– Пираты девяти морей!
Софья мельком оглядела следующую четверку. Первый – конечно же, Алеша. С тростью в руке, повязкой на глазу и попугаем Томом на плече. Мальчика сложно замаскировать, но он и не особенно пытался. Зато держался уверенно и с достоинством, как капитан. Полгода в Академии сильно изменили воспитанника Анастасии. И дело даже не в том, что его физическая форма улучшилась: и осанка, и манера держаться, и походка – все изменилось. Даже на трость свою он опирался не как калека, а как старый морской волк. За ним шла девочка лет тринадцати, серьезная, с пиратским платком на голове, в шелковых алых шароварах и с саблей, заткнутой за пояс. А с ней мальчик, не старше семи, в полосатой рубашке и с черной краской под носом вместо усов. Юные Аверины, без всяких сомнений.
Софья лишь мельком видела детей Вазилиса Аверина, но не узнать их было сложно. Да и кто еще мог прийти в компании Алеши? Конечно, его лучшие друзья, поддержавшие мальчика в самое тяжелое для него время. Завершал шествие Кузьма. С повязкой, закрывающей его голубой глаз, фальшивым крюком на руке и усталым видом старшего, на которого все свалили.
Следом представили графа Калиостро – высокого, около метра восьмидесяти мужчину в отлично сшитом черном камзоле и длинном плаще с капюшоном. Он не стал класть руку на грудь, как ожидалось, а просто кивнул – сдержанно, как человек, привыкший повелевать.
И стоило ему сделать буквально пару шагов, чтобы получить приветствие Белой и Алой королев, как императрица узнала его. Граф Аверин. Говоря приветливые слова, Софья улыбнулась чуть шире, чем требовал протокол. Этого гостя она действительно очень рада была видеть.
Но тут же ее сердце кольнула тревога. Что это? Чувства не ее. С некоторым удивлением Белая королева повернулась к Красной: но дива смотрела не на графа, а за его спину, где в дверях появились силуэты новых гостей.
– Господарь Влад Цепеш, – объявил церемониймейстер.
И новая четверка гостей двинулась вперед.
Вперед вышел мужчина в возрасте, но с походкой и осанкой военного боевого колдуна. Высокий, в тяжелом черном камзоле с алыми вставками, с широким воротником и длинным плащом, подбитым бархатом. Волосы – седые, гладко зачесаны назад, лицо резкое и властное. Его маска – узкая, черненая, оставляла открытыми только тонкие губы и темные глаза. В костюме Влада Цепеша старик выглядел не как театральный герой, а как тот, кто носил этот костюм по праву.
Рядом с «господарем Владом» шла девушка, черноволосая, хрупкая, но с таким взглядом, что никто не решился бы назвать ее просто спутницей. Одежда старинного кроя: глубокий синий бархат, узкий лиф, легкий шлейф, серебро по краю рукавов. Пронзительно-голубые глаза выделялись особенно. Тонкая маска едва прикрывала ее скулы, словно была вовсе не нужна.
За первой парой чуть в отдалении шествовали юноша и немолодой уже мужчина, одетые в цыганские костюмы: пестрые жилеты, рубашки с широкими рукавами, платки на голове. Лицо юноши было почти полностью скрыто: темная повязка закрывала его от носа до подбородка. Взгляд, наоборот, был живой, внимательный, слишком внимательный для простого гостя бала. Он двигался плавно и держался настороже, как настоящий телохранитель.
– Эта девушка… это я… – едва слышно проговорила Анастасия. И Софья поежилась, будто узоры ее кружев и правда на миг стали ледяными. Да и остальные гости, уже вошедшие в залу, затихли. Впрочем, буквально через несколько секунд императрица поняла причину этой тишины. Она сама узнала этого человека, хотя видела всего пару раз. А многие из гостей когда-то у него учились или учатся прямо сейчас. Да и кто еще мог примерить на себя облик легендарного колдуна и при этом впечатлить диву, знавшую Цепеша лично и служившую ему? Только ректор Академии. А рядом с ним наставница Диана, о которой столько рассказывал Алеша. А юноша и мужчина… тут Софья уже затруднялась с ответом. Это могли оказаться и профессор со студентом, и два дива, взятых господином Меньшовым для обеспечения безопасности на балу.
Смятение Анастасии не помешало «Королевам» поприветствовать гостей все той же милой улыбкой. А «Влад Цепеш» в ответ улыбнулся так, что императрица вздрогнула.
