Я вознамеривался взять подростков, еще троих мужчин и сделать маленький шажок для меня, но огромный шаг для всего человечества. Может уже где-то подобное и делают, но тут, в Поднепровье железа не производят, сильно слабея от нехватки металла. Может так быть, что именно металл, бронза, стали основой для создания первых цивилизаций и государств. Так что…
А намеривался я начать железоделательное производство с приготовления древесного угля.
Деревьев для строительства острога было навалено более чем предостаточно для работ на дня два-три. Теперь их нужно затачивать и вкапывать. А я занялся заготовкой поленьев для древесного угля. Все березки по близости попали под мое внимание и быстро, одна за одной валились на землю. Работала и моя бригада. Даже девчушка Тарка пыталась перехватить топор у ребят.
Эта девушка была сиротой, жила с братом, лишь на год старше ее, и я знал об отношениях Тарки с Нореем, потому не был против того, чтобы взять девушку под свое покровительство. Не то, чтобы слишком сердобольный, но так, по-мужски, нельзя поступать «сунул-высунул-ушел-забыл». Меня такой подход коробил, тем более в условиях, что ее, уже не девственницу, мало кто решится взять в жены. Однако, с приданным от меня, очередь выстроится.
К вечеру собралась большая, высотой в метра полтора, диаметром в пять метров, куча поленьев. Все это было немного обмазано смолой, после стали выкладывать сверху дерн. Водрузили на конструкцию большие жерди для устойчивости, чтобы не расползлась. И… подожгли. Теперь нужно было неустанно следить за тем, чтобы открытое пламя не прорывалось через дерн.
Жаль, очень жаль, что я не последователен в своих делах. Подготовку такого гурта для прожига древесного угля нужно было сделать еще раньше. Теперь не ранее, чем через две, а то и три недели, я буду располагать углем. Хотя для экспериментов может хватить и того угля, что я прожигал при топке бани и печи в доме. Он, наверняка, менее углеродист, но начинать работать можно с ним.
– Следить за холмом из дров нужно и ночью. От того распределите кто будет постоянно находится рядом! – инструктировал я подростков.
Вечером прошелся по всей грандиозной стройке и проинспектировал ее в присутствии «высочайшей комиссии» в составе Вара и старших воинов. Все строилось, работа кипела, результат уже был. Первые три метра будущего тына сооружены. И можно было, используя воображение, предположить, как будет выглядеть наш острог. Только три, потому как первоначально большая часть рабочей силы была брошена на заготовку бревен. Теперь их много, можно акцентировать внимание на выстраивании тына. Кроме того, прокопан ров на расстоянии пока пятнадцати метров, такое же расстояние было и готового вала, который, впрочем, решено выровнять. За ночь метров десять прибавится, вот и получится, что утром образуется больше двадцати метров пространства для установки заостренных бревен.
Стена казалась неприступной. Пять метров в высоту, при условии, что сложностью для штурмовиков станет и преодоление рва – это весьма существенно. Да, можно соорудить лестницы и перелезть преграду. Но, никто же просто так не будет смотреть, как враг преодолевает преграду. Еще не строились дозорные вышки, но уже было понятно, где и как их сооружать. Я надеялся, что подобного тут просто нет ни у кого, потому враг будет в растерянности и, наверняка, наделает глупостей.
Копать ров и насыпать вал не закончили и с наступлением ночи. Горели костры, благо веток было много, а погода благоволила. Тут бы следить, чтобы огонь не перебрался на лес, или даже на хозяйственные постройки.
– Утром мне нужна глина! – говорил я за столом, к которому пригласил Фелика.
Прав был Вар, этого парня нельзя зажимать в рамки военно-промысловой системы. Он любознателен, рукастый, не чета мне, быстро видит суть нужного. Встречал я таких людей, которые за что не берутся, все у них ладится. Нужно старинный приемник починить? Легко. Там подпаять, там подкрутить, все готово. Нужна конструкция над костром в условиях полевого лагеря? Так уже через пару часов целая срубная композиция стоит. Вот и Фелик был из таких.
