смотрел в приложении, как быстрее доехать до больницы. Решаю остаться, вдруг здесь понадоблюсь.
Меряю шагами холл, где сидят несколько мам с детьми постарше в ожидании осмотра. Проходит не так много времени, прежде чем я слышу голос Эли, которая хвалит Алана, а он довольно лопочет что— то на своем. Увидев ее с сыном и осознав, что ничего серьезного не случилось, шумно выдыхаю, подхожу к ним и приобняв, целую Элину в щеку.
– Милый, не переживай, – успокаивает она и гладит по щеке. – Все обошлось. Чуть повреждена уздечка, но все заживет. Алан вел себя как настоящий мужчина!
– Весь в папу, – ерошу его волосы. – Да сынок?
– Таир! – громкий крик на все приемное отделение заставляет обернуться.
Испуганными, заплаканными, красными глазами на меня смотрит жена, которая держит на руках бледную Нафису.
– Апака, апака! (мамочка) Больно! – стонет дочь и вырывает прямо на пол.
"Идеальный шторм" – крайне свирепая буря, возникающая в результате редкого сложения нескольких неблагоприятных метеорологических факторов, из-за чего суммарный разрушительный эффект значительно увеличивается.
Глава 10. Они тоже мои
Сабина
Скорая мчит по улицам города, водитель включил сигнал, чтобы нас пропустили. Прижимаю горячую Нафису в груди, целую в макушку и шепчу ей:
– Потерпи, потерпи, доченька. Мы уже почти приехали.
Она поднимает на меня усталые, сонные глазки и стонет. Я понимаю, что сейчас будет и, подношу к ней таз, который захватила из дома, когда нас забрала скорая помощь.
Ничто не предвещало беды. Приехали золовки с семьями, только Таир так и не пришел вовремя. А ведь я просила. Мы сели за стол без него и пообедали. Потом все пошли в зал, а мы с Надирой и Фирузой начали убирать со стола. Через несколько минут прибежал взволнованный свекор и сказал, что Нафиса плачет и жалуется на боль в животе. Я заметила, что она стала бледной и слабой, обвила меня руками и прошептала на ухо, что очень хочет в туалет. А там сначала случился понос, а потом открылась рвота.
– Что у вас, Сабина? – к нам зашла Фируза – младшая сестра Таира. – Рвота?
– Рвота, понос, – придержав голову доченьки над раковиной, умыла ее.
– Отравление, наверное. Давай скорую вызовем, – предложила она.
– Давай. Фируз, потрогай. Она, кажется, горячая, – меня затрясло от волнения.
Золовка положила ладонь на лоб Нафисы и нахмурилась.
– Да, температура, – она открыла дверь туалета и закричала в коридор. – Скорую вызывайте срочно.
– Что такое? – через минуту в дверях появились свекровь с Надира, которую я называю “Хэдэ”, так как она старше по возрасту.
– Отравилась. Странно, она ела все тоже самое, что мы, – голос и руки дрожали, но я пыталась успокоиться, чтобы моя нервозность не передалась дочке. Взяла ее на руки, она обвила шею руками и положила голову на плечо.
– А сок? Она пила сок, который папа принес? – спросила Надира.
– Да…кажется, да. Но его же все пили.
– Мой не пил, – покачала головой старшая золовка. – Глоток сделал, сказал невкусно.
– А моим пока рано такое, – развела руками моя ровесница Фируза.
– Ох, неужели сок? – свекровь схватилась за сердце. – Как же так?
Свекор, услышав наши предположения, побелел, потому что именно он купил его магазине, уточнив, что натуральный.
– Дада, не вините себя. Мы еще ничего не знаем, – постаралась успокоить я, но безрезультатно. Он кружил вокруг фельдшера скорой, пока она осматривала Нафису и постоянно спрашивал, не хочет ли малышка воды.
– Надо везти в больницу. Собирайтесь, – сказала девушка в форме.