…А вот и остальные Аверины. Граф Вазилис Аркадьевич решил поддержать семейные традиции и оделся богом Дионисом, а его супруга и дочь – нимфами. А вот Сергея Мончинского в роли сатира Софья узнала не сразу. Но зато моментально узнала того, кто надел на себя костюм «сумасшедшего ученого». В седом растрепанном парике, мятом и рваном белом халате и балахонистых штанах. И в огромных гротескных очках с единственным уцелевшим стеклом.
Анонимус. Вернее, Аркадий Аверин.
Софья с Анастасией долго обсуждали, не нарушит ли такой костюм правила маскарада. Но в конце концов решили сделать маленькое послабление, тем более что о нем очень просили и Вазилис, и Гермес Аверины. А их, в свою очередь, просил сам Анонимус. Он говорил, что его хозяин лишь раз, в молодости, присутствовал на императорском балу, и умолял дать возможность поучаствовать в маскараде хотя бы в таком виде. Софья же после бала намеревалась побеседовать с «проекцией Аркадия», так почему бы и не позволить Анонимусу принять этот облик чуть пораньше? С хорошим запасом крови это не навредит диву. А то, что его личина не ощущается, поможет не нарушить правила впрямую: ведь главная цель – оставаться неузнанным.
…Разве что его узнает кто-то, кто еще помнит старинного друга императора Владимира…
На первый танец дам приглашали кавалеры. Это потом начнут выполнять договоренности и даже тянуть жребий, чтобы никто из гостей не остался не у дел. Жребий доверили тянуть попугаю Тому, а Кузьма вызвался читать имена гостей. Для ведущих под огромной и пушистой, украшенной фонарями и стеклянными шарами елкой уже был готов помост. И рядом – кучки красиво упакованных подарков для детей, что присутствуют на балу.
Софья, встав с остальными дамами, принялась с улыбкой ждать, кто же ее пригласит.
Желающих, разумеется, оказалось много, но почти все они замешкались, не будучи уверенными, кого из «королев» пригласить. Совершенно очевидно, что Императорскую диву откровенно побаиваются. Анастасия на приемах не скрывала своей природы, и это заставляло нервничать людей, особенно тех, кто не являлся колдуном. Никто не привык видеть дивов в… настолько откровенном облике.
Однако двое мужчин двинулись прямо к «Королевам», не колеблясь ни секунды. «Калиостро» и «Цепеш». И на душе у Софьи потеплело, когда она поняла, что граф Аверин движется именно к ней. Меньшов же, поприветствовав глубоким поклоном Красную королеву, пригласил ее.
– Я очень рад, ваше величество, что мне удалось обогнать всех остальных и получить ваш первый танец на сегодняшнем балу. – Граф поцеловал ей руку, выпрямился и, не выпуская тонкой кисти, затянутой в кружево, из своей руки, повлек императрицу в центр зала. Заиграла музыка.
– Вы узнали меня, граф, или «ваше величество» адресовано Белой королеве? – звонко рассмеялась она. Страх, а вернее нервный мандраж, прошел. Это бал, праздник! Можно просто позволить себе расслабиться и отдаться танцу.
Софья любила и умела танцевать. Да и посещала балы в ранней юности нередко. Но потом, в ските, стало не до танцев и развлечений. Так что по возвращении в «мир» пришлось старательно вспоминать давно забытые навыки. Но колдунья пребывала в хорошей физической форме, и тело ничего не забыло. Поэтому сейчас она скользила над паркетом, ведомая уверенной рукой, и ничуть не смущалась ни того, что большинство взглядов сосредоточено на первой паре, ни казавшегося морозным облаком собственного отражения в зеркалах.
– Конечно же, я вас узнал, – граф улыбнулся, – я же сыщик. Люди отличаются друг от друга не только лицами и фигурой, но и походкой, движениями. Анастасия неплохо подражает вам, обычного человека вы легко сможете обвести вокруг пальца. Но не меня.
– Ах, – рассмеялась Софья, – а я ожидала что-то вроде: «ваши глаза невозможно забыть».
– О, вы знаете, – оживился колдун, до этого выглядевший немного смущенным, – именно глаза фамильяр «копирует» у хозяина прежде всего. И не цвет, нет. А именно разрез, форму века и даже расположение на лице. Когда я искал императорский меч, именно так и вышел на Метельского. Узнал по глазам, если так можно выразиться, «свою родню».
