– Из нас бы неплохая команда получилась, как считаешь?
Ах да, семейство Остаповых занимается тем же, чем и мы. Мы два враждующих клана. Как МакАллистеры и Стаффорды, Кастелламарезе и Морелло, Коза Ностра и Ла Барбера, ну и классические Монтекки и Капулетти.
– Как Бонни и Клайд? – ускоряюсь. Остапов тоже увеличивает шаг.
Сзади тянется черная машина класса люкс. «Мерседес» последней модели. Кузов натерт до скрипучего блеска, и хочется провести пальцем по металлу, чтобы услышать, как тот скрипит от чистоты.
– Именно, – почти выкрикивает.
– Они погибли, когда полиция загнала их в угол. В Клайда попало семнадцать пуль, в Бонни – двадцать шесть. Извини, но поищи другую Бонни.
Остапов останавливается и отстает, а я практически срываюсь на бег.
«Мерседес» ускоряется.
Затемненные окна внушают страх, тихий звук мотора кажется раскатом грома. Но удары сердца все равно звучат громче.
– Госпожа Сперанская? – из-под опущенного стекла слышу голос взрослого мужчины.
Он мощной волной парализует тело. Я не вижу его черты лица, но я всегда обладала хорошим воображением. И сейчас оно рисует отнюдь не радужную картинку.
Отступаю, чуть не спотыкаясь о какой-то мелкий камушек.
Зараза! Не хватает еще упасть.
– Нам нужно поговорить. Садитесь в машину, – тон повелительный, не требующий отказа.
Кажется, я проглотила язык.
Быстро качаю головой. Взглядом прохожусь по улице, пытаясь найти выход.
– Не делайте глупостей. Мы просто поговорим.
Я знаю все дворы вокруг института как свои пять пальцев. Если удастся дойти до конца улицы, то можно свернуть на соседнюю, оттуда во двор, где знаю код от ворот.
Все силы направляю в мышцы ног и стартую с места, как спортсмен после свистка.
В спину летит грозный взгляд мужчины. В последний момент смогла увидеть его очки-авиаторы, которые он чуть приспустил на нос. Его глаза стреляли гневом, что хуже свинца в десятки триллионов раз.
Меня все равно найдут. И увезут.
Глава 2. Ангелина
Поднимаюсь по входной лестнице в ресторан и чувствую упадок сил.
Сегодняшний забег до сих пор стягивает мышцы ног. Я то и дело оглядываюсь. Любой мужчина старше сорока кажется мне подозрительным.
Так и с ума сойти можно.
Администратор «Матильды» провожает нас за столик. Папа во главе, по правую руку мама, мы с братьями занимаем оставшиеся места.
Постоянно переглядываемся между собой.
– Володя, я все равно считаю твой план слишком рискованным, – шепчет мама, оглядывая зал, – здесь, кстати, Остаповы.
Одновременно поворачиваем головы, и в знак приветствия отец машет им рукой.
Про себя каждый произносит слова проклятия.
– У нас нет выбора, Марианна. А Ангелина многому успела научиться, – переводит взгляд на меня и подмигивает.
Мне становится жарко, когда в помещении еще минуту назад было довольно прохладно.
– Правда, дочь?
Киваю и перевожу взгляд на столик, где сидит Ефим со своей семьей. Мы почти от них не отличаемся. Тот же пафос, те же пластиковые улыбки на лицах и те же планы в головах.
На кону большие деньги и наше будущее.
Извинившись, встаю из-за стола. Платье цвета красного вина стекает по ногам, когда передвигаюсь через зал к дамской комнате. Грудь колышется в такт шагам, а иду я довольно быстро.
Мне постоянно слышится грубый голос того мужчины из «Мерседеса». И угрозы, летящие вслед.
Боюсь.
– Красиво выглядишь.
Ефим подкрадывается сзади и ставит обе руки по разные стороны от меня. Наши взгляды встречаются в зеркале, и парень втягивает в себя мой аромат. Его ноздри широко раздуваются, глаза закатываются от наслаждения.
Свет контрастный в небольшом помещении, и Ефим из-за этого выглядит старше своих лет. Черты лица ужесточились.
– Это женский туалет. На двери большая буква «Ж», если вдруг ты забыл алфавит, – язвлю.
Хотела побыть одной, а тут снова этот Клайд без Бонни.
– Тебе не идет грубость, Сперанская.
– А тебе бестактность.
Ефим облизывает губы и странно ухмыляется. Мне не нравится его выражение лица. Будто он что-то задумал, и это «что-то» мне не понравится.
– Мы знаем про ваш план, – говорит почти в губы.
Меня опаляет его мятное дыхание, а затем холодит. Снова неконтролируемо дрожу.