– Еще вот это нужно сделать! – с показал рисунок с парными мехами. – Есть доски, есть кожа, клей.
Фелик, не забывая впихивать в себя ложки с медом, внимательно посмотрел на рисунок и кивнул в знак согласия.
– Когда это сделаешь, или кому доверишь, пойдем к болотам, – озвучил я планы на завтра. – Еще мне нужен кто-нибудь, кто умеет хорошо работать с деревом.
Да, я всерьез начал не только раздумывать на тему, но и реализовывать проект по созданию железоделательного производства. Может не время, нужно было бы полностью погрузиться в оборонительное строительство. Но когда это время будет?
Меня все никак не оставляли мысли о том, что племя Огня, это еще не все проблемы, и есть некие силы, что еще более могущественны. Аик рассказывал о том, что подслушал разговор, в котором один из воинов упоминал неких «старших братьев», числом немереным. Так что можно все время воевать, при этом не развиваться. Использую все боеприпасы, что тогда? Только крепости и выручат, а еще прогрессивное оружие, способное нивелировать меньшую численность воинов.
Не хватает людей, все равно не хватает. Еще бы человек двадцать. Есть чем загрузить. Да сделать бы самые простые арбалеты. Пусть они не будут бить и на пятьдесят метров, да хоть бы и на тридцать, но такое оружие даст неоспоримое преимущество. Вот я и хочу начать с того, чтобы вырезать штук десять лож, да прикинуть по размерам самих арбалетов, как и болтов к ним. Если в голове выстроится конструкция и будет очевидно, но подобное возможно, нужно ставить людей на производство болтов.
– Устал? – спросила Севия, когда я, уже за полночь, отправил Фелика.
– Устал, – отвечал я, посматривая на Мерсию.
Сегодня вечером она вела себя образцово, не ворчала, не доставала с вопросами. Видимо, чувствует, когда может играть на нервах, а когда такие игры для нее быстро закончатся позором и насилием. Я был готов, если бы теща начинала бурчание, или упреки, даже посадить ее в погреб. Хотя нет, она там быстро что-нибудь ценное сожрет.
– Давайте спать! – предложил я, с видом великомученика, подымаясь с табуретки.
– И не шумите там! Не одни живете! – и все-таки гадюку прорвало, не может не язвить.
– Пошумим? – игриво спросила Севия.
Я хотелось бы, но, действительно, устал, сильно устал. А завтра, с самого утра, еще и тренировки. Я осваиваю не только тесак, но и топорик, занимаюсь гирями и гантелей. Наконец-то и до перекладины и брусьев руки дошли. Да, дел много, но нужно быть сильнее.
– Не сегодня, – неуверенно отвечал я. – Не сегодня.
*…………..*…………….*
Интерлюдия.
Норей осваивался в роли лекса. В сложные времена он стал вождем и, несмотря на свою молодость, уже понимал, насколько его власть шатка и что без поддержки старших он не удержится и недели. Поэтому не стал сильно противится решениям Никея, сразу же провозгласив его своим дексом, правой рукой.
Никей тоже многое понимал, поэтому выстраивал систему сдержек и противовесов. На данный момент нужно было построить такие отношения, систему, где род Борна не стал бы правящим. Потому все мелкие роды, в которых, между тем были воины, получали почти одинаковые права и представительство в Совете Племени. Между тем, Норею предстояло взять в первые жены девушку именно из рода Борна. Второй женой – девушку из рода Армита.
Мало того, Никей сильно рассчитывал и на поддержку общины Вара. Но больше остального, он, этот хитроумный опытный воин, использовал имя жреца Глеба. До сих пор не утихали разговоры про все чудеса, продемонстрированные Верховным жрецом. Во-многом, это сдерживало властолюбивые потуги того же Борна. Но еще на смирение рода Борна влияло и вполне лояльное отношение к Глебу и Никею со стороны Корна.