– О, интересно как. Я даже не замечала. И у нас с Анастасией тоже?
Почему-то на миг стало грустно, что в ответ на свою шутку она вместо романтического комплимента получила колдовскую лекцию. Но Софья тут же одернула себя.
Это граф Аверин. Он именно такой и никогда не был и не станет другим. В первую очередь и с большим отрывом от всего остального его интересует работа. Что же, именно это качество и делало этого человека таким хорошим колдуном и достойным наследником своего отца.
– Вы знаете, не совсем. Вы действительно не замечали этого, но только потому, что Императорская дива специально придает внешности нечеловеческие черты. Дивы, особенно сильные, могут так делать. Выпускать когти, демонстрировать звериный оскал, взгляд хищника. Допускаю, что в приватной обстановке она выглядит как обычная женщина, но вы, вероятно, сравниваете ее с собой, когда видите вас вместе в огромных зеркалах, которые чаще встречаются в помещениях вроде этой бальной залы.
– А ведь вы правы… надо же, как удивительно. А сейчас? Можно ли нас различить по глазам?
– Я еще не видел Анастасию настолько близко, как ваше величество. Ее слишком быстро захватил наш Дракула, а я волновался, как бы не перехватили вас. Но я уверен, что не спутал бы.
– О, так значит, вы желали не только поговорить со мной о делах? Ведь это можно было бы сделать и в перерыве, – не выдержав, все же отпустила шпильку она.
– О нет, разумеется, – граф снова любезно улыбнулся, – о делах мы еще успеем. Я просто не мог позволить, чтобы кто-то отнял у меня первый танец с Белой королевой.
И он, замолчав, ловко подхватил ее за талию и закружил в таком неистовом пируэте, что разноцветные отражения в зеркалах слились в один сплошной узор, как в калейдоскопе.
А дальше бал пошел как по маслу. Софья танцевала, да так, что пришлось дважды менять туфли и поправлять прическу, весело смеялась, когда узнавала очередную «маску», и даже, проиграв в фанты, пела детскую рождественскую песенку. И сама на какой-то короткий миг ощутила, будто бы вернулась в беззаботное счастливое детство.
…Пока внезапно не почувствовала такой мощный укол тревоги, что остановилась прямо посреди танца, очень озадачив своего кавалера. Впрочем, музыка закончилась, и в зале повисла тишина. Софья принялась судорожно оглядываться в поисках Анастасии, но Красной королевы нигде не было видно. И императрица ощутила холодный и колючий, как ледяной осколок, ком страха, подкатывающий к горлу.
Тишину прорезала музыка. Софья не помнила, утверждала ли она эту композицию для бала или нет, но узнала ее сразу, по первым же аккордам. Это был хит «Призрак Оперы» из нового, нашумевшего чуть больше месяца назад одноименного мюзикла.
А потом появился он.
Представления не было, этот гость явился на бал слишком поздно. Просто в какой-то момент возле колонны оказался человек в черном. Высокий, в длинном плаще, с тростью и в маске, закрывающей бо́льшую половину лица. Белая, гладкая, без украшений, только овал над скулой и пустой глаз. Костюм «Призрака Оперы» – ни в каких представлениях он не нуждался.
Сердце Софьи пропустило удар, а потом заколотилось так отчаянно, что в висках зашумело. Потому что затянутая в черное фигура, разрезая толпу, словно ледокол застывшее море, двинулась к ней.
Он шел медленно, без спешки, не озираясь. Не гость – хозяин. Не участник – а центральная фигура представления. И как бы ни были заняты танцем или беседой гости, к нему оборачивались. Он не делал резких жестов, не обращался ни к кому, и все же что-то сместилось в зале, как будто с его появлением бал превратился из маскарада во что-то совершенно иное.
И Белая королева на миг ощутила себя пешкой, к которой приближается вражеский ферзь.
Императрица чуть не вскрикнула, но, как в детском кошмаре, из горла не вырвалось ни звука, лишь поток воздуха, а черный Призрак уже оказался совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. И тонкий, но ясно различимый запах лаванды, аниса и бергамота коснулся ее ноздрей.
…Одеколон «Брют». Безумно популярный в ее юности, но сейчас почти забытый. И Софья, уже понимая, кто перед ней, неожиданно даже ощутила облегчение.
