– Ты не имеешь никаких прав! Никаких! Ты сделал свой выбор пять лет назад!
Поворачиваюсь, иду к выходу, стараясь не бежать. Алиса плачет у меня на руках, люди оборачиваются, но мне все равно.
– ЛИЗА! – кричит Герман мне вслед. – ЭТО МОЯ ДОЧЬ!
Не оборачиваюсь, только на улице, в холодном декабрьском воздухе, я позволяю себе остановиться и дрожать. Алиса всхлипывает у меня на плече.
– Мама, почему дядя Герман кричал? – спрашивает она сквозь слезы. – Он плохой?
– Не знаю, солнышко, – шепчу, глажу ее по спине, пытаясь успокоить и себя, и ее.– Не знаю.
Но я знаю одно, что наша тихая жизнь только что закончилась. Прошлое нашло нас. И теперь придется с ним разбираться.
Глава 2
Лиза. 5 лет назад
Не узнаю себя, не узнаю ту девушку, которая отражается в зеркале в ванной комнате. Лицо бледное, глаза огромные от страха и… надежды? Не знаю. В руках дрожит тест, а на нем две яркие полоски смотрят на меня, как приговор.
Или как благословение.
Беременна. Я, двадцатилетняя студентка третьего курса, беременна от мужчины который старше меня на десять лет и которого я безумно люблю. Опускаюсь на край ванны, прижимаю тест к груди.
Две полоски. Две маленькие розовые полоски, которые изменили все.
– Лиза, ты там утонула? – кричит мама из кухни. – Завтрак стынет!
– Иду! – отвечаю, но голос предательски дрожит.
Прячу тест в косметичку, умываюсь холодной водой. Нужно взять себя в руки. Подумать. Решить, как сказать Герману.
Боже, Герман… Мой первый мужчина, моя первая любовь, моя вселенная. Мы вместе уже почти год и каждый день с ним – как в сказке. Он старше меня, успешный бизнесмен, а я… обычная студентка из обычной семьи.
Когда мы познакомились в кафе возле университета, я не могла поверить, что такой мужчина обратит на меня внимание. Красивый, умный, состоятельный – и выбрал меня. Простую девчонку, которая подрабатывает репетиторством, чтобы помочь маме с коммуналкой.
– О детях мы еще не говорили, – шепчу своему отражению. – Но он же меня любит. Он постоянно говорит, что я изменила его жизнь.
Вспоминаю наш вчерашний вечер. Как Герман забрал меня после учебы, как мы поехали к нему, а потом мы сидели на диване, смотрели фильм, потом занимались любовью, поздно вечером отвез меня домой. Мама так и не догадывается, с кем я встречаюсь.
– Лиза! – снова зовет мама.
Выхожу из ванной, иду на кухню. Мама стоит у плиты, помешивает кашу, она работает медсестра в районной поликлинике. Вырастила меня одна, папа ушел, когда мне было три года. Вся ее жизнь – работа и я.
– Что-то ты бледная. Не заболела?
– Нет, все нормально, – быстро отвечаю, садясь за стол.
– Экзамены скоро, волнуешься?
Киваю, хотя об экзаменах сейчас думать не могу. В голове одно: как сказать Герману? Когда? Где? Сегодня вечер пятницы. Обычно мы встречаемся у него, но я хочу что-то особенное. Романтичное. Достойное такой новости.
– Мам, – говорю, размешивая кашу, – можно сегодня вечером не ночевать дома? У Кати день рождения.
– Конечно, – улыбается мама. – Только не пей много.
Если бы она знала… Я больше никогда не смогу пить. По крайней мере, ближайшие девять месяцев. Девять месяцев. Срок показался огромным и одновременно крошечным. Через девять месяцев у меня будет ребенок. Наш с Германом ребенок.
После завтрака иду в университет, но сосредоточиться на лекциях не получается. В голове крутятся планы. Нужно заказать столик в хорошем ресторане. Купить что-то символичное – может, детские пинетки? Или соску? Нет, соску слишком банально.
На большой перемене звоню в «Комильфо» – ресторан, где мы с Германом были в первый раз. Заказываю столик на восемь вечера. На имя Архипова – пусть думает, что это сюрприз по другому поводу.
После пар бегу в ТРЦ, в детский отдел. Сердце колотится от волнения, иду между полок с крошечными вещичками и не могу поверить, что скоро это все понадобится мне. Нам.
Выбираю самые маленькие пинетки – белые с золотистой вышивкой. На размер новорожденного. Продавец упаковывает их в красивую коробочку с бантиком.
– Подарок? – улыбается она.
– Самый важный в жизни, – отвечаю и мой голос дрожит от счастья.
Дома быстро собираюсь. Надеваю нежно-розовое платье, Герман говорил, что в нем я похожа на ангела. Легкий макияж, его любимые духи. Коробочку с пинетками и тест прячу в маленькую сумочку.
Перед зеркалом репетирую речь:
– Герман, у меня для тебя новость… Нет, слишком сухо. Любимый, помнишь, ты говорил, что хочешь изменить свою жизнь? Нет, тоже не то.
В итоге решаю просто отдать коробочку и ждать его реакции.
В ресторан приезжаю в половине восьмого. Хочется убедиться, что все идеально – цветы на столе, шампанское охлаждается… Хотя мне теперь нельзя, но это неважно. Главное – момент.
– Добро пожаловать в «Комильфо», – встречает меня администратор. – Столик забронирован на имя Архипова?
– Да, на восемь часов.
– Но… – девушка смотрит в планшет, хмурится. – Господин Архипов уже здесь. Прошел минут десять назад. С дамой.
Мир качнулся.
– С дамой?
– Да, с блондинкой. Очень красивая пара. Заказали шампанское, просили не беспокоить…
Не понимаю, что происходит. Герман здесь? С женщиной? Может, это деловая встреча? Или родственница?
– Покажите мне столик, пожалуйста.
Администратор ведет меня через зал. Мой столик у окна, самый романтичный в ресторане. И за ним… Время останавливается.
Герман одной рукой держит ладонь девушки, в другой у него коробочка с кольцом. Напротив – ослепительная блондинка в дорогом черном платье. Она плачет. От счастья.
– Карина, – говорит Герман, его голос долетает до меня через музыку и разговоры, – выходи за меня замуж.
– Да! Герман, да! Конечно, да!– блондинка кивает, рыдая.
Он надевает ей кольцо на палец. Огромный бриллиант сверкает в свете люстр. Они страстно целуются, как люди, которые любят друг друга. Как мы целовались еще вчера.
Сумочка выскальзывает из рук, падает на пол. Коробочка с пинетками выкатывается, открывается. Крошечные белые башмачки для нашего ребенка лежат на мраморном полу ресторана.
– Девушка, с вами все в порядке? – чей-то голос издалека.
Не могу ответить. Смотрю на Германа, который целует