На этих противоречиях и вел нескончаемые переговоры Никей, неизменно в присутствии своего брата Рыкея, которого уважали все воины племени Рысей, независимо от родовой принадлежности.
Остро стоял вопрос с родом Армита. После ослабления всех остальных, Армит, на ряду с Борном, стали силой, с которой нужно считаться. И то, что дочь главы рода, Мана, станет всего второй женой лекса, могло даже оскорбить Армита.
В таких условиях, быстро сообразив, Никей посоветовал Армиту съездить в общину, навестить Верховного жреца Глеба. Бывший наставник воинов, а ныне, декс, прекрасно знал главу дальнего селения с его страстью к хозяйствованию. Глава рода, как и предполагал Никей, сильно впечатался увиденным в общине. Теперь Армит становился верным союзником новой власти, которая частью опиралась на легенду и образ нового Верховного вождя, поощряя распространение новой религии.
Еще никто толком не знал, в чем именно эти новые верования, понимали только, что они не сильно противоречат существующему мировоззрению, но от того, какой таинственностью и сакральностью обладали недосказанности, что образовывались вокруг новой религии, люди тянулись ее познать. Много вопросов было задано жрецу Шариру, ставшему, вдруг, самым последовательным сторонником нового лекса.
Шарир признал верховенство Глеба и пересказывал его слова про единого Бога, про заповеди, по которым должен жить каждый, про силу и доброту единого Бога, скрывавшегося до того от людей, но решившего явить себя в самое сложное время, когда племени Рысей угрожала и все еще угрожает опасность. Жрец Рысей стал играть столь нужную для становления новой власти роль, что Никей все никак не отпускал Шарира в «Дом Бога» – именно так стали именовать место, где живет Глеб.
– Никей, я не хочу жениться дважды! – протестовал Норей, когда декс пришел уведомить его о принятых решениях. – Я лекс, я должен решать!
– Норей, ты выдержишь не менее, чем два поединка? Если хочешь принимать решения сам, то победи воина рода Борна, как и воина рода Армита. Сейчас их рода самые сильные, – приводил аргументы Никей.
– Я могу выставить вместо себя другого воина! – парировал Норей, не желающий лишь одного, женитьбы… конкретно на тех девушках, которые ему предложены.
– Меня? – понял задумку Никей. – Может проще тогда мне и стать лексом?
– Тогда против тебя будут и Борн и Армит и остальные рода, – усмехнулся Норей.
Новый лекс взрослел, быстро, так как к этому побуждала ситуация. Было бы ошибкой, преступлением, оставаться в детстве, когда стал правителем, пусть и сильно ограниченным Советом Родов, но без этого, в сложившейся ситуации, никак. Можно, конечно, организовать ритуальные поединки, победа в которых прибавляла бы легитимности правителю. Вот только за Нореем не стоит сильный род, который был у Хлудвага.
Род Норея был разгромлен. Ранее, когда лексом был отец Норея, Хлудваг, среди родственников было шесть десятков воинов. Все эти воины имели лучшее оружие, постоянно тренировались и сытно ели, что делало их сильными, рослыми и умелыми воинами. Но переворот Морвага убил многих родственников. Сейчас в главное селение съехались остатки некогда могущественного рода. Это было чуть более двадцати воинов-охотников, которые ранее жили в других небольших селениях Рысей и это позволило выжить. Все они поддержали Норея, понимая, что это единственное условие, которое позволит им и дальше иметь существенный статус, пусть и не такой высокий, как до того.
– Ты прав, лекс, мне не нужно это, быть во главе всех. Это убило бы Рысей. Мое место рядом с тобой, а главная цель – поддерживать тебя. Но и ты не совершай ошибок. Лекс может позволить себе жен по сердцу только, когда он сильный и за ним сильный род. Ты себе позволить такого не можешь, – нравоучал вождя Никей.