– Вы? – проговорила она, немедленно выпрямляясь и расправляя плечи. И в этот момент за спиной Призрака появилась Красная королева. Она встала в нескольких шагах и замерла. А потом медленно поднесла к губам палец.
Краешек рта Призрака, видимый из-под маски, дернулся вверх.
– Прошу прощения, что прибыл без приглашения, ваше величество, – тихим мягким голосом проговорил он, опустился на одно колено и коснулся губами ее руки, но тут же выпрямился, как бы нехотя выпустил ее пальцы и посмотрел прямо в глаза: – Но вы же не прогоните с бала незваного гостя?
– Все зависит от того, зачем вы пришли.
– Танцевать с королевой, зачем же еще? – улыбка стала шире.
Софья тихо выдохнула и, не отводя взгляда, твердо произнесла:
– Так чего же мы тогда стоим? – Она вновь протянула руку. И увидела, как ее маленькая ладонь словно утонула в черном бархате перчатки.
Призрак ответил не сразу. Лишь склонил голову, и музыка, будто дождавшись их решения, сменилась – теперь это был «Дуэт Призрака и Кристины».
Призрак шагнул вперед, мягко потянул Софью за руку, разворачивая к себе, и она почти не почувствовала этого движения – настолько оно было уверенным и точным. Его ладонь легла ей на талию, и пальцы, даже сквозь ткань и бархат, показались горячими.
Он вел без усилий. Не так, как обычно ведут женщину в танце, уступая, подстраиваясь, – он просто вел, а ей оставалось только следовать за этой силой. Каждый поворот был широким и безупречным, каждый шаг – размеренным и тихим. …Точно так же, как много лет назад, смущенная донельзя и красная до корней волос тринадцатилетняя девочка повиновалась каждому движению молодого императора, пригласившего Соню на первый в ее жизни танец.
– Этот запах… вы специально выбрали его? Чтобы я вас узнала?
– О, вы помните, – его голос прошелестел близко, у самого уха, – тогда для вас это был особенный день. Впрочем, как и сегодня?
Она не ответила. Поворот, мягкий, почти незаметный, и зеркала снова блеснули отражениями. Но теперь Призрак и Белая Королева одни кружились в них, будто и не было в зале сотен гостей.
– Почему вы здесь? – спросила она тихо, не отводя взгляда от его глаз. И заметила, как в их глубине промелькнула тень усталости. Или воспоминания.
– Разве недостаточно просто желания увидеть вас? – Он слегка улыбнулся, но глаза оставались серьезными.
– Недостаточно.
– А если я скажу, что скучал? Что невыносимо страдал и не спал ночами оттого, что не могу видеть блеска ваших очей, ощущать тепло ваших рук, не могу услышать ваш нежный голос? – Его рука сильнее прижала ее к себе, и следующий поворот оказался почти неистовым. От отражений закружилась голова. Но Софья нашла в себе силы, чтобы негромко рассмеяться.
– Я бы очень удивилась, ведь я колдунья, вы не можете мне лгать. Вы что же, флиртуете со мной… Александр?
Она впервые назвала его по имени, хотя он сам когда-то просил об этом. Но у нее раньше язык не поворачивался обращаться к нему иначе, чем «ваше величество». Но сейчас, здесь, она была императрицей. А он лишь гостем, прибывшим без приглашения. Впрочем, о том, как он сюда попал, она будет думать потом. Сейчас важнее узнать зачем.
– О, боюсь, это бессмысленно, вы же видели меня в моем истинном облике. Но очаровать вас я, безусловно, буду пытаться изо всех сил. Тем более когда-то мне это удалось, без малейших сомнений.
– Я была ребенком. – Софья улыбнулась. И поняла, что уже совершенно не боится, чувствуя всем сердцем, что этот могущественный див не причинит никому вреда. И ей самой, как никогда, спокойно и хорошо. Может, оттого, что нахлынувшие на балу воспоминания детства не ушли, а получили продолжение. А может быть, потому, что Анастасия подала сигнал не раскрывать личность Призрака. Значит, дива знает, как он сюда попал и зачем. Императрица обратила внимание, что никто не пытается их прервать, бал продолжался и лишь некоторые смотрят на необычную пару с любопытством. Похоже, гости решили, что это просто часть представления. Отлично. Пусть так и думают. Не стоит никого пугать. Кроме Софьи, бывшего императора, похоже, никто не узнал.
