– Так что? – не выдержал Войсил.
– Когда на Востоке вступают в род, они получают от рода землю, защиту, а роду службу. Роду отдают только десятую часть от всего, остальное свое, – озвучил я условия.
– Добро, Божена твоя. В церкве обвенчаем. Учи ея, страптивую, как бабой быть. Да отцу Михаилу скажешь, што крещен Кириллом – давай поснедаем, да обговорим все, – подвел итог глава рода.
В процессе еды, обговорили многое. Удивительным было то, что медовуху пил только Войсил, который при попе, по его словам, назывался Василием. У братьев церковные имена тоже были. Учитывая, что все мужчины были ратниками, Войсил не был главой рода, он занимал что-то вроде должность главнокомандующего. Служит он князю Владимирскому, но иногда решает некоторые задачи и за ростовского князя. Кроме того, Рязанский князь Ингвар Игоревич зачастую организовывал походы на половцев, куда в качестве доброхотов были и сотни с других княжеств, до пления Ингвара и Войсил гулял по степи.
Уезжать они собирались через дней 5, но из-за меня решено было этот процесс ускорить.
Глава 6. Эх, дороги, снег да туман…
Собрались на третий день и отправились в путь. Оставлять столько строений просто так – странно, не рационально, думал я до тех пор, пока не начали складировать пушнину и мясо. Четыре саней полностью загруженные. Что меня поразило, – возничим одних саней была Божена. Войсил же был верхом и постоянно объезжал наш небольшой караван, когда мы уже двинулись. Выявилось превосходство моего орловского тяжеловеса – он меньше уставал, был бодр и без видимой тяжести тянул мои сани.
Уже в пути я старался раговаривать со всеми, особенно шел на контакт Третьяк, быстрыми темпами поправляющийся. А вот Божена сторонилась меня, как и Войсил. Все вызнанное я укладывал в систему, о которой будучи историком, по крайней мере, читал.
Система феодализма на Руси, по крайней мере, в этой ее части, имела свои особенности. Род, в который я попал, живет с одной стороны отдельно и составляет собой силу. Традиционный, казалось вассалитет. Служба князю, который за это дает землю. Однако, не совсем так. Род может уйти от одного князя к другому, может сам решать к какой очередной авантюре подписаться. Так же, если на такой род нападет кто-то еще, то князь, скорее всего, промолчит, если агрессор так же на службе князя. Поэтому внутри своего же княжества безопасности нет и это вопрос самого же рода.
Интересным является и предмет веры. Создается впечатление, что церковным религиозным фанатизмом вообще никто не страдает. Имена используют нецерковные, поминают языческих богов. Нравы странные. Я намекнул, что хотелось бы пообщаться с Боженой, но мне строго ответили, что типа «до свадьбы ни-ни». Как в бане – так нужно брюхатить, как согласовали женитьбу – нет. И вот сейчас ждет дорога, которая приведет меня к новой жизни. Женитьба для меня стала, как бы, не важнее самого перехода и обретения новой жизни.
Через четыре дня мы выехали к большой стройке.
– Что это, ваше поселение? – спросил я подъехавшего Войсила.
– Не, то Новый град. – ответил сотник.
Вероятно, это был строящийся Нижний Новгород. Тогда что-то долго строят, уже года три как заложили тут город, а детинец только на треть сооружен.
В Новгород мы даже не зашли, мало того, обошли его по дуге и старались не попадаться никому на пути. Выйдя к Волге, мы и далее далеко не отходили от реки. По пути заходили на похожие заимки, где я в бане парился, ночевали и к нам присоединялись еще люди, в итоге нас собралось под две сотни и под пятьдесят саней, груженных всяким добром. Большая часть была безоружными людьми, даже женщины с детьми – оборванные, укутанные в рванину. Разговоры со мной практически не разговаривали, напротив, опасались и не приближались, что выглядело странным, учитывая все расспросы, которые учинили на хуторе.
