю почту и удивляюсь ответу на мое письмо, в котором была просьба подкинуть мне работу в виде написания курсовых и прочего.

Вот, пожалуйста. Уже есть пара заказов и готовы внести предоплату. Я тут же набираю ответ и указываю, куда можно перевести деньги.

Теперь я уверена, что с Еськой мы не пропадем.

Когда будильник напоминает, что уже половина восьмого, я иду будить племяшку.