– Такая страшная? – улыбнулась девушка.
– Блядушка! – улыбнулся я, произнеся на русском языке уменьшительно-оскорбительное слово, которое больше имело целью заигрывания.
– Козел! – так же на русском языке сказала Севия и показала язык.
– Так и есть! – согласился я, любуясь женой.
Может сделать перерыв? Пойти, пошалить? Нет, дело бросать нельзя. Нужно вначале закончить что-то одно, чтобы развлекаться к кем-то одной.
– Открой банку с огурцами на обед! И приготовь еду и на моих помощников! Фасоль, – сказал я Севии и проводил ее взглядом.
Вздохнув, продолжил лепить домну, обкладывая ветки вербы глиной, чуть замешанной на соломе.
Через час домна была готова, внутрь положен один слой угля, сверху выложены куски, надеюсь лимонита, после еще сыпанули угля и стали разжигать все это дело.
– Неси меха, Фелик, посмотрим, что вы там соорудили! – сказал я, зная, что конструкция парных мехов вышла годной, по крайней мере, на вид.
Неплохо, очень неплохо получилось. Я видел такие парные меха ранее, у тех же Руса с Гарольдом. Так вот, наши, нынешние, они ничем не хуже. По крайней мере, я не вижу принципиальных оплошностей в конструкции.
– Я начну, ну а вы, по очереди, продолжайте! – сказал я, присаживаясь за меха, начиная мерно управлять мехами.
Пошел процесс. Эх, сфоткать бы момент! На память для всего человечества. Я бы и расписался под фотографией, мол Верховный жрец и вообще красавчик, впервые пытается работать с железом.
Вот с такими моментами и приходит осознание, что не боги горшки обжигаю, что нужно искать и обретать, ну и так далее… всяких выражений в голове немало. Для меня уже из-за того, что создано, пусть и не основатель, приходит и понимание, что делать дальше, это очень сильно стимулирует.
– Как долго? – спросил Фелик.
– Работай, в обед сменишься, после пойдешь к солончаку! – сказал я и отправился к плотнику.
Условным плотником был один из всего-то четырех пожилых людей общины, дед Артач. Ну не доживали тут до преклонного возраста.
Дед плохо ходил, наверное имел какие-то проблемы с тазобедренным суставом. Сейчас кажется, что у мужчины одна нога короче другой, но раньше, как говорил Вар, Артач имел нормальные ноги. В будущем деду сделали бы операцию на тазобедренном суставе, поставили протез, да и делов, был бы, как огурчик. А тут, все, уже списанный овощ.
Дед голодал. Но Артач не выказывал никаких претензий к главе общины Вару. При этом он хотел быть полезным. Вероятно, такое желание привело к тому, что дед стал, может и лучшим, специалистом по «сидячей» работе. Он обрабатывал камень, кости, иногда работал с деревом. И даже тогда Артача вдоволь не кормили. Сильными должны быть воины! Чтобы быть сильным, нужно есть. Голодный воин не сможет защитить, или добыть зверя. Вот истинна, аксиома, не позволяющая думать иначе в сложнейших условиях местного существования. Хотя в общине Вара были некоторые отклонения от, казалось, непреложной правды жизни. Несколько больше кормили детей.
По моему разумению, тот, кто может стать ремесленником, должен быть обласкан любым обществом. Но тут мир суров, а отношения между людьми меряются количеством пищи. Я, наверное, ломаю прежние устои, создавая впечатление сытости и стабильности.
Так вот, Артач оказался выгодным приобретением. За то, что его кормят, он готов горы сворачивать, а за то, что его внучке, двенадцатилетней девчонке, дается приварок в виде молочных продуктов и яблок, мотивируется на еще большие свершения.
Мы с Севией, вернее, она сама этим занимается, создали своего рода «молочную кухню», где всем детям до замужества и женитьбы, но не старше шестнадцати лет, дают молоко, творог, сметану. Наши коровы дают больше сорока литров молока в день, а еще две козы. Так что хватает детям, как и болящим.
– Сделал? – спросил я у старика.
Тут – он старик, в будущем, не более чем предпенсионного возраста. А лет Артачу всего-то пятьдесят шесть.
– Сделал жрец, готово, как ты дал рисунок, по нему и сделал- сказал дед, а я стал рассматривать выточенное для арбалета ложе с прикладом, сразу двенадцать изделий.