Только когда ко мне в сани определили двух женщин и ребенка, а я пересел на Араба, нагрузив его поклажей, получилось немного выудить информации, которая заставила существенно задуматься о происходящем.
Прежде всего, высохшая с огромными мешками под глазами женщина – Злата рассказала, что ее выкупили у мордвы княжьи ратники. Была она по сути в рабстве у одного из мордвинских родов и попала туда еще года четыре назад, когда мордва сделала ответный набег на рязанское княжество. Мордвинские роды пожгли пограничные селения и увели часть людей в плен, где они, и не только, работали за еду, но и другим не брезговали. Вот ребенка и прижила, а от кого и не знает. Думала, что после рождения сына примут в род и ее статус изменится, но никто из местных не признал в ребенке своего сына. Узнал я и о том, что в нашем караване были выкупленные из половецкого плена.
Эти скупые новости натолкнули на мысль о роли отряда Войсила, который и оказался во главе всего этого исхода народов. Так, отряд был разделен на части, вероятно, на шесть-семь, которые занимались выкупом людей. Имелись временные жилища, причем на самой границе княжеств, степи и лесных массивов мордвы. Там и собирались люди. Но в том хуторе, где был я на третий день своего перехода не было лишних людей, а только сыновья Войсила, да Божена, которую не могли оставить без внимания родственники. Разведка? Там можно было встретиться с представителями половцев. Или я думаю категориями 21 века? Но как объяснить происходящее? И когда они смогли набить пушного зверя, если занимались разведкой? Вопросы, вопросы. Да и еще одно противоречие впилось в голову – «Мы то с князем ростовским повздорили, вроде как в опале, да только мужи мы княжьи». Ну, путь княжьи люди великого князя Владимирского. Но не вяжется и разлад с Василько Ростовским, который и в согласии со своим дядей был и его поручения выполнял. Интриги, интриги, а я все думал – такой красивый, нужный.
– Как живот, твой, сын божий Кирилл? – подъехал ко мне Вторак.
– Добре, да вот в незнании прибываю, – ответил я, в очередной раз, пытаясь поудобнее сесть в седле. После одного перехода верхом, ходить и сидеть не мог. А ведь на реконструкции битвы на Березине 1812 года был три раза в чине капитана или ротмистра. Тогда в такую же погоду часа три не слезал с коня и более-менее, а сейчас…
– Да, батюшка велел тебе не говорить. Смотрел на тебя, – сказал Вторак.
Понятно, изучал меня, сказал приглядывать, как я буду себя вести. Не глупо. Да и чего глупо должно быть – люди в 13 веке не были глупее людей 21 века. Я-то все в них вижу неких неписей, но это разумные люди, не затупленные интернетом. Наука не та, технологии, условия, но не глупее, может только немного наивнее.
– И что высмотрел? – спросил я слегка раздраженно. – И где Божена? И поговорить с ней не можно?
– Не можно, – строго сказал Вторак. – Чудной ты. Вот седло себе натер, а всю половецкую степь прошел.
– Так я больше на телеге, да в санях, – начал оправдываться я.
– А ратился якоже? В санях? – сказал Вторак и рассмеялся. – Батька говорить с тобой желает.
Вторак не стал больше ничего говорить, пришпорил коня и нарочито залихватски припустил в галоп.
Нужно поговорить – поговорим. Уже захотел сбежать и плевать на все, чего меня «мурыжить». Вот в Литву пойду, в этом или следующем году Миндовга призовут во княжение, а ему, наверняка пригожусь, да и город ремесел Новогородок – первая столица Литвы молодой с возможностями. Дождавшись очередной остановки каравана, я с трудом нашел Войсила.
Возле моего знакомого сотника находились семь человек, и они активно что-то обсуждали. До меня доносились только обрывки фраз. «Они половцев воюют», «два лета ужо», «не пойдуть», «да родичи они». И много других фраз, суть которых разобрать сложно.
– Кирилл! Ходь сюды! – сказал Войсил, уже как несколько минут заметивший меня, но не перебивал гвалт собравшихся.