Норей не признавался, но он влюбился. Была девчонка в общине, с которой Норей встречался. Он пустил ей кровь, она доверилась ему. Это была девушка с именем Тарка. Они не признавались никому, что перешли грань, за которой только женитьба, либо презрение общества по отношению к девушке.
О связи Норея и Тарки знали все, они целовались, доставляли друг другу удовольствие, но не признавались никому, что уже все случилось. Знать о более тесной связи молодых людей могли только Глеб с Севией, которые слышали, а, может, и видели, как Норей был с Таркой. Мог знать и брат девушки, Сатор, с которым Тарка была по-родственному близка.
Теперь же Норей предавал и Тарку и не сдерживал свое слово, данное Сатору. Но как пойти против обстоятельств? Никак.
– Я хочу сразу третью свадьбу! – даже неожиданно для себя, заявил Норей.
– Что? Ты с ума сошел? Или Господь наградил тебя столь неуемной мужской силой, что и две молодых женщины мало? – Никей недоумевал.
Первая и вторая жена – это было обязательным для лекса. Показывало его статус, что может прокормить двух женщин, как и о мужской силе, что может даровать свое семя этим будущим матерям. Да, лексы, могли иметь и больше жен, но не в столь юном возрасте, а лишь тогда, как иные жены озадачены воспитанием детей и не могут полностью удовлетворять потребности мужа в общении. А сразу три жены? Никей не помнил, чтобы в один день мужчина женился сразу на двух женщинах, а тут третья.
– Кто она? Это, что? Та девка Тарка? Без роду, без племени, без отца и матери? У которой старший брат даже не стал воином? Ты понимаешь, насколько это глупо? – возмущался Никей. – Ты пустил ей кровь?
Норей молчал, не противясь возмущениям своего декса.
– Завтра я отправляюсь в общину, по всем вопросам обращайся к Рыкею, готовьтесь к войне! Делайте стрелы, копья, луки! Через три руки дней Рыкей поведет воинов к Дому Бога. Сюда прибудет Армит, чтобы поддерживать тебя и не допустить глупостей от Борна, – говорил Никей. – И никаких слов о Тарке, и что ты с ней был! Забудь ее! А не получится и боги… Бог оставит ее в твоем сердце, то возьмешь наложницей. Хотя и это будет сложным.
– И буду любить ее больше остальных, – пробурчал Норей, а декс только покачал головой.
Слаб лекс, не обладает вождь теми качествами, которые нужны в такое сложное время. Нужно было прижать всех, запретить право говорить против. Но для того, лексу пришлось бы победить даже не в двух, а в большем количестве поединков. Выставлять же другого поединщика, не проведя ни одного боя, сочли бы за слабость вождя.
Никей понимал, что сейчас он, скорее всего, более нужен Норею, но рвался в общину. С одной стороны он предполагал, что Глеб нечто удумал, для того посланник Бога и оставлял воинов Армита подле себя. И что надумал Верховный жрец, было предельно интересно Никею. Ну и была другая причина, почему Никей рвался в общину – гадюка Мерсия, являющаяся к мужчине даже во сне.
После того, как не стало Хлудвага и Мерсия оказалась вдовой, было утихнувшие чувства, разгорелись с новой силой. Теперь декс бредил, болел этой женщиной и рвался получить лекарство. Он силой ее возьмет, если та не захочет лаской, но теперь, когда Мерсия никто, а он, Никей, второй человек в племени, нет тех сил и преград, которые помешают мужчине принимать убойные дозы «лекарства».
А вечером прибыли люди от Глеба, три воина из общины, которые пересказали просьбу Верховного жреца прислать как можно больше людей для работ.