Схватив только самое необходимое и тазик для рвоты, мы сели в машину, а Надира с мужем Ибрагимом поехали за нами.
И вот теперь я сижу с дочерью на руках, убрав таз под ноги. Одной рукой беру достаю телефон из кармана куртки и звоню Таиру, чтобы сообщить о том, что мы едем в больницу. Но в ответ слышу только долгие гудки. Набираю еще и еще, однако он так и не отвечает. Кусаю губы, злюсь, что его нет, когда он так нужен. Знаю, что работы много перед поездкой, но все же…
– Пойдемте, – говорит девушка— фельдшер, открыв дверь кареты скорой помощи.
– Апака, мы куда? – спросила слабенькая Нафиса.
– Сейчас тебя доктор посмотрит и мы домой поедем, – обещаю я, поцеловав в лоб.
Держа ее на руках, захожу в приемное отделение вслед за медиком.
– Здесь подождите, я сейчас, – предупреждает она и скрывается за прозрачной стеной с открытой дверью, отделяющей холл приемного отделения от кабинетов врачей. Через пару секунд в дверях появляется девушка с малышом на руках, улыбается и обращается скорее всего к своему мужу, стоящему спиной ко мне. Он подходит к ним, приобнимает и целует девушку в щеку, встав полубоком. Одна секунда…и я задыхаюсь, рассыпаюсь, умираю прямо на месте, потому что этот мужчина – мой Таир.
– Милый, не переживай, – она кладет ладонь на его щетину и гладит ее. – Все обошлось. Чуть повреждена уздечка, но все заживет. Алан вел себя как настоящий мужчина!
– Весь в папу, – он ерошит волосы мальчика, которому на вид год. – Да сынок?
Сынок? Он сказал: “сынок?” Он именно так назвал малыша…о, Аллах, который невероятно похож на него. А как он посмотрел на них?! Двух секунд хватило, чтобы заметить. Он был нежен, ласков, заботлив. Он улыбался ей так, как никогда не улыбался мне. Сердце стучит с бешенной скоростью – еще чуть— чуть и вырвется наружу, переломав ребра. Что ты наделал, Таир? Что ты наделал?
– Таир! – громко кричу на все приемное отделение, заставив его и всех остальных посмотреть на меня. Мне в глаза!
– Сабина? – растерянно смотрит на меня и переводит взгляд на дочь. – Что с Нафисой.
– Апака, апака! (мамочка) Больно! – стонет дочь и вырывает прямо на пол и частично на меня.
– Потерпи, солнышко, – улыбаюсь через силу. – Сейчас.
– Сабина! Почему вас еще не осматривают? Я думала… – залетевшая Надира останавливается на полуслове.– Таир?! Как ты так быстро…
Дочка поднимает голову и увидев отца, тянется к нему, просит взять на руки.
– Дадака! Дадака! – хнычет она.
Он делает два шага вперед и в то же время малыш на руках другой женщины начинает капризничать.
– Па— па! – произносит он по слогам и тоже требует его внимания.
– Папа? Таир…– гневно цедит сквозь зубы Надира— хэдэ. – Сволочь!
– Милый, а что происходит? – сведя брови к переносице, спрашивает его женщина. Красивая. Потрясающе красивая, ладная, высокая.
– Эля, иди в машину! – через плечо велит он, лезет в карман, достает ключи и протягивает ей. – Ждите меня там.
Голос мягкий. Он даже говорит с ней по— другому. А как смотрит! Это ранит, убивает, уничтожает. Мелкая дрожь проходит по телу, глаза щиплет от слез, из-за которых я уже ничего не могу разобрать. Я даже не понимаю, что на нас сейчас устремлены все взгляды незнакомцев, сидящих в холле.
– Как скажешь, – цокает она и проходит мимо нас, но Надира хватает ее за руку и рычит:
– Ты кто такая?
– Руку убери, я с ребенком, – холодно произносит она. – Я мать его сына.