Мне махнули рукой и я, спешившись, преобладая боль между ног, чтобы не показать себя комичным, пошел. Я не знал, как поступить, поклониться ли, или показать свой гонор, как поздороваться? Поэтому подошел и просто слегка поклонился без подобострастия.
– Корней, – начал сотник, непонятно зачем чередуя имена. – Ты прошел Дикое поле, был на полдень от него, поведай, что там и ведаешь ли о татаринах.
– Языков их я не ведаю, но ведаю о монголах, вы их татарами кличите, – начал я свой рассказ, желая под эту ситуацию выступить слегка Кассандрой. – Пришли они с Великой Степи, где жили родами. Но собрал их Тимучин, Чингизханом который прозвался, и стали они силой великой.
Если мой приход вначале был встречен с нескрываемым скепсисом, то, как я стал говорить – все замолкли и смотрели на меня как на «диво дивное».
– Стал он воевать с Китаем, – продолжил я. – Страной великой и древней. Они воюют с ним и сейчас, токмо частью воинства. Многие науки они взяли от своих врагов. Машины метательные мають, тараны и беруть города за седмицу и великие и малые. Всех бьют.
– Да не пужливые, говори, чего нам от них ждать, – не выдержал один из собравшихся.
– Охолони, Гаврила, дай сказать Корнею Владимировичу, – пресек Войсил.
– Покорили они многие земли и мстительны вельми, – продолжил я пытаясь контролировать свои слова, чтобы поняли, но это получалось все хуже. – Хорезмшах бежал и татары думают, что половцы его укрыли – вот и пошли они на половцев и воюют их. А еще татары били аланов – союзников половцев, я жил в аланских горах и конь мой от туда.
– Добрый конь, – не выдержал еще один из собравшихся, но понурился от жесткого взгляда Войсила.
– Так вот, половцы заступились за аланов и татары начали жечь их кочевья повсеместно. Ведут татар Джэбе и Субедей – великие воеводы. Войско их невелико – два тумена, – заметив некоторую растерянность, я решил пояснить. – Две сотни сотен.
Все ахнули и начали смотреть друг на друга.
– То великое войско, молви! – перебил меня уже сам Войсил.
– В улусах, так у них княжества называются, могут собрать и 6-7 таких войск. Но сильны они своим рядом. Воев добре учат и коли один провинится – убьют десяток, десяток с поля побежит – убьют сотню. Порядок сильный. А еще они разведывают все про супротивников своих. У Ченгиза есть мужи мудры, они все веды о землях записывают, личат и радят хану. Они уже ведают яко готовают воев на Руси, кольки могут выставить князья и другое.
– Откуль? – взрычал Войсил.
– От полоняных русичей, от купцов веницианских, от половцев, от своих воев, что на Русь ходят дозорами, от русских купцов. Воны ото всех веды берут и крепко думают. Сильный ворог, – сказал я, ожидая вопросов.
– А ворогов ли? Воны с половцами, да аланами воюють, на Русь не идуть, – спросил один из присутствующих, которых был по правую руку от Войсила.
– Вороги. Чингизхан навет дал – дойти до моря на Захаде. На пути Русь, угры, ляхи, франки. Они убивают всех, уважают силу, но Русь не едина – они едины, князья уделы делят, у них один сильный вождь, – говорил я и видел, что сказанное не нравится присутствующим.
– Сильны они числом, коли правду говоришь, – резюмировал Войсил. – Так что пойдут на Русь?
– Пойдут! – сказал я, разведя руками.
Глава 7. В пути
Совещание было распущено. Все разбрелись. Я, сел на коня, было попытался равануть к своим саням, но меня одернул сотник.
– Первак, подводу Корнея подвези сюды, – дал распоряжение сотник своему сыну. Обратился уже ко мне: – половцы просят князей ратится с татарами. По весне. Силы великие будуть. Мстислав Стары збирае раду у Киеве.
– Сколько смогут выставить? Десять тысяч, двенадцать? – вопросительно посмотрел я на Войсила, уже взлетевшего по-молодецки в седло.