Глава 4
Глава 4
К вечеру получилось создать уже двадцать пять метров оборонительных укреплений. Учитывая, что всего периметр составляет более километра, такой успех мог показаться полным провалом. Однако, это не так. Во-первых, налажена работа, уже каждый знает свой маневр, не ищет инструмент, не теряется, что и как делать а идет и берет топор, пилу и лихо отрабатывает свой фронт. Кроме того, более двух сотен деревьев повалено, а к установке готовы чуть менее семидесяти обтесанных и заостренных бревен.
Вскрылись и проблемы, без них такие масштабные проекты не бывают. А строительство острога для нас – это грандиозный проект. Тем более, когда все впервые и таким неопытным, если не сказать более грубо, прорабом и архитектором.
Прежде всего, обнаружилась проблема, когда ров и вал образуются более медленными темпами, чем может выстраиваться стена. Пусть люди и копали ночью, не прекращали днем, но, элементарно из-за нехватки инвентаря, этот процесс отстает. В ход пошли даже вилы, которыми чаще взрыхляется грунт, который уже после убирается деревянными лопатами. Аутентичных лопат, и тех не хватает. Но эту проблему, как раз к утру решим. Нехватка инвентаря связана еще и с тем, что приходится две, а то и три лопаты использовать для вкапывания бревен на стену.
Но, как я уже говорил, а может не сказал, а лишь подумал, – все решаемо и по моим расчетам, через две недели, если и не будет полностью построен острог, то, по крайней мере, он уже приобретет достаточные оборонительные рубежи, чтобы резко ограничить путь внутрь периметра.
Кстати, получилось пристроить Мерсию. Она, оказывается, не работала лишь по той причине, что не нашла должности, достойной своему статусу. К слову, выдуманному в ее голове, статусу. Я попробовал свою тещу… Вот тут выдержать бы пошлую паузу, но, нет… Я попробовал ее в роли кладовщицы. И не прогадал. Выдача металлические орудия труда было принято женщиной, как необычайно статусная работа. А я получил пусть и склочную кладовщицу, но вместе с тем, умеющую контролировать выдачу, возврат, а, если надо, так и передачу орудий труда с одной строительной площадки, на другую.
Организованность второго дня массового строительства позволила мне не особо отвлекаться на процессы возведения острога. Я занялся иным.
– Тут? – спросил Фелик, указывая на заболоченное место, отличающееся буроватым цветом.
«Знать бы наверняка», – подумал я, но своему помощнику ответил утвердительно, не выказывая сомнений.
Уже через минуту грязь с бурым, в отдельных местах несколько красным оттенком, была накопана в железное ведро.
– Второе ведро насыпать? – спросил Фелик.
Парень чуть ли в рот ко мне не заглядывал. Признаться, это было приятно. Нет!!! Не то, что на меня восхищенными глазами смотрит парень, я не по этим делам, а потому, что я чувствую себя гуру, мудрецом, оракулом. Такое отношение льстило и я ловил себя на мысли, что периодически теряю связь с реальностью, упиваясь властью над любознательными подростками.
– Капни в той запруде, там может быть лимонит! – сказал я.
– А, понятно! – отвечал Фелик.
– Что тебе понятно? Ты знаешь, что такое лимонит? – удивился я.
– Не знаю, – отвечал парень.
– Тогда почему тебе все понятно? – выводил я Фелика на чистую воду.
– Что мне нужно будет знать, ты расскажешь. А что не нужно знать, не расскажешь, – парень пожал плечами.
Вот оно – проявление негативного оттенка при обожании и почитании своего учителя, в роли которого я виделся Фелику. Но я не гуру, не мудрец, которому открылся смысл мироздания, я человек, который никогда никому не преподавал, лишь был объектом для преподавателей и учителей. Так откуда мне знать, что и как доносить и чему учить, чтобы, условно «завтра», только наблюдать за работой? Выходить в семейных труселях на крыльцо и почёсывать свое… некоторые части тела, удовлетворенно улыбаться. Радоваться не от того, что чешущаяся оконечность получает свои порцию внимания, а потому, что работа кипит. Я учу Фелика для того, чтобы самому меньше работать. Вот такая я скотина ленивая!
