Всё хорошо, всё хорошо, только этого мне не хватало. Всё хорошо, это просто совпадение, банальное совпадение. Только в сердце эхом отдавалась боль, и я понимала – это не совпадение, это реальность, и она гораздо страшнее, чем я предполагала.
ГЛАВА 8.2
Марк проснулся свежим, бодрым и что-то весело напевал, пока я варила кофе. В двери повернулся ключ. Ариша.
– Всем привет!
Дочка вошла на кухню и скользнула по мне взглядом.
– Мам, всё хорошо? Мы с девчонками в кино!
Я машинально кивнула. Конечно, всё просто прекрасно.
– Оля с нами, я потом думала её пригласить!
Кружка едва не выпала из рук. Нет, только не Оля. Ноги её в моём доме не будет.
– Конечно, приглашай!
Царев вошёл на кухню с видом довольного мартовского кота. Почему-то именно в этот момент я хотела запустить в него кружку с кофе. Со свежесваренным мной кофе и совершенно не жарить его блинчики на завтрак.
– Нет!
Я, поставив кофе на стол, продолжала жарить блинчики. Утро воскресенья так не проходило никогда. Всегда весело, шумно. А ещё мы пельмешки всей семьёй делали, и дети старшие приезжали.
Сейчас же царил негатив, атмосфера отчаяния так и давила.
– Что нет?
Ариша села за стол и недоумённо смотрела на меня.
– Оля здесь не нужна, и вообще, прости, но я против вашего общения!
– Мам, ты чего!
– Ничего! Оля нехорошая девушка! Это моё мнение!
– А моё мнение, мам, что мне двадцать, и Оля права, ты меня давишь! До сих пор мне платья выбираешь! Я уже взрослая и сама некоторые вещи решить могу!
Арина резко встаёт и идёт к себе. Я мрачно смотрю на блинную сковородку. Что? Мы с Аришей даже когда она маленькой была, ни разу не ссорились, а сейчас вообще подругами были. Что происходило в моей семье? Скажите мне, что…
– Рита, что опять? Чем тебя на этот раз Оля насолила?
Складываю блинчики и ставлю перед мужем. Царев, как ни в чём не бывало, накладывает на них клубничный джем, а меня разрывает от злости.
– Оля тебе вчера звонила ночью! Представляешь! «Марк, говорит, ты сказал звонить в любое время!»
Мой голос дрожит, я не его не узнаю, не себя. Мне так больно в этот момент, до жути…
Царев на меня смотрит. Пустота какая-то… Взгляд полностью отсутствующий. Вот-вот в нём желание было, восхищение мной, а сейчас раздражение.
Пустота…
– И что? Да, я сказал Оле звонить! У Павла своя жизнь! Оля одна! Света напивается, и Оля с ребёнком! Ей страшно и одиноко! Она столько лет в Испании прожила, здесь никого! Аришу не хочет в это вмешивать! Что с тобой? Ты же чуть её крёстной не стала! Девчонке двадцать лет! Отец, занятый своей жизнью! Дед больной, бабушка, которая ей особо не интересовалась, – она одна! Ей помощь нужна!
Словно под дых мне дают вновь. У меня всё было в порядке с сердцем, да что со мной такое, что…
– Марк, ты серьёзно?
– Да, серьёзно! Мне жаль и Олю, и малыша! Супер! Ты, Рита, уже в мой телефон лазаешь! Ладно, приятного аппетита!
Обычно восхищавшийся моими блинчиками, Марк не доедает и встаёт из-за стола. Он уходит, а я мрачно сижу с кружкой кофе в руках. Это точно сейчас всё происходит со мной?
ГЛАВА 8.3
Переделав дела по дому, я вошла в спальню. На кухне готовился обед, в духовке запекался пирог, который обожали мои домашние, – с яблоком и творогом.
Царев, даже не вдыхая ароматы, которые стояли в квартире, смотрел фильм, не обращая на меня никакого внимания.
– Может, мы поговорим?
Я осторожно присела рядом и замерла. У мужа был открыт мессенджер, и там… Судя по фото на берегу океана в купальнике, ему писала Оля. Кровь прилила к моему лицу.
– Я не мешаю?
Царев шумно вздохнул.
– Рита, хватит! Мне так за тебя стыдно! Взрослая тётка, пытаешься ребёнка обидеть!
Я прищурилась. Гнев нарастал во мне всё сильнее. Гнев, ярость – всё вперемешку.
– Ребёнок? Полуголая?
– И что? Все ходят в купальниках летом! Оля красивая, молодая! Тебе-то что?
– Мне не нравится ваше общение!
– И что? Я что-то делаю противозаконное? Можешь почитать! Мне скрывать нечего! Просто ты портишь о себе мнение!
Марк выходит из мессенджера и утыкается в телевизор. В носу щиплет.
– С появлением Оли эти дни всё пошло наперекосяк!
– Наперекосяк пошло всё с твоей больной фантазией, и, прости, я и подумать не мог, проживя с тобой столько лет, Рит, что ты будешь нести такую чушь! Я кино хочу посмотреть! Завтра трудный день!
