Лия Седая
Горец. Я выбрал тебя
Глава 1
Я очнулась резко.
Ощутила чужое присутствие и взбрыкнула так, что больно ударилась затылком.
– Ааа!
Тело было вялым, каким-то слабым. Но я вскинула ноги, отталкиваясь изо всех сил. И ударила пяткой что-то твердое, прикрытое гладкой тканью.
– Да, блядь, бешеная! – выругалось это самое твердое.
И схватило меня за ногу.
Сильно обхватило и дернуло на себя. Так, что я проехалась спиной по упругому матрасу, обитому кожей.
– Отпусти меня, гад! – я замахала руками, вцепилась ногтями в кого-то.
Память наплывала кусками. Пугающими вспышками.
Дом. Отец. Гости. Страшные и злые, с которыми отец ужасно поссорился. Я вышла из дома только к вечеру. Нужно было сходить к тетке, отнести ей лекарство.
Но как только свернула в ее улицу, память проваливалась в никуда.
Машину помню. Мужчину какого-то. И боль в шее.
Ой, мамочка! Да я ведь до сих пор в машине!
Я забилась в мужских руках как бабочка.
– Тихо, дурная! Поранишься же!
Я заскребла по лицу пальцами. Паника захлестывала и душила. Почему я не вижу?! Почему глаза не открываются? Мамочка моя!
Папа, спаси!
Ресницы слиплись в толстые комки. Я их нащупала. Любая попытка поднять веки вызывала дикую боль. У меня что, конъюнктивит, что ли?
– Пиздец, она еще и не видит. Бах, вода есть?
– Да, воккха.
Я замерла как мышь. Где я?
Кто эти люди? Почему один другого называет его старшим?
– Слышишь меня, бешеная? – спросил тот же голос, что ругался на меня. – Я тебе дам платок сейчас. Глаза протри, ладно?
Я закивала.
Конечно, ладно!
Чужие глаза неудобно выцарапывать, когда свои закрыты. Сделай милость, недобрый человек, приблизь свою слепоту ради Всевышнего.
Мне в ладошку пихнули большой мужской платок, смоченный водой. И я отчаянно начала тереть собственные глаза. Вот шайтан, да я как будто неделю не умывалась!
Глаза разлепились, и я часто-часто заморгала.
– Обалдеть! – прохрипела я сухим горлом.
– Ты тоже весьма ничего, девочка, – нахально прищурился мужчина, сидящий со мной на одном сиденье машины.
Красивый, кстати, широкоплечий. Но меня больше заботило другое.
– Не льсти себе, пожалуйста, – я сглотнула, не в силах отвести взгляда от окна.
Там день!
Ну, или почти. А я себя помнила вечером! Вот-вот начинало темнеть!
И я была в своем ауле!
А сейчас за окном машины проносились высокие здания.
– Своему мужчине грубить нельзя, девочка. Но я на первый раз сделаю скидку из-за твоего состояния.
Чего?
Какой мужчина? Я вообще ни с какими мужчинами связываться не собираюсь!
Я сжалась в комок, готовясь ему ответить. И поняла, что он он сих пор держит свои ладони на моих ногах.
Голых ногах!
На мне даже юбки не было!
– Всевышний, почему я в трусах?! – я взвилась свечкой, пиная его повторно.
– Сейчас доедем до отеля, – лениво ухмыльнулся мужчина, перехватывая мою лодыжку. – Снимем. Будешь без трусов. Меня такой вариант больше устраивает, кстати.
– Себе что-нибудь сними! – посоветовала я, прикрываясь руками насколько возможно. От его горячих пальцев у меня до самых бедер все мурашками покрылось. – А еще лучше, пиджак дай, чудовище!
От страха язык молотил все, что попало.
Вообще о последствиях не задумываясь!
– Какая отчаянная, – со смешком заметил водитель спереди. – Так с королем разговаривать, во-ой!
– Кто король? Ты король? А корона не давит? – съязвила я, смотря, как мужчина тащит с широченных плеч пиджак.