– А ведь я даже рассматривал вас в качестве потенциальной невесты. Да, не удивляйтесь, степень нашего родства вполне позволяла брак.
Софья не удержалась и фыркнула.
– Да вы даже не узнали меня, когда увидели во время Прорыва!
– Увы. Я столько лет вас не видел, а дети растут. Но конечно, вы не были единственной кандидаткой, я говорил вам о потомках Романовых. Но и с вами нужно было что-то решать. Вы – колдунья, приближенная ко двору, это тикающая бомба. Вас нужно было… нейтрализовать.
– Ого… Вы так просто говорите, что собирались меня убить? Плохой способ очаровать.
– А по-моему, отличный. Я честен и открыт с вами. И почему вы сразу думаете об убийстве? Вашего дядю я перевел в Петербург, с повышением. А вас… можно было выдать замуж за границу, например. Впрочем, сейчас я жалею, что не женился на вас сам. Вы вполне могли понять и принять мою сущность.
– Ах, как мило. – Софья рассмеялась. – Значит, уйдя в скит, я избавила вас от мук выбора?
– Возможно, мне стоит об этом пожалеть… – проговорил он тихо, и это прозвучало совершенно искренне. Музыка стихла. Они остановились.
– Так все-таки… зачем вы здесь? – едва слышно в возникшей тишине проговорила она.
– Подарить вам рождественский подарок. Разве вы забыли? На том балу вы просили волшебный замок для фей на Рождество.
Он, не отпуская ее руки, двинулся к широкому панорамному окну, увлекая ее за собой. И все остальные гости, как по мановению волшебной палочки, последовали за Призраком и Королевой.
Софья осторожно подошла к огромному, покрытому по краям морозными узорами стеклу, выглянула на улицу и ахнула: внизу, на площади, переливался разноцветными огнями ледяной дворец.
Аверин почувствовал Александра, едва тот пересек коридор. В голове слегка загудело, и колдун принялся искать глазами Владимира. Но тот уже сам шел к нему.
– Давайте отойдем, – тихо проговорил див, – он уже связался со мной, с Анастасией и другими дивами охраны.
– И что он сказал? – спросил Аверин, убедившись, что из гостей никто их услышать не может.
– Он передал, чтобы мы не поднимали тревоги, и тогда его визит обойдется без каких-либо последствий.
– То есть он угрожал?
Ответить Владимир не успел. Кузя подлетел разноцветным вихрем и чуть не врезался в хозяина. И тихо прошипел:
– Он тут! Но просил никому не говорить, чтобы не напугать гостей.
– Вот как… – Аверин оглядел залу. Значит, его величество, как всегда, играет с ними. То, что незваный визитер передал дивам, можно было трактовать как угодно. Ясно одно – сейчас поднимать тревогу точно не стоит. По крайней мере, до того, как получится выяснить, зачем Повелитель Пустоши явился на бал. Люди танцуют, едят и веселятся. Их безопасность полностью зависит от правильности принятых колдуном решений.
– Где Анастасия? И я так и не узнал Иннокентия.
– Сейчас позову.
– Ты знаешь, кто он?
– Конечно. Все дивы, служащие в одном Управлении, пробуют кровь друг друга, чтобы облегчить поиски или опознание.
От толпы тотчас же отделился один из джиннов «царя Соломона».
– О! А второй, полагаю, Арсений… Надо же, князь Булгаков неплохо постарался с маскировкой, даже я не узнал, – Аверин усмехнулся, – впрочем, следовало догадаться, у кого тут может быть самая длинная борода. Хотя роста себе его светлость прибавил изрядно. Надо же. А я-то ожидал таких шуток от господина ректора. Кстати, его спутники. Диану я узнал, разумеется. Старший цыган, очевидно, Вознесенский. А парнишка?
– Младший цыган – див. Довольно слабый, не выше первого уровня.
– Хм… и зачем бы Меньшову брать с собой такого слабого дива?
Кузя прыснул и закрыл рот ладонью.
– В чем дело?
– Ха! Владимир, дедушке Меньшову удалось обвести вокруг пальца даже тебя! Это вовсе не див! Это же Афонсу!
Зрачки Владимира сузились, а ноздри едва заметно зашевелились, как будто бы див старательно принюхивался.
– Как это сделано? – спросил он, даже не пытаясь скрывать удивления. – От него ощущается сила, равная диву первого класса.