Опять же, ну ничего особо сложного я не обнаружил. Максимально упростил конструкцию. Стремя придется сделать из веревки. Пока так, как только научимся что-нибудь делать с железом, заменим, конечно. Сладить плечо – так и вовсе для Артача пустяковое дело. Он луки делает, вроде бы неплохие. Одурели тут, в общине, что не кормят такого человека до сыта!
Так что дед и плечо к арбалету смастерит? И что остается? Крестовина, спусковой крючок, тетива.
Крестовина так же деревянная. Да! Дай Бог арбалеты получатся хотя бы на один полноценный бой. Но без дополнительного дистанционного оружия следующего боя не случится. Все равно спусковые крючки нужны и что-то, что будет фиксировать тетиву. Это один механизм и нисколько не сложный… Гвозди! Из соток сделаю! Сотки должно хватить.
– Дед, бери себе помощников, кормить буду хорошо, но работать придется много! – радостно сказал я.
Срослось! В голове все срослось, от чего стало очевидным, что это можно сделать. Раньше, опять же, не был уверен, что получится, а сейчас я все понял, увидел. И что еще хорошо, что не нужно требовать отдать на арбалеты готовые тетивы, что приготовили люди Вара для луков. Есть капроновая нить, большой моток.
– Внучку привлеку, – с опаской сказал, в то же время с некоторой вопросительной интонацией Артач.
– Нет! Нужны те, кто может быстро работать с деревом. Твоя внучка этого не сделает, – строго сказал я.
Попятно, что дед хотел подтащить внучку. Тут кормят, Артач ест с моего, пока еще сытного, котла. Так почему единственную близкую родственницу не покормить? Он, было дело, хотел экономить, да отнести внучке, но я не дал. Мне нужен сильный, сытый, работник, а не падающий в голодные обмороки.
– Хотя… – я остановился у выхода из сарая, ставшего и ремесленной мастерской Артача и его жилищем на время. – Пусть придет твоя внучка. Моей жене нужна помощница.
– Господь Бог наш не знает границ для милости! А ты слово Его несешь! – услышал я и даже немного испугался.
Не с огнем ли я играю? Религиозные чувства – они ведь сильные в этом времени, тут можно либо на вершину, либо… К лешему эти сомнения!
А что касается Севии, то на ней, на самом деле, уже и так немало работы. Она, по сути, рабовладелица, а работает, может и больше раба-Стасика. Нужно досмотреть скотину, которой много. Мы, ведь и общинных коров с конями забрали. А еще она занимается готовкой еды. Накормить семнадцать человек, в числе которых воины Армита, не так и легко. Нет, в будущем, подобное не составит труда. Закипяти воду, да брось туда макароны, заправь тушенкой, и все – готово. А, если нет макарон, круп, если нужно использовать чаще всего свежее мясо, часто и не разделанное? Когда нужно использовать тыкву, которой много, придумать, куда ее добавси или приготовить из ячменя лепешки, до того смолов муку.
Может мы просто сильно много едим? Вот сейчас перечислил и подумал, что трехразовое питание, да еще и такое разнообразное, на контрасте, недавнего голода общины, может и перебор.
А Стасика я отправил на охоту и не только. Нет, он не боец и не особый охотник. Но мы поставили на звериной тропе капканы и весьма вероятно добыть кабана. Таким образом, я еще и проверяю Стаса. В моей голове не складывается то, что он раб, при этом не хочет убежать. Да, я рискую тем, что потеряю стальные капканы, но лучше так, – потерять железяку, но остаться в живых. Стас живет в одном с нами доме, пусть на веранде, но рядом. Так что я должен быть уверен, что могу подставить ему спину и туда не прилетит стрела.
И таких проверок Стасик прошел уже с пяток. К примеру, я оставлю еду на столе, а с него потребую помыть полы в доме. Это для меня было бы нормальным, чтобы он поел со стола, раз осталась еда с завтрака. Но тут, как уже было сказано, культ еды и особое к ней отношение. По местным понятиям, если бы Стасик хотя бы отщипнул от куска вареного мяса, или съел ложку меда с открытой банки на столе, то подобное считалось посягательством на имущество хозяина. Залет жуткий! И он во время проверки ничего не съел. Вернее, не так… съел все, но до того спросил разрешения.
У Стасика есть еще одна задача, кроме проверки капканов. Он должен был разведать дорогу к геологическому разлому. На смотровой площадке я показал своему рабу, куда собирался идти за солью и белой глиной, определил ориентиры. Стасику предписывалось за день разведать обстановку по направлению к нужному месту, определить степень безопасности с одной стороны, а, с другой, вообще понять, можно ли за день туда-обратно обернуться, как и подходы верхом на лошади. Хотя, ехать на спине Ники, когда ей нездоровиться, не лучшее решение. Но Стасик ушел раньше, чем я узнал про недомогание кобылы.