– В путь, – прокричал сотник и уже обратился ко мне. – Мстислав Киевский, Удатный, да волынский князь, наш Василько, да рязанские. Много рати будет.
– Вот скажи, а кто у войску том наряд держать буде? – спросил я
– Так Киевский должон, токмо Удатный под него не пойдет, да и Даниил Романович волынский не пойде, – начал перечислять Войсил.
– Аще половецкие вои, что не пойдут под руку князей, – привел я еще один аргумент.
– Не, Котян половецкий, может и пойти, он Мстиславу Удатному тесть и он и просит. Но я сразумел. Правда твоя – князья не порядятся, кожный славу искать буде, токмо татар одолеть должно, – подвел итог Войсил.
– Так, коли одной ратью будут. Русские вои сильны, но наряду в них нет, – сказал я и обратил внимание, что Первак, обходя все сани, приближается к нам.
– А что робить то, оставить половцев? – как-то растерянно спросил Войсил. – Эй, Первак. Сторожу отправили? Божена в яком обозе?
– Дык это, вона не в обозе, на коне, – процедил Первак, съежившись, ожидая порицания.
– Во девка неуемная! Иди Первак, готовай одвуконь и уперед. Нехай Ульяна готовится – две сотни холопов, чады, да ты ведаешь усе, десяток Гаврилы возьми и вот, – Войсил протянул свернутый пергамент. – Это Далевиту даси.
Ну, наконец-то подъезжаем. В голове крутилось многое. Неопределенность моей судьбы и все происходящее все еще до конца не осознавалось. Какая-то виртуальная реальность. Как попаданцы, о которых прочитано было немало, так просто воспринимали новую реальность. Я, начитавшись фантастических книг, тоже был полностью уверен, что только я появлюсь, и все закрутится. Наполеона со снайперки, или там к Петру 1 сразу в советники и собутыльники, Меньшикова – торговать пирожками. А тут куда-то везут, женитьба эта. Нет, я не против – Божана хороша. Но это 13 век. О чем говорить? От женитьбы как бы дети! А как, зная, что через 13 лет все погибнут? С моим послезнанием я их может и спасу, но разоренная Русь, как в ней становиться кем-то. Разбить монголов – это да! И, глядя на этих измученных людей, полагая, что все они погибнут, я хочу спасти и их, но как это будет возможно? Пока моя социальная лестница продвинулась только с хвоста нашего каравана в его голову, но обольщаться не приходится. А еще груженные сани со спрятанной в специальном отсеке винтовкой, пистолетом, золотом и серебром. Но главным, как мне кажется, являются зеркала и семена. А для этого нужна земля. И еще какие-то интриги с Божаной. Может, настал момент, когда и про это можно спросить.
– А что с моим венчанием? – спросил я как бы между делом.
– А что не так? – спросил Войсил, но было видно, что он издевается.
А выражение эмоций не сильно изменились. Однако, чуть заметная ухмылка и отворот глаз явно говорит, что будут издиваться.
– Все так, но в чем вено, приданное какое? – спросил я, как посчитал, правильные вещи.
– А каб сто гривень? – вновь усмехнулся дядюшка, явно забовляясь ситуацией.
Получалось, если серебрянных гривен, то 20 килограммов серебром. С собой, может, у меня столько серебра и нет. Если в мой тайник съездить, то будет. Соотношение к золоту я не знал, но в принципе денег хватит. Тем более, что у меня шикарной чеканки монеты, а не продолговатые грубые пластины. Но в эту игру можно играть вдвоем.
– Серебрянных? – просил я. Как историк знал, что были серебрянные гривны и гривна кун, которая стоила дешевле.
– Как водится, – ответил Войсил, взявший себя в руки.
– Ну, добро – давай за Божену сто гривен, – ответил я после небольшой паузы, как в ни в чем ни бывало.
– Кха! Кха! – закашлял сотник. – Я? Кха.
– Ну, сватал ты мне яе, сотник? Табе и потреба! А я добро дал, бо девка пригожа, – моя очередь издеваться. – Но можно и землицы с холопами.