Марк делает вид, что меня нет, а я сглатываю. Может, и вправду в его жизни меня больше нет, а я и не поняла… Может, и вправду…
ГЛАВА 9
С утра я проспала. Быстро хлопотала на кухне, делая завтрак. Ариша красилась у зеркала, а Марк, завязав галстук, ушёл в коридор.
– Я уехал!
От неожиданности я растерялась. Обычно мы дружно завтракали, пили кофе, и такого, чтобы муж уезжал без меня, ещё не было.
Да глупости, но всё же.
Мы всегда были вместе, завтракали, пили кофе и всё делали вместе.
Сейчас я ощущала себя странно, очень странно.
Такого странного ощущения у меня не было никогда. Мрачность и отчаяние.
– Может, позавтракаем и поедем вместе? Мы всегда вместе ездили!
Муж скользит по мне взглядом. Одно равнодушие – и не более. Будто я вообще никто. Просто чужой для него человек.
– Я не успеваю! Машина же у тебя тоже есть, Рит! Доедешь! Мне ещё в администрацию заехать!
– Папа, довезёшь меня?
– Ты тоже не будешь завтракать?
– Нет, мама, спасибо! Оля говорит, надо немного похудеть! Мы за платьями поедем, я должна быть в форме!
Оля… Как мило. Меня трясёт изнутри, но я не подаю вида, да и зачем.
– Ясно!
Поворачиваю и захожу на кухню. Боже, как же больно, как… Так, всё, Маргарита, вы взрослая сильная женщина.
Держите себя в руках, Маргарита. Хлопает входная дверь, а я сажусь на кухонный диванчик и чувствую, как по щекам текут слёзы. Ну вот и всё…
ГЛАВА 9.1
На работе в понедельник всегда аврал, и сегодня было не исключение.
Я уже в начале дня чувствовала дикую усталость.
Зайдя в администрацию, где правили муж и наш начмед, друг семьи и замечательный врач Костя, я остановилась рядом с Леной, нашим секретарём. Она поставила передо мной чашку с ароматным кофе.
– Марк Петрович полутра с новенькой что-то обсуждают! Не моё дело, Маргарита Дмитриевна, но она так разговаривает! Всего лишь студентка, а прямо… Вы мне честно скажите, я много лет у вас! Сами знаете, одна детей поднимаю! Вы её на моё место хотите?
В висках застучало. Я, не слушая Лену, толкнула дверь в кабинет мужа.
– Я же сказал: занят! – грубо рявкнул всегда интеллигентный Марк и тут же осёкся.
Ноги приросли к полу. За круглым столом муж… А рядом… Оля, которой очень идёт белый халат. Кофе, бельгийский шоколад. Вот как надо завтракать, жаль, я так не умею.
– Простите, что нарушила ваш завтрак! Ольга, вы можете выйти? Мне нужно поговорить с Марком Петровичем наедине!
Нахалка нагло смотрит на меня, а ногти впиваются в ладони. Нет, это всё не то. Этого не может быть… Просто не может быть…
ГЛАВА 9.2
Мне было сложно что-то думать. В этот момент вообще было сложно что-то делать. Странное такое ощущение, мерзкое… Будто бы в лужу дерьма упала, простите за сравнение.
Ольга встаёт, эффектно покачивает бёдрами и идёт к двери. Проходя мимо меня, обдаёт запахом дорогих французских духов.
Я слишком хорошо знаю, сколько они стоят, у меня тоже такие есть, но у них тяжёлый запах, и их нельзя использовать.
Это то же самое, что врачу – длинные яркие ногти. Вроде у Ольги они оранжевые. Я понимаю, что она не врач, но всё же… Оранжевые ногти.
– Оранжевые ногти? Вечерний парфюм из серии «Дольче Габбана»? Это не парфюм для утра или дня и не для врача точно! А ещё вы, смотрю, завтракаете! Приятного аппетита! Какие вопросы обсуждали?
О чём говорили? В какой цвет твоей протеже ногти перекрасить? Или парфюм ей выбирали?
Мой голос дрожит. Всё сильнее и сильнее. Царев мрачно смотрит на меня, а я сглатываю. Сейчас мне точно ничего не показалось, я хорошо видела, как он провожал её взглядом. Слишком хорошо, чтобы ошибаться, слишком хорошо…
ГЛАВА 9.3
– Хватит! От тебя уже дочь собственная отворачивается! Что ты устраиваешь?
Дыхание перехватывает.
– Как ты смеешь…
– Что значит, как я смею? Я говорю тебе правду! Ты совсем с ума сошла эти дни, или что?
Дверь приоткрывается, и в кабинет заходит… Павел…
– Я прошу прощения!
– Паша, заходи! Рита уже уходит!
Царев демонстративно смотрит на часы, а внутри меня всё замирает.
Будто меня кинжалом ударили. Адски и так пафосно. Будто меня перемололи на мясорубке, и я больше никто. Такое чувство, что все внутренности достали и всё живое вырывали из груди – адски и больно.
Я не писатель, не поэт, красивые метафоры не знала, но мне было больно, сильно больно.
– Я не ухожу! Паша, а Оля у нас работать будет?
Паша меняется в лице.
– Да! Я думал, так будет лучше! А что, Оля не справилась?
К лицу приливает кровь.
