Кавказский брак. Ты мне обещана
Влада Одинцова
– Согласны ли вы, Максим…
– Имя не то! – громыхает Идрис и, оттолкнув моего отца, идет к нам.
– В каком смысле? – дрожащим голосом спрашивает регистратор.
– В прямом, – переводит на нее тяжелый взгляд. – Мое имя Идрис.
– Но жених…
– И жених я. Что же ты не рассказал дочери о том, как продал ее три года назад за заводик, м? – спрашивает моего отца.
– Вы кто вообще такие? – спрашиваю с истерикой в голосе.
Он чуть наклоняется, сближая наши лица.
– Я – твой покупатель. Продавец твой отец. Прямо в рифму, – усмехается. – И мать. Продолжайте.
Я срываюсь с места, чтобы побежать к маме, но он хватает меня за локоть и рывком возвращает к алтарю.
– Говори “да”, – рычит на меня.
– Я не хочу.
– А я не спрашиваю. И твой отец не спрашивал. Если не скажешь “да”, ему прострелят башку. Ну?
Бросаю взгляд на папу, к виску которого приставлен пистолет. Всхлипнув, накрываю рот ладонью.
– Да, – вырывается из меня вместе с истерикой.
– Объявляю вас мужем и женой, -как приговор звучат слова регистратора.
Влада Одинцова
Кавказский брак. Ты мне обещана
Глава 1
День моей свадьбы превратился в день моих похорон…
Я стою в белом платье перед выходом из гостиничного комплекса. За развевающимся белым тюлем длинный проход. Через пару минут я пройду по нему под руку с отцом. Он передаст меня моему жениху, Максиму, и совсем скоро я стану Меланией Антоновой. Замужней женщиной.
Не знаю, почему папа решил выдать меня замуж так рано. Мне всего девятнадцать, я закончила первый курс института. Но он сказал, что так надо.
Максима я знаю давно, он сын делового партнера папы. Между нами всегда была симпатия, но глубоких чувств не случилось. Отцы считают, что это придет со временем, а сейчас важно создать семью.
– Готова? – спрашивает папа и выставляет локоть, за который я тут же хватаюсь.
Тюль разлетается чуть сильнее, открывая мне вид на сидящих на стульях гостей.
Мама всматривается в мою сторону. Уже который день она слишком взволнована и, мне кажется, даже напугана. Но на все мои вопросы отвечает, что, мол, просто беспокоится, чтобы свадьба прошла гладко. Я ей не верю, но пытаться из нее вытянуть правду бессмысленно.
Сотрудники фирмы-организатора торжества раздвигают тюль, и мы с отцом выходим из здания. В этот же момент начинает играть марш Мендельсона, заставляя кожу покрываться мурашками.
Это очень трогательный момент, но все во мне кричит о том, что он очень неправильный. Не так все должно было быть! Когда в детстве представляла себе свою свадьбу, я была уверена в том, что буду идти вот так к любимому мужчине, а не к Максиму, который смотрит на меня вроде как с ласковой улыбкой, но в то же время будто равнодушно.
Изо всех сил стараюсь держать спину прямо, а голову – высоко поднятой. В конце концов, я дочь успешного бизнесмена. Будущий врач. Мне не пристало раскисать. Хотя очень-очень хочется.
Половина прохода позади, и ноги дрожат уже не так сильно.
– Денис! – внезапно восклицает мама и, вскочив со своего места, смотрит куда-то нам за спину.
Мы останавливаемся и оборачиваемся. Я каждой порой чувствую, как сильно вдруг напрягся папа.
Из тех дверей, из которых мы только что вышли, выступают три здоровенных мужика в черных костюмах. Кавказская внешность, суровые взгляды и такие габариты, что я себе кажусь какой-то букашкой на их фоне.
По телу прокатывается волна дрожи. Внутренности сковывает холод. Я еще даже не знаю, кто они такие, но мне уже страшно.
Это гости?
Если да, то с чьей стороны?
Тот, что идет посередине, окидывает меня внимательным взглядом. Настолько внимательным, что становится не по себе и хочется спрятаться за папой.
– Черт, – произносит мой отец каким-то не своим голосом. – Мелания, быстро к Максиму. – А потом внезапно повышает голос: – Идрис! Рад тебя видеть, дорогой гость! Что же ты не предупредил, что…
Я тороплюсь к алтарю, но все время оборачиваюсь. И каждый раз по коже пробегает стадо мурашек, потому что этот громила продолжает пялиться на меня.