– Скоморошничаешь, отрок? – откашлялся Войсил и его тон стал серьезным.
– Так и ты неразумного отрока осмеиваешь, – парировал я.
– У Божены от Боявира поместье осталось и холопы. Да я дам табе два десятка холопов. А ты станешь моим родичем, выявиш собя, ремеслом, аль аще чем. Вот чудные зеркала есть, кони, – начал торговлю дядюшка.
– Коней не дам! – резко сказал я.
– Так о помете уже домовлялись, – сказал сотник.
– Помет дам, да и есть у меня сто гривень, но для поместья потребны будут, – сказал я и поморщился от очередного подпрыгивания в седле.
– Добрый муж будет у Божены и бронь у тебя добрая, – сказал Войсил и начал оборачиваться, кого-то выискивая. – Ждан! Отшукай Боженку и скажи, каб подошла.
– Добре, осмотрели мой скарб? – с некоторой претензией сказал я.
– А то як же! – как ни в чем ни бывало, ответил на мой выпад сотник.
В разговоре и не заметил, как лес прекратился, и весь обоз выкатился на лед реки. Вокруг были очищенные места, занесенные снегом, можно было предположить, что это были поля. На льду реки были видны следы коней, саней, видимо подъезжаем к месту. Судя по всему река – Ока, а мы находимся на марийской земле, или уже Владимиро-Суздальской. Прошли Нижний Новгород, подходим к Городцу? Но там какая-то история с отцом Божены. Тогда что? Может река Унжа?
За моими размышлениями я и не заметил, как прискакала Божена. Прямо амазонка в седле сидит увереннее меня, за спиной лук, сабля на левом боку. Ну и девушка. Даже для эмансипированного 21 века это как-то слишком.
– Дядько, ты кликал мя? – звонким очаровательно милым голосом спросила моя, вероятно, будущая жена.
– Так. Вона суженный твой о поместье пытает, – сотник небрежно махнул в мою сторону.
– Так доброе поместье недалече ад Унжи, холопами тиун там рядит, церква недалече, – начала рекламировать товар Божена.
– Так выйти за его хочешь? – с прищуром посмотрел Войсил на племянницу.
– Батюшка, Вышемира не хочу, – сказала Божана и потупила взгляд.
Так, Вышемир какой-то выискался.
–А Вышемир то кто? – посмотрел я на Божану. Красивая все же она.
– Так, чому я Божанку брал, а не в усадьбе оставил. Тот тать мог и на щит усадьбу узять, з йего станется, – сказал Войсил и пристально посмотрел на меня. – Оборону зладишь? Коли я рядом, вон не посмее, а так можа.
– А охолонить йего? Ты сотник, а вон кто есть? – на мой взгляд, задал я закономерный вопрос.
– Азм есмь сотник сторожи, вон полусотник крепостной сотни. Лука сотник добрый, но то не його справа, а Вышемир добрый вой, да вдовий, патки да девок, а тут Божана, так вон якоже. И девка пригожа и поместье рядом з йего. А токмо не могу власть над Божаной взять – одна вона ад брата мого. Эх! – сказал Войсил и махнул рукой.
– Божана, – обратился я к девушке. – Ты будешь моей?
Девушка потупила взгляд, спрятала подбородок в шубу и чуть видно кивнула. Выпрямилась и припустила коня.
Дальнейший путь прошел в разговорах в основном о монголах, Войсил распрашивал и об их вооружении, тактике и стратегии.
Глава 8. Унжа
Вскоре показалась крепость. Ничего грандиозного я усмотреть не смог. Небольшой ров в человеческий рост, вал в метра три, да стены в два человеческого роста. Конечно, сложно брать такие укрепления, но послезнания утверждали, что с использованием метательных машин взять подобную фортификацию не представляет никакого труда. Это просто мишень. Никаких каменных донжонов, равелинов перед крепостью, галерей и двойных ворот, простреливаемых все пространство бойниц. Да, не пуганные здесь еще люди.