Два часа я с умным видом и хмурыми бровями ходил по стройке и указывал всем, что и как делать. В моих указаниях не то, чтобы была существенная необходимость. Однако, пусть в этом времени люди очень работящие, но я заметил, что с моим присутствием работа идет более споро.
– Вар через час, – я замялся. – Когда тень увеличится на два шага, подойди ко мне к обрыву возле яблони. Туда, где вчера поставили навес.
– Глеб, меня семья ждет, сейчас время обеда, – сказал Вар, хитро заглядывая мне в глаза.
«Ты хочешь, чтобы я пригласил тебя на обед», – про себя догадался я о причине некоторой заминки.
– Отчего ты, Глеб, сытно и богато кормишь людей Армита? Они разве больше работают, чем мои люди? Еще недавно я считал, что мои люди становятся твоими. А со своими так не поступают, – слова Вара были наполнены отчасти обидой, отчасти некоторой вынужденностью.
Скорее всего, он озвучивает коллективное мнение. И это более, чем серьезно. Я же ни сном, ни духом о таких обидах и недосказанностях. А ведь именно из подобного в последствии выковывается и доверие, и верность, и многое другое, без чего не построить новое общество. Если, только это общество не будет без моего участия. Без меня и строить ничего не нужно, лишь жить по-старому, голодно.
– Вар, давай так, – я тяжело вздохнул, собираясь озвучить не самое привлекательное для меня решение. – Пришли моей жене в помощь Гавелу и еще нескольких женщин, и они будут готовить из продуктов, которые я дам, но на всех работников.
Звучит мое предложение, конечно же, справедливо, своевременно. Но, как же было жалко сейчас, задолго до урожая и «заблизко» до войны, тратить запасы.
Общий страх перед голодом сделал из меня продуктового дракона или Кощея. Я все чахну и чахну над немалым количеством провизии. В принципе, той же тыквы еще на неделю, если только ею и питаться. Есть подкопченные кости, те, которые можно было назвать в будущем суповыми наборами. Картофель, щавель, крапива. Не знаю на счет лебеды, но можно обойтись и без нее. Так что, тарелку супа можно предложить работягам без особого на то ущерба.
Чувствую себя президентом Республики Беларусь, незабвенным и незаменимым. Когда-то он сказал, что правительство, и он лично, всегда изыщет для рабочего белоруса тарелку супа. И на том не оскудеет государственный бюджет. Ох, и златоуст хозяин этих земель в будущем! Такое ощущение, что он прям пообщался с попаданцем из Бронзового века.
А щавелевого борща, да со взбитыми туда куриными яйцами, да со сметаной – вот, прям-таки и сам захотел.
– Я отправлю детей ловить рыбу в болотистых озерах. Там много вьюнов и карасей, – поставил меня в известность Вар, но было видно, что мое одобрение для меня важно.
– Скажи, старейшина, не потопнут они там? – спросил я, уж больно коробило сочетание слов «дети» и «болото», прям вижу, как из-за кустов выходят социальные работники из будущего, следящие за надлежащим присмотром за несовершеннолетними.
– Глеб, они родились на болотах и растут на болотах. Думаешь, не знают, как вести себя? С твоими крючками они наудят столько рыбы, что многим хватит. На Большой воде не нужно рыбу ловить, там нерест, а карась и вьют уже отнерестился, – усмехнулся Вар и решил все-таки добавить. – Женщин отправлю с ними, пусть рядом на лугу щавель да крапивы насобирают.
– Разумно. Но все же отряди с ними двух воинов. Может, от людей два воина и не отобьются, а вот какого зверя спугнут, – сказал я, подумал и добавил. – А крапиву нужно собрать, из нее ж одежду можно ткать.
– И то верно, но одежа из крапивы хуже, чем льняная, – сказал Вар со знанием дела.
Мне стоило только согласиться с этим. В душе не… знаю, какая там одежда из крапивы. Слышал когда-то «древнюю «песню» Петлюры про рубаху из крапивного листа… Исполнитель тогда сделал немалую рекламу подобного вида ткани, утверждая, что в ней не потеет тело, не зудит и даже не болит душа. Вот только рассвет этого коллектива пришелся на 90-е годы 20-го века, тогда могли и сильно приврать в характеристиках крапивной ткани.