– Оставь эти почести для друзей, Денис, – низким голосом отзывается этот Идрис. Мне кажется, его голос врезается в меня и вибрирует во внутренностях, прокатывается по телу и сотрясает кончики пальцев. – Ты знаешь, зачем я пришел.
– Давайте уже жените! – нервно выкрикивает мой отец, как раз когда я останавливаюсь возле Максима и регистратора.
– Что происходит? – спрашиваю, видя, как отец стирает со лба испарину.
Все гости будто затаились и не дышат, глядя на происходящее. Моя мама, пошатываясь, подходит ко мне и вцепляется в мою руку похолодевшими пальцами.
– Мама, кто это? – спрашиваю севшим голосом. – Что вообще происходит? Мне объяснит кто-нибудь наконец? – восклицаю нервно и ловлю взгляд устрашающего мужчины.
Он усмехается, склонив голову набок.
Из здания выходят еще несколько людей, и все они вооружены.
– Какого хрена? – спрашивает Максим.
Меня невероятно сильно трясет. Сердце колотится аж в горле, а в ушах я слышу шум крови.
– Мама? – снова зову, но она будто онемела. Стала белая, как полотно, и тоже смотрит на громилу Идриса.
– Да жените же! – рявкает мой отец.
Регистратор начинает что-то говорить, но я ее не слышу.
– Быстрее, – вклинивается Максим. – Опустите лирику. По делу.
– Согласны ли вы, Максим…
– Имя не то! – громыхает Идрис и, буквально оттолкнув моего отца, идет к нам.
Мое тело натягивается, словно струна.
Где папина охрана, черт подери?! Когда они не нужны, снуют повсюду. А сейчас, когда в них такая острая необходимость, будто сквозь землю провалились!
Мой взгляд мечется по территории гостиничного комплекса, но ни одного охранника папы я не вижу. Скольжу по гостям, одетым в сиреневое и черное, как было предусмотрено дресс-кодом мероприятия. Мамина задумка, которую я считаю глупостью, но что ж, в организации свадеб я не сильна.
Когда мой взгляд возвращается к Идрису, он уже стоит рядом.
Я думала, мой жених высокий, но этот мужик, словно гора. И, судя по всему, значительно старше меня.
Пугающий. До ужаса. До трясущихся коленей.
Где папа?! Почему он замолчал?!
А регистратор почему молчит?!
Перевожу на нее взгляд и вижу, как она пятится назад. Но за ее спиной вырастает один из вооруженных мужчин, и она, вздрогнув, возвращается на место.
– Имя неправильное, – повторяет Идрис.
– В каком… в каком смысле? – дрожащим голосом спрашивает регистратор.
– В прямом, – переводит на нее тяжелый взгляд, под которым она как будто даже пригибается. – Мое имя Идрис.
– Но жених…
– И жених я.
– Что? – спрашиваю одним губами. Голос пропал, и я не могу выдавить из себя ни звука.
Идрис поворачивает голову и смотрит на моего отца. Он стоит, зажатый между двумя амбалами Идриса. Бледный, испуганный. Такое ощущение, что вот-вот рухнет в обморок. Прямо рядом с мамой и, кажется, со мной.
– Что же ты не рассказал дочери о том, как продал ее три года назад за заводик, м? – спрашивает, а я хмурюсь еще сильнее.
Мама начинает всхлипывать.
Я внимательно слежу за тем, как лицо папы перекашивает.
– У нас был уговор, Идрис! – рявкает он хрипло и оттягивает воротник белоснежной рубашки, ослабляя узел галстука.
– Вот именно, Денис. Был. А ты его нарушил. Так что я пришел забрать то, что мне причитается.
– Дай мне еще… месяц! – выкрикивает отец. – Всего месяц! Я… я выполню условия!
– У тебя было три года. Больше ждать я не готов. Так что… – Он оборачивается к регистратору. – Жените. Повторю имя, а то с перепугу забыла, наверное. Идрис.
– Согласны ли вы И… Идрис…
– Стоп! – выкрикиваю сиплым голосом. Идрис смотрит на меня, приподняв бровь. – Вы кто вообще такие?
Он чуть наклоняется, сближая наши лица.
– Я – твой покупатель. Продавец твой отец. Прямо в рифму, – усмехается. – И мать.
– Лана… – хрипит мама. Перевожу на нее взгляд. Она хватается з горло и пытается дышать, но выходит, похоже, не очень хорошо, потому что на лице паника. – Лана…
– Мама! – выкрикиваю.