– И я снова предлагаю тебе быть в моей команде.
Рука Остапова движется по моему бедру, а пальцы собирают ткань в гармошку.
От наглости теряю дар речи. Ефим прожигает меня своими глазами как двумя яркими лазерами. Они должны быть нежного голубого оттенка, а я вижу лишь холод арктического льда.
Терпеть не могу холод и все, что с ним связано.
– Ну так что, Ангелина? Когда у нас все получится, доход делим пополам.
– Если ты сейчас не уберешь свои руки от…
Он с силой хватает меня за ягодицу и сжимает, вбивает в свое тело, и я отчетливо чувствую твердость в его паху. Внушительная эрекция упирается мне в поясницу.
Тошнота завязывается в желудке.
Разворачиваюсь и толкаю его в грудь, насколько получается. Ефим не отскакивает к стене и не ударяется затылком, как показывают в кино. Но я, по крайней мере, могу сделать вдох.
Легкие сжаты страхом.
– Уходи отсюда и никогда ко мне не приближайся. Ты мне противен.
– Сука! Ты еще пожалеешь!
Остапов выходит из туалета, громко хлопнув дверью. С доводчиками в «Матильде» беда.
Включаю воду и выкручиваю кран с холодной водой на максимум. Голову бы сунуть под струю, но весь макияж поплывет.
И просто промакиваю лицо, намочив лишь руки.
В сон клонит, а стоять на каблуках кажется настоящей пыткой.
Слышу, как снова открывается дверь. В нос бьет знакомый аромат. Отчего-то слюны во рту становится больше, как будто я голодная.
У хозяина аромата густые русые волосы, темные серо-зеленые глаза, как лезвие ножа, и резкий изгиб губ.
Это Узник, и я посмела украсть у него кое-что. Маленькую деталь под названием кошелек.
Спина становится мокрой. Уверена, он уже заметил бисеринки пота, стекающие вдоль позвоночника.
В зеркале мы встречаемся с ним взглядом. Он стоит ровно на том месте, где и еще пару минут назад стоял Ефим.
Бог мне свидетель, лучше бы это был Остапов.
В сердце втыкаются стрелы. Внутренности горят огнем от его хамелеоновых. Он будто поливает меня бензином и умело поджигает, бросив спичку одним взмахом ресниц.
Они длинные, но редкие. Я отчего-то запомнила эту деталь, когда подстроила столкновение с его мощным и крепким телом.
– Помнишь меня? – голос пускает искры по моим нервам.
Ни одна эмоция не отражается на его лице, но я чувствую, что он зол. От него несет этой горькой злостью, что подобно паутине опутывает меня.
Он не Узник, он паук!
– Сейчас полетаешь, а потом мы поговорим.
В этот момент мужчина, которого я видела в «Мерседесе», близко подходит и затыкает нос и рот какой-то жутко вонючей тряпкой.
Тело обмякает, перед глазами кружится карусель из лиц, а в ушах стоит приказной тон, от которого я все же дергаюсь.
Затем темнота…
Глава 3. Ангелина
Веки свинцовые, открыть глаза – невыполнимое испытание. Слышатся голоса. Одни знакомые, другие – чужие.
Во рту самая засушливая пустыня мира. И если бы я хотела что-то сказать, то не смогла бы сделать это физически. Язык иссох, в горле жуткое першение. Хочется разорвать гортань и влить внутрь литры воды. Облизать губы, потому что они тоже сухие.
Я лежу на каком-то диване. От него вкусно пахнет кожей и мужской туалетной водой. Зимний хвойный лес и сандал.
– Не просыпалась? – слышу сквозь сон.
Вроде как еще сплю. Сон дурной, почти кошмар, но я улавливаю запах сладко-горькой кубинской сигары и пыльных книг. И мне нравится.
– Нет.
– Долго как-то.
Слышу взмах руки и бряцание металла – кто-то посмотрел на наручные часы.
Дверь открывается, и входят еще двое. Понимаю по шагам, которые через мгновение тонут в коротком ворсе ковра.
Боюсь совершить даже крошечное движение. Страх поселился внутри такой большой и густой, что мысли опутываются им, дыхание не может выровняться, а живот крутит с каждым оборотом все сильнее.
Меня рассматривают. Пристально, почти под микроскопом. Я не ела с обеда. Поужинать не успела и сейчас должна испытывать голод, а желудок только скован тошнотой.
– Босс, что с девчонкой делать? – утробный голос звучит прямо надо мной.
Пугает. Шелохнуться боюсь.
– Оставить в доме. Под наблюдением, – отвечает другой голос.
Знакомый. От него мурашки.
– Мы еще не все выяснили о ней. Вдруг не так проста, как кажется?
