– Да ну его. Не хочу портить себе настроение в первый рабочий день.
Иван Львович все понимает без объяснений.
– А это правильно. Тогда в строй? Пойдем я представлю тебя коллективу.
Хлопнув по столу, встает и направляется к двери. Я иду следом.
Отделение с виду практически ничем не отличается от того, в котором я проработала семь лет. Такой же простенький ремонт, те же голоса, звучащие из-за дверей кабинетов. Думаю, привыкну быстро.
– Ну, учить тебя, как себя вести с мужиками, точно не надо, – оборачивается Терехов с лёгкой улыбкой. – Ты всегда умела поставить себя. Парни у нас молодые, язык без костей, иногда любят побалаболить, но ты притрёшься. Может, ещё и дисциплине их научишь.
Пытаюсь скрыть раздражение за сдержанной улыбкой. Я сюда работать шла так то, а не воспитательницей в детский сад.
– На сколько молодые?
– Не переживай, дело свое знают, – торопится успокоить, вероятно увидев мое красноречивое выражение лица. – да и майор там с ними, а он старше тебя.
Ну хоть здесь легче. В коллективе должен быть хотя бы один человек, на которого можно опереться.
Дернув одну из дверей, Терехов входит в кабинет:
– Ну что, щеглы, – выдаёт громогласно, – У нас пополнение. Прошу относиться с уважением. Капитан Волошина Ирина Николаевна. Моя давняя знакомая. Родион, принимай подмогу, – обращается к кому-то лично.
Ступаю следом, испытывая легкое напряжение.
Несколько пар глаз тут же устремляются в мою сторону. Первым, на кого падает мой – судя по всему, тот самый ранее упомянутый майор.
Лет сорок на вскидку. Неплох собой, атлетически сложен. Чем-то смахивает на Игоря по типажу.
– Здравия желаю, – встаёт, протягивая мне руку. – Майор Леваков Родион Сергеевич. Можно просто Радик.
Приветственно жму.
– Рада знакомству.
Пока ко мне подходят двое довольно молодых парней, краем глаза замечаю движение справа.
– Лейтенант, Красавин, – дерзко ухмыляется один из них. – Дмитрий.
– Аналогично. Только Зубов Константин. – второй в очках выглядит менее наглым.
Пожав руки, поворачиваю голову в сторону и чувствую, как меня будто бы об стену расшибает.
Прям с размаху и с удовольствием.
Держа в одной руке чашку с кофе, на меня в упор смотрит ночной гадёныш.
Смотрит красноречиво, как всего несколько часов назад, опровергая полные надежды мысли о том, что у меня галлюцинации на фоне недосыпа.
Невозмутимо протягивает ладонь для рукопожатия.
– Ну здравствуй, товарищ капитан.
Возмущение с шипением растекается по телу от вопиющей дерзости. Нехотя вкладываю свои пальцы в его. Зря. Потому что от соприкосновения с мужской кожей, меня буквально бьёт током.
– Руднев, соблюдай субординацию, – гремит за моей спиной голос полковника, и я резко высвобождаюсь из его хватки.
В наглых ореховых глазах читаю «Какую к черту субординацию?»
И правда. О какой субординации может идти речь, если ночью мы ее злостно и систематически нарушали?
– Извините, товарищ капитан, – повторяет наглец, не разрывая со мной зрительного контакта.
Господи, нет! Ну нет же! Почему именно он?
Я же собиралась начать с чистого листа, и чтобы никаких отношений на рабочем месте. Даже пусть и сексуальных. И что теперь?
Хочется закрыть глаза и прокричаться. А еще лучше затопать ногами, чего я никогда не делала, даже в детстве.
Ну вот и как теперь нормально работать?
– А вы? – вопросительно вскидываю бровь, возвращая себе самообладание. – Или я должна угадать как вас зовут?
– Уверен, вы справитесь, – парирует засранец.
– Терпеть не могу играть в угадайку. – возвращаю ему его же фразу, намекая на то, что у нас нет ничего общего и смотреть на меня так многозначительно не надо.
То, что было ночью – там и осталось.
– Руднев Никита, – озвучивает он, сощурившись. – Старший лейтенант.
Ну прекрасно. Еще и лейтенант. Младший по званию.
– Ну что ж, вот и познакомились. Добро пожаловать, Ирина, – довольно похлопывает меня по спине Терехов.
Мда…
Это уж точно.
Добро пожаловать, Ирина.
7. Никита
Паззл сложился. Холодная уверенность в себе и снисходительный взгляд гордячки нашли вполне логичное оправдание – она опер.
Откинувшись в кресле, наблюдаю за тем, как Ира садится за заранее подготовленный для нее стол. С парнями вчера его со склада притащили. Зубов пол вечера драил поверхность. Еще и жвачки из полок отдирал. Как будто до этого не опер за ним сидел, а прыщавый подросток, не знающий о существовании урны.
Ира подкручивает кресло, чтобы поднять его выше, дует себе на лоб, как если бы в кабинете было жарко.