И тут же пожалела об этом.
Стальные пальцы сомкнулись на моей глотке. Не больно, но сразу обозначая мое положение. Чуть погладили шею, не выпуская и не давая отклониться.
Как будто клеймо нарисовали на мне.
Впечатали в кожу.
– Аккуратнее, девочка моя. Я, конечно, добрый, но не всегда, – черные глаза мерцали искрами, завораживая. – Оденься. Нечего светить прелестями своими перед моими людьми.
Мне бросили пиджак
И я в него тут же завернулась. От его тона холодом продрало от макушки до пяток.
Давай-ка, Мина, точно поаккуратнее. А то мало ли…
Всевышний, на мне катастрофически не хватало предметов одежды. А лифчик где? Что вообще произошло?
Предположения были одно другого хуже.
Но я была бы не я, если бы послушно замолчала.
– Ты меня раздел?
– Нет, – коротко бросил мужчина, наблюдая за мной как удав.
– А кто?
Я ему вообще не верила! Вот вообще! А кто бы поверил на моем месте?
– Тебя похитили. Я так полагаю, чтобы продать. Что ты помнишь?
– Дом, – я растерялась. – А ты кто?
– Звать тебя как? – он начисто игнорировал мои вопросы.
А вот я не могла.
Чувствовала, что не могла!
– Мина. Терлоева Мина Алиевна. Я из Талги.
– Значит, гулять ты одна любила по Талги, Мина Алиевна? – мужчина бросил на меня снисходительный насмешливый взгляд.
– Я к тете пошла! Да объясните вы мне, что происходит! – я не могла собрать мысли в кучу, их было столько!
Это же абсурд!
Кто хотел меня продать? Кому? Кто меня украл?
Что это за нечеловеческие нравы, у нас в ауле давно уже такого не было! Да и я учительница, меня там все знают!
– Кто был в твоем доме перед тем, как ты пошла к тете? – черный взгляд впился в меня острой иглой.
– Папин знакомый. Кажется, – я обмерла как завороженная. – Отец сразу мне сказал, чтобы я не выходила. Я и сидела в доме, все белье даже перегладила. А потом вышла, когда они уехали.
– Имя знаешь?
Я отрицательно замотала головой.
– Понятно, – кивнул мужчина. – Бахтияр, тебе по этому скоту звонили?
– Да, воккха. Доставили и исполнят сегодня, как ты приказал, – доложил водитель, не отрываясь от дороги.
– Да что понятно-то, объясните! – я сжимала губы, чтобы они не дрожали.
Что за скот?
О ком они разговаривают? И что значит: исполнят? Убьют?
Неужели так можно, Всевышний?!
Я всем существом чувствовала, что незнакомый мне человек, которого обрекли на смерть вот так, походя, как-то связан со мной. Точнее, с тем, что со мной произошло.
– Тебя украли, Мина, – безжалостный черный взгляд снова уперся в меня. – И накачали дрянью, чтобы перевезти в Питер.
– Мы что, в Санкт-Петербурге? – губы у меня шевелились беззвучно.
– Уже сегодня тебя могли бы продать с аукциона, как восточную девственницу. Дорогой и лакомый кусочек для извращенцев, любящих строптивую молодую плоть.
– А ты, выходит меня спас? – я кое-как проглотила комок, который встал в горле. – Как я вообще у тебя оказалась?
– Смотря, что считать спасением, – он дернул уголком красивых, четко очерченных по-мужски губ.
Я растерянно хлопала мокрыми ресницами и подтягивала коленки поближе к груди под его широченным пиджаком.
Жуткое ощущение безысходности накрывало все сильнее.
– А когда ты вернешь меня домой? – я вытянула шею, стискивая зубы.
– Никогда, Мина, – он вдруг улыбнулся. И меня продрало мурашками от этой улыбки. – Ты мне пригодишься для другого.
– Для чего?!
– Ты станешь моей женщиной перед людьми.