Ну, а если убрать юмористическую мишуру, то вопрос ткачества и одежды стоит очень остро. Хроноборигены, наверное, до конца толком и не осознали, что сотканная одежда – это, и гигиена, хотя, что они вообще о гигиене знают, и удобство. Кроме того, это и красота, что несомненно повлияет и на демографическую ситуацию в нашей общине.
Всю одежду бывших хозяев дома, да и бандосов, как и моих убитых сослуживцев, я все раздал. Ну, как все? Все, что подходило мне, либо жене, естественно, оставил нам. Мне одежды хватит, возможно, и до конца жизни. Только армейского обмундирования имелось четыре комплекта, а еще добротный охотничий шмот. Это не говоря уже о том, сколько всяких джинсов, спортивок, толстовок, свитеров и всего прочего было разложено по шкафам в доме. Двадцать две пары трусов! Вон как!
Вот же я чертов гуманист и человеколюб! Это ж нужно так заботиться о других, живя самому в достатке. Прямо-таки чиновник из доброй сказки.
Пообедали весело. Еда и питье, наверное, одна из самых серьезных скреп для любого коллектива. Так что совместная трапеза придала энтузиазма и чувства коллективизма всей общине и даже нашим гостям. А еще через час я стоял у обрыва недалеко от большой яблони, ныне цветущей надеждами на большой урожай. Мои ноги слегка потрясывало. Момент был очень волнителен.
– Ну? Разбиваю? – задал я вопрос, скорее, самому себе, потому что никто, кроме меня не догадывается, что может, точнее, должно получиться. – Все готово.
Что включает в себя это самое «все» я объяснял своим подельникам заранее. В двух метрах от меня стояла массивная колодка, рядом лежал деревянный молот, только утром смастеренный, железный совок был здесь же. Вот только нормальных клещей не было, но, ничего, опыт извлечения печеной картошки из угля у меня имеется, достанем и крицу.
– Фелик, – обратился я к своему помощнику. – Сейчас разбиваем домну, извлекаем оттуда наши куски, кладем на колодку, ты придерживаешь, я отбиваю.
– А что здесь происходит, Глеб? – спросил старейшина.
– Ты все узнаешь, Вар. Для того тебя и позвал, – отвечал я, концентрируясь на процессе.
Молотком разбили домну. И при помощи совка и кочерги извлекли первый кусок будущей крицы. Я стал отбивать от шлака и угля будущую заготовку. Была проблема, не так немного все пошло, вспомнил. Нужно было обмыть вначале ожелезненния, после подсушить и чуточку обмазать глиной, тогда уже в печь. Но, сейчас просто немного грязнее выйдет. Так что не критично, главное, понимать, что происходит.
– Где кадка с водой? – спросил я у присутствующих.
– Сейчас! Сейчас! – засуетился Фелик.
Уже скоро я окунул раскаленный кусок лимонита, или уже неочищенную нормально крицу в воду.
– Замазываем печь, снова разжигаем и повторяем, – сказал я, разрубая топором кусок лимонита на две части.
Я решил, что подобную процедуру нужно повторить еще раз. Не знаю, сколько шлаков осталось, но до заготовки еще нужно потрудиться. Лучше сразу делать без халтуры, чтобы понимать, как добиться лучшего качества.
– Что это могло быть? Что ты делаешь? – с некоторым трепетом в голосе спросил Вар.
– А ты не догадался, – с улыбкой я отвечал ему.
– Металл? Ты можешь делать металл? Не только брать от того, что даровал тебе Господь Бог, но и делать? – испуганно, с некоем фанатично-маниакальном экстазом, спрашивал Вар.
– Да, Вар. Это будет железо! Теперь я знаю точно, что оно будет. А после мы станем ковать, первый нож я подарю тебе, Вар, – я окинул глазами присутствующим и с предельной серьезностью сказал. – Все должны молчать! Вар, обеспечь охрану Фелику! И всему тому, что тут будет происходить. Пока рано еще кому бы то ни было говорить. Я завтра уйду за белой глиной и еще кое-что проверю. Фелик, тебе подготовить как можно больше заготовок!
Какой я молодец, красавчик! Только недавно переместился в Бронзовый век из постиндустриального, а меньше, чем через месяц произошло перемещение в Железный век. В первом случае хрен знает, кто меня переместил, а во втором – я сам стал причиной смены эпох.