– Давай так… – сказал я задумчиво. – Все, что не понятно, спрашивай! Никому на вопросы не отвечай, если только мне, но все и всегда спрашивай! Иначе у нас не скоро получится то, что обязано получиться.
– Хорошо, Верховный жрец, – отвечал Фелик.
– Иди вон туда, – я указал рукой на угол запруды. – Копни там, где красные камни, собери их!
Если я правильно понял, токак раз именно так и выглядит тот самый лимонит.
Сюда бы Серегу с Игорьком… Руса и Гарольда – такие они носили прозвища-позывные. Эти два товарища были фанатами на аутентичное производство. Казалось, что они прямо у себя в квартирах размещали домны и конструкции для обжигания горшков. По крайней мере, у них точно были гончарные круги. Рус жил в двухкомнатной квартире с бабушкой, мамой, папой, сестрой, и то умудрялся захламить балкон и работать на гончарном круге, а так же заниматься изготовлением деревянных фигурок и столовых приборов.
Так что эти два реконструктора, живущие за счет своего ремесла, наворотили бы тут шороху. Уже через пару лет все воины были бы в бронях и с железным, а то и булатным, оружием. Но я не они, я лишь тень от этих мастеров-фанатов. Надежда лишь на то, что нечто, мною увиденное, смогу воплотить в жизнь. Вот бы на денек в свое будущее! Этих двух, да еще с десяток энтузиастов, точно бы переманил в Бронзовый век и тогда… Да хрен им! Тогда я никогда не стал бы Верховным жрецом, приказы которого исполняются. Так… подручным только и был бы. Так что никаких дней в будущее. Либо насовсем вернуться, либо не возвращаться никогда. Серьезно? Я думаю о том, чтобы навсегда остаться в этом времени?
У меня было семнадцать кирпичей и еще может, три ломом. На самом деле – великое богатство. Жаростойкий красный кирпич сильно мог бы способствовать не только началу металлообработки в Поднепровье, но и еще большему развитию гончарного ремесла. Я думал над тем, чтобы разобрать либо печь в бане, либо переделать печь в доме. Там, несмотря на то, что было газовое отопление, сохранилась русская печь. Большая, массивная, с лежанками. Можно же сделать в доме что-то вроде камина, или, как назвала моя бабушка, – грубки. И тогда высвободилось бы немало кирпича.
Прежде всего, от такого поступка, меня остановила неуверенность в том, что смогу слепить что-то удобоваримое для отопления дома. Тем не менее, я был рад тому, что имел. Тем более, что полтора мешка цемента мне в помощь.
Замеряя рулеткой площади, я сооружал опалубку, создавая основу домны в виде идеального круга, диаметром в метр. Заливка фундамента позволяла сделать сток, отверстия для мехов. А также я надеялся на то, что можно будет не только придать эластичность железу с последующей долгой его обработкой, но и расплавить металл.
Имевшегося цемента хватило на то, чтобы не только залить фундамент – основу для печи, – но и чтобы соорудить стенки печи, толщиной в двадцать сантиметров, оставляя только с одной стороны пространство для извлечения крицы, ну, или стальных плямок. Это пространство можно будет после хоть глиной замазать. Можно же и свой цемент создать.
Но то дело будущего. Пока же нужно освоится в металлообработке на самых примитивных и менее ресурсоемких технологий. Так, через два часа рядом с будущей основательной домной, начала получаться временная. Я хотел провести эксперименты.
– Молока? – ко мне, замызганному в глине, подошла Севия с большой, литровой, кружкой молока.
– Угости вон этих! – указал я на Фелика и его компанию.
– Ника плохо себя чувствует. Хворая, – сообщила жена.
Я всполошился, встал, налился тревогой.
– Беременная она, это нормально! – поспешила меня успокоить Севия.
– Пугаешь! – сказал я с облегчением.