– Эля, иди! – рявкнул муж и подошел вплотную к нам. – Саби, я хотел тебе признаться. Сегодня. Мы же собирались поговорить. Прости. Прости меня.
Он берет мое мокрое лицо в ладони, но я дергаю головой. Нафиса тянется к нему, не понимая, что происходит и перемещается к нему на руки.
– Милый? Мать его сына? – кричу я сквозь слезы. – Это токалка твоя была? Да? Отвечай!
– Это…
– Идемте, врач осмотрит вас, – рядом с нами появляется фельдшер и выхватывает из рук мужа Нафису. Она все слышала, скорее всего, потому что недобро косится на Таира.
– Я объясню. Я все объясню.
Прикрыв рот ладонью бегу за дочкой, но уже за прозрачной стеной останавливаюсь и слышу короткий диалог брата и сестры, которые не знают, что я все вижу и слышу.
– Козел! Какой же ты козел! – Надира сильно толкает его в грудь, но он все— таки держится на ногах.
– Хэдэ, пожалуйста, останься здесь с Сабиной, пока я не приеду. Я сейчас, – во взоре все та же растерянность и трусость, которой я никогда прежде не видела. Он пятится к выходу, а сестра его пытается остановить.
– Куда ты? Ты должен сидеть здесь и ждать, что скажет врач! Здесь твои жена и дочь! Таир!
– Мне надо отвезти их домой. Они тоже мои…
Надира кричит ему вслед ругательства и проклятия, но это его не останавливает.
*Кто еще не в теме "токал" в Казахстане – младшая неофициальная жена. В древности имела много прав, как вторая жена. Ныне так часто называют любовниц или содержанок.
Глава 11. Ты всегда была только моей
Сабина
– О, новенькая! Привет!
Поднимаю заплаканные глаза и вижу в дверях полноватую женщину в очках и мальчика лет пяти. Он смотрит на меня с интересом, а его, скорее всего, бабушка, мягко улыбается. До их прихода я сидела в ногах спящей дочери и смотрела в одну точку, вспоминая и анализируя прошлое и настоящее. С каждой минутой боль нарастала, а рана от ножевого увеличивалась и кровоточила, высасывая последние силы.
– Давай знакомится, – женщина подводит мальчугана ко мне и тот протягивает ручку. – Это Ерлан, внук мой.
– Здрасьте, – приветствует он.
– Привет! – натягиваю дружелюбную улыбку.
– Ажека (казахский – бабуля), – он поворачивается к бабушке, которая уже успела сесть на кровать. – А теперь можно планшет?
– Можно, – вздыхает она. – Полку открой и бери.
– Ура! – Ерлан делает то, что говорит бабушка, устраивается на подушке и включает игру.
– Только сделай тише. Видишь, девочка спит. Еще тише! – строго велит она, а после поворачивает голову ко мне. – Я – Куляш. Все называют меня Куляш— апай.
– Сабина, – коротко киваю.
– А дочку?
– Нафиса.
– Красивое имя. Чем отравились?
– Абрикосовым соком. Натуральным. А вы?
– В гостях что— то съел не то. Это внук. Дочка недавно родила, поэтому с ним легла я.
– Понятно, – судорожно вздыхаю и смотрю на свою девочку.
Анализы еще не были готовы, а нам уже сказали, что это однозначно отравление. Когда я упомянула сок, врач подтвердил, что от натуральных такое может быть. Предупредил, что Нафису в первые дни будет часто рвать. Отпаивать регидроном и давать много жидкости. А в основном она будет спать.
Глажу ножки своей принцессы, вспоминая, что только сегодня она пела нам песню про дождик. На глаза снова наворачиваются слезы. Прикусываю нижнюю губу и всхлипываю, не в силах унять этот порыв.
– Эй, Сабина, ты что? Не плачь.
– Извините, – складываюсь пополам, скрещиваю руки на коленях, роняю в них голову и плачу.
Куляш— апай встает с кровати, подходит ко мне и касается спины, приговаривая:
