Гости все не утихали. Наоборот. Они взволнованно обсуждали внезапную смерть, сравнивали ее с другими смертями! Даже оркестр перестал играть, понимая, что музыка сейчас неуместна.
«Шестой министр за этот месяц! И все от сердечного приступа!» – шелестели голоса, находя в этом тревожный знак.
– Быстро иди в свою комнату! – послышался строгий голос мужа. – Быстро!
Это слово забилось внутри, как второе сердце: «Быстро, быстро, быстро!» Я с ужасом смотрела на гостей, которые разошлись, обсуждая происшествие:
«Какой ужас!»
«Ах, жаль, конечно. Я очень надеялся на его помощь! Кто же теперь возглавит королевских министров? Норбер? Или Карсон?»
«Вы видели, что случилось?»
«Просто упал. Рухнул, как подкошенный!»
Глава 9
Все это превратилось в жужжание, в гул, под который я послушно покинула бал. Мне и самой не хотелось оставаться ни на минуту там, где можно убить человека одним прикосновением!
Я шла по пустому коридору и нервно оглядывалась. Дрожащие ноги ступали неуверенно. Меня трепало. А я никак не могла успокоиться.
Я стала свидетельницей преступления. А свидетелей обычно убирают. Почему он не убил меня? Он ведь мог?
Или, быть может, убийца решил, что два трупа одновременно – это подозрительно? Это уже не спишешь на случайность и возраст.
Мне сейчас больше всего на свете хотелось запереться в своей комнате. Я шагнула на лестницу, ведущую на второй этаж, из зала снова послышалась музыка.
Все слуги были заняты балом, поэтому коридоры были пусты.
Я постоянно оглядывалась, чувствуя, как внутри все дрожит и никак не может успокоиться.
Тяжело опираясь на перила, я с трудом дошла до середины лестницы, чувствуя, как чужие туфли безбожно натирают ноги. Я уже предвкушала момент, когда сниму их. Сдеру с моих несчастных ног и почувствую облегчение, сродни оргазму.
Внезапно музыка снова стихла. В гулком и пустом холле стало так тихо, что я даже услышала ускоряющееся биение моего перепуганного и настороженного сердца.
По моему горлу мерно прокатила слюна, а тело сжалось от тревоги. Дрожащая рука вцепилась в лакированные холодные перила. Чувство опасности мурашками пробежало по спине. Я резко обернулась. Никого…
Сиюминутное облегчение.
“Неправда! Неправда! Кто-то есть. Он здесь. Он рядом!”, – трясло меня изнутри, когда мои глаза внимательно смотрели по сторонам.
– Все в порядке, – прошептала я своим дрожащим коленям, понимая, что все не в порядке!
И тут я подняла глаза наверх и дернулась от ужаса. Он.
Он был там.
На самой верхней ступени лестницы.
Та самая черная фигура в маске. Он стоял неподвижно, словно статуя.
“Значит, я была права! Теперь он хочет убрать свидетеля!”, – выстрелило в голове.
Убийца сделал шаг вперед, а я стала дрожащей рукой сдирать с ног неудобные туфли. Одну, вторую… Одна упала между перил, вторая осталась на ступеньке. Я подобрала юбку и бросилась бежать вниз.
В этот момент я не думала. Перед глазами все казалось мутным. “Беги! Беги!”, – выстукивало сердце, а я не соображала, куда бегу. Главное – бежать! Бежать и не останавливаться.
Я всем телом ударилась о входную дверь, дрожащими руками нащупала ручку и распахнула ее.
Холодный ветер успел обжечь лицо и обнаженные плечи. Я успела сделать вдох, который ворвался в меня, замораживая все внутри, как вдруг меня резко дернуло назад.
– Куда ты собралась, моя конфетка? – послышался страстный, задыхающийся шепот.
Маска была так близко, что я слышала его дыхание совсем рядом. Он держал меня, я пыталась вырваться.
Глава 10
Я попыталась закричать, но мне крепко зажали рот. Перчатка заглушила мой крик, превращая его в жалобное мычание бессилия.
– Тише, – шептал голос, пока я дрожала от ужаса. – Тише… Не паникуй… Делай то, что я тебе скажу, конфетка, и ты не пострадаешь… Ты будешь меня слушаться?
Мое сердце подергивалось от каждого его слова, а я тихо простонала в его перчатку.
– М-м, – кивнула я, сглатывая.
– Какая ты умница, – шепнул голос.
Моей щеки коснулась бархатная маска. Я чувствовала, как по щекам текут слезы, а все тело дрожит.
Убийца что-то бросил на пол нам под ноги. Маленький пузырек взорвался под нашими ногами, а перед глазами все померкло от сверкающего дыма.
Я закашлялась, понимая, что мне нечем дышать и ничего не видно. А потом почувствовала, как проваливаюсь в темноту.
Это была настоящая темнота.
Без имени, без боли, без его голоса, шепчущего мне, как я не дотягиваю до прекрасной, совершенной Вайлиры. Здесь не было зеркал, которые шептали: «Не похожа! Он будет недоволен!». Не было весов, которые предавали меня каждый раз, когда я наступала на них. Не было слов: «Ты жирная!». Здесь я не была Талиссой. Не была жалким, раздражающим подобием другой. Я просто не существовала – и от этого было так сладко, так ужасающе уютно, что я готова была умереть, лишь бы не возвращаться.
Потом я почувствовала прикосновение. Мягкие, теплые пальцы коснулись моей груди. Словно поцелуй, придуманный тьмой.
Сначала – едва уловимое касание кончиков пальцев у основания груди. Я даже сначала не поняла, что происходит.
И в тот момент, когда я почти убедила себя в том, что это мне почудилось, я почувствовала тепло ладони на моей шее.
Рука недолго поглаживала мою щеку. Вслед за этим я ощутила жадное движение ладони, скользящей вниз и вожделенно сжавшей мою грудь.
Я задрожала, чувствуя, как одна из застежек на груди, замаскированная под украшение, внезапно ослабла.
Щелчок и шелест руки по жемчужинам на корсете.
Желание ударило вниз живота, как удар кинжалом – резко, глубоко, с такой силой, что я едва сдержала стон.
Мое тело безмолвно призналось мне, что ему это нравится, приятной дрожью и томлением внизу живота.
Я вдруг поняла, что скучала. По ласке, по поцелуям, по мужчине, который желает меня, а не призрак другой. И я чувствовала это восхищение и желание в жадности прикосновения.
Нужно было закричать. Громко, пронзительно, оттолкнуть руку, обжечь гневным взглядом: «Как вы смеете!».
Нужно открыть глаза. Но я не хотела. Словно мое тело отказалось мне подчиняться. Оно просто упивалось каждой секундой, каждым мгновением, каждым движением.
Я уже не та девочка из мира, где работают законы. В этом мире только магия. Здесь нет закона. Есть только власть. И тот, чья рука сейчас медленно, почти лениво, обводит мой сосок, заставляя его набухнуть от желания.
– Какая чувственная девочка, – послышался едва слышный шелест знакомого голоса.
Глава 11
Тихий. Низкий. Приятный, как и его движение пальцев на моей груди.
Внутри меня – глубоко, там, где я похоронила всё, что связано со мной – вспыхнуло томление.
Сладкое. Опасное. Унизительное.
Он чувствовал это. Чувствовал, как мое тело отвечает. И от этой мысли мне вдруг стало ужасно стыдно. Стыдно за то, что я не лежу без сознания. Что я уже очнулась. Что я чувствую все это. И ничего не делаю. Что я прикрываюсь обмороком, чтобы позволить себе снова ощутить себя желанной.
Я почувствовала, как мой сосок обжигает дыхание. Жаркий язык легко коснулся его, словно пробуя меня на вкус.
“О, боже…”, – вспыхнуло все внутри, когда язык прикоснулся к моей коже. Внутри все задрожало. Я едва сдержала движение бедер ему навстречу.
– О…о… сладкая… – послышался едва различимый мужской шепот.
От его слов по телу пробежали мурашки. Они возбуждали не меньше, чем его язык, ласкающий мою грудь.
Впервые за такое долгое время я не чувствовала себя статуей, из которой ваяют недостижимый идеал. Я чувствовала себя… собой.
Я лежала, боясь пошевелиться. Внутри все горело. Горело от постыдного желания, чтобы это не заканчивалось. Мне хотелось. Да! Я знаю, что это безумие! И мне ужасно стыдно за свои мысли, но… Мне хотелось, чтобы он взял меня. Прямо сейчас. И я бы… я бы… позволила… Наверное…
“Ты ведешь себя, как … как… шлюха!”, – задохнулась я, пытаясь задушить это желание внутри. Пристыдить. Заставить исчезнуть.
Это был голос моей совести.
Той, что ещё верит в порядок. В приличие. В право на выбор.
Совесть победила. Я шевельнула рукой, чтобы оттолкнуть его от себя, как вдруг. Но не смогла.
Стоило мне только пошевелиться, как все закончилось.
“Ты все сделала правильно!”, – произнес строгий внутренний голос, одобряя мое решение.
Я открыла глаза, и сердце вдруг испуганно дернулось, словно почуяв опасность.
Надо мной нависала та самая тень – всё ещё в маске, всё ещё безымянная, но теперь – не призрак, не галлюцинация от страха и боли.
Он был реален.
И это меня пугало. Он стоял надо мной, словно палач.
Я рванула сразу обеими руками – и сердце упало в пятки. Нет, мне не показалось.
Обе запястья были привязаны к изголовью кровати шелковыми лентами, крепкими, как цепи, но мягкими, как поцелуй палача. Осталось только расслабить руки, чувствуя свою беззащитность.
Ноги были свободны.
Свободны – чтобы бежать? Или чтобы он мог приказать мне раздвинуть их? Я предприняла еще одну попытку. Теперь я яростно извивалась, чувствуя, как ткань корсета впивается в рёбра, как кожа на запястьях горит от трения.
Убийца спокойно смотрел на мои тщетные попытки вырваться. И вот я устала. Совсем обессилила, понимая, что освободиться мне не суждено.
– Что… что все это значит? – дрожащим от страха и волнения голосом прошептала я, предприняв последнюю, отчаянную попытку, которая закончилась моим полным поражением.
Теперь мне оставалось только смириться с тем, что я полностью в его власти.
– Доброй ночи, – произнес похититель совершенно другим голосом.
Теперь в нем не было ни страсти, ни шепота, ни придыхания. И в этом голосе не было того мужчины, что ласкал меня языком и шептал «сладкая».
Холодный, властный, высокомерный, привыкший, что ему подчиняются беспрекословно голос вызвал у меня тревогу.
“Доброй? Он шутит? Разве… разве… – я посмотрела на свои руки, привязанные к кровати. – Разве можно назвать эту ночь “доброй”?
– Вы… вы сейчас шутите? – прошептала я едва слышно, глядя на тень, которую черный капюшон отбрасывает на его лицо и на бархат маски, скрывающей все, кроме глаз.
Глава 12
Он не ответил, словно не посчитал нужным. Только посмотрел на мои руки в бальных перчатках, которые я, превозмогая боль, пыталась освободить.