На самом деле у нас даже летом прохладно. Здание старое, прогревается плохо. Наша эксперт-криминалист Светик постоянно мерзнет и ходит в жилетке поверх кофты. А заразе жарко.
Брошенный на меня мимолетный взгляд служит пояснением. Ей неловко. И от этого бросает в пот. Только чего неловкого-то? Думает, что я буду козырять тем, что между нами было сегодня? Зря.
Личное я оставляю личным, а не делаю достоянием общественности. Особенно, когда дело касается не просто перепиха.
А с ней у меня одним перепихом точно не закончится.
Слишком она меня зацепила. Прям пиздец как.
Утром думал, проснусь, потискаю ее еще немного, задам настрой на грядущий день, так сказать, но меня жестко обломали. Не рассчитал просто, что кто-то способен проснуться раньше меня. Обычно девушки как минимум часов до семи из кровати не вылезают.
Пришлось ехать сюда с мыслью пробить заразу по своим каналам, а тут очередной бонус.
Кто-то там сверху видимо решил наградить меня за почти прилежное поведение и заслуги перед отечеством и подкинуть пару тройку выигрышных фишек в рулетку моей жизни.
– Глаза сломаешь, Ник, – хохотнув, мимо стола проходит Димас.
– Иди уже, – усмехаюсь, допивая кофе.
Красавин с намёком поиграв бровями в сторону Волошиной, ретируется из кабинета.
– Ира, можно на «ты»? – обращается к ней Леваков.
– Конечно, – посылает ему сдержанную улыбку Волошина. – Не люблю официоз между коллегами.
– Я тоже, – поддакивает хамелеон, чьи требованиями называть его исключительно Родион Сергеевич мы полгода игнорировали.
Мы с Костяном переглядываемся. Зубов демонстративно подносит два пальца ко рту, делая вид, что его сейчас вывернет.
– Слыхал о громком деле в отделе, котором вы работали. – льет сахар Леваков. – Майор Попов потрудился на славу. Столько работы было проделано.
Улыбка с лица Иры стекает.
– Да. Так и было, – как-то нехотя соглашается.
– Ходят слухи, что этой ОПГ пять лет удавалось уходить из-под носа полиции. Должно быть твой коллега ночами не спал, чтобы раскрыть все их махинации и способы передвижения, а потом организовать настолько профессиональный перехват.
– На счет профессионального можно долго рассуждать. Левшина так поймать и не удалось.
– Зато удалось ликвидировать и посадить большую часть его группировки, – Леваков заходится в восторге, как будто сам руководил операцией, – изъять крупную партию оружия, перекрыть каналы. Мы тут все это дело изучили вдоль и поперёк. Ваш майор просто Боженька…
– Если хотите похвалить его лично, могу дать номер телефона. – резко перебивает его Ира, – Он будет рад услышать столько грубой лести.
Опа. Такого Леваков точно не ожидал.
Открыв рот, майор сначала бледнеет, а потом захлопнув его, багровеет.
Ручка в его руке жалобно скрипит.
Я не могу сдержать смешок.
Значит, зубы у неё показывать – это профессиональное.
Зачёт.
Уважаю, когда за лицемерной улыбкой не прячут реальные мысли. А ее видимо не хило достали с этими хвалебными одами бывшему сослуживцу.
– Руднев, тебе заняться нечем? – майор срывает злость на мне.
– Как же? – развожу руками, – Дописываю ваш доклад. Сами просили.
– Сюда дай, – вскочив из-за стола, отбирает у меня бумагу и громко хлопнув дверью, покидает кабинет.
Ира, стиснув зубы, смотрит ему в след.
– Не обращай внимания. Он у нас ранимый.
Взгляд строгих глаз летит в меня.
Я в очередной раз зависаю и рассматриваю её уже по-другому. От косметики не осталось и следа. Сочные губы от природы пухлые и ярко алые. Ресницы длинные и пушистые, лицо правильных очертаний. Красивая такая, что дыхалку спирает.
Сейчас она как ни на есть – представитель органов. Холодная и закрытая. Но в памяти-то она у меня другая. Голая, сладкая, горячая, и охренеть, какая чувственная.
Мммм.
Флешбеки нашей ночи транспортируют кровь прямиком в пах.
Встаю, и подхожу к кофе машине. Отвернувшись, поправляю джинсы. Нелегко мне придется теперь. Надо как-то блокировать что ли воспоминания и желания. А желание у меня сейчас одно. Остаться с ней наедине.
Пока завариваю кофе, поворачиваю голову к Зубову. Щелкаю пальцами, привлекая его внимание.
Костян отрывает взгляд от монитора, в котором зависает сутками.
Глазами показываю ему на дверь и складываю пальцами цифру два. Это на нашем «две минуты».
Вопросительно смотрит на Волошину, потом на меня.
Я киваю.
Давай, рули быстрее. А то сейчас наш двуликий Янус вернется с кислой обиженной миной и всё испоганит.
Картинно закатив глаза, Костян поправляет очки на носу и сваливает.
Наконец-то.