Глава 5
Глава 5
Блят, нахар! Мне дадут когда-нибудь нормально выспаться? Хожу, словно зомби. Ладно, когда по собственному желанию не хватает время на сон, из-за страстного времяпрепровождения со своей супружницей. Это понятно, здесь не на кого «катить бочки». Но, когда орут, поднимают панику, когда еще не наступил рассвет, только где-то далеко забрезжили сумерки будущего ясного дня?.. Вот это, действительно, блят, нахар.
– Эй, болезный! – выкрикнул я через окно на своем излюбленном «божественном» чердаке.
Общался на русском языке, лишь для того, чтобы привлечь внимание. Мимо пробегал кто-то из землекопов.
– Что происходит? – спросил я уже на местном наречии.
– Прибежал человек из дозора. Говорит, много лодок идет. Наши! Рыси! – обрадованно сообщал воин, работавший в ночную смену на «лопате».
– Никей, сука, не мог приплыть на пару часов позже, – сокрушался я, начиная одеваться.
– А мне поспать еще можно? Может нахар всех и поспим? – спрашивала сонная Севия, сгибаясь «кошкой» на уже скрипучей, ставшей такой от постоянных игрищ, кровати.
Я одевался и посматривал на это чудное существо и в голове закрался лишь один вопрос: идти встречать гостей или еще разочек наказать эту нимфетку. Внутри меня победил все-таки долг, но не супружеский.
– Кто бы не приехал, я все равно сегодня должен идти, куда наметил, так что ты за хозяйку, – не удержавшись, я все-таки погладил изящный изгиб талии лежащей на боку жены.
– Осторожнее будь. Ты же понимаешь, что огневики могут своих лазутчиков подсылать, а ты идешь в то место, рядом с которым они в прошлый раз высаживались, – проявила заботу Севия.
Я ей не ответил. Прекрасно осознаю степень риска, как и возможности, которые сулит добыча соли, ну, и белая глина, как ресурс, не будет лишней. А еще там, в будущем, будет построен кирпичный завод. Так что глины там и белые, и небелые, и серо-буро-малиновые. В этом отношении место, можно сказать, уникальное. А мысли насчет того, чтобы начать производство кирпича, есть. Не сейчас, конечно, для того, чтобы спокойно делать кирпич нужно многое, как и дорога к месту, решение всех внешних задач.
Но главное, что нужно – соль. Вчера вечером Фелик принес ту самую воду из солончака. Что сказать? Да, она чуть подсоленная. Выпариванием еще не занялись, но из двух третей ведра такой воды не думаю, что получится явно больше ста граммов соли. И это почти все, что накопилось за почти день. При этом, солончак мал, добыть там больше двух килограммов ценнейшего ресурса не получится. И пусть такие солончаки в округе имеются, но я думаю, что рентабельность их выработки будет слишком низкой, чтобы всерьез рассматривать такую технологию.
В то же время я помню, насколько была соленая земля у геологического разлома, словно ешь самую, что ни на есть соль. Только она хрустит на зубах, и с грязью. Так что я надеюсь, что работа в том месте, принесет в десятки раз больше соли, чем лесные солончаки.
– Ты еду собрала? – спросил я Севию, зашнуровывая отличные берцы, снятые мной у убитых бандосов.
– Собрала. Сало положила, тушенки, солянки, испекла овсяных лепешек, – отвечала полусонная девушка. – Вот пока ты возился со своими печами, все и сделала.
– Ну, ты ж моя умница, – сказал я на русском языке, который вполне уже понимала и Севия, а после поцеловал любимую жену.
Предупреждение наше сработало на «отлично». Я мог бы еще поспать не меньше сорока минут прежде, чем первая лодка речной армады вошла в наше русло реки. Дозор был организован на высокой возвышенности. Там, где в будущем будет располагаться деревня Судков и стоять памятник воинам Великой Отечественной войны. Это примерно в четырех километрах от нашего селения. Мало того, что там обрыв метров в сто над уровнем реки, что позволяло издали увидеть приближающиеся корабли, так еще и река делает изгиб, уходя в сторону. Это позволяло успевать дозорным добежать до селения и сообщить о приближении кого бы то ни было.
Я понимал, что с той стороны ждать опасности, скорее всего, не приходится. Однако, в главном селении Рысей могло произойти всякое, вот только что был очередной переворот. Так что лучше контролировать там, где это можно делать. Вот с другой стороны организовывать дозоры сложнее. Но и это не было основной причиной для того, чтобы отвлекать трех воинов на дежурство.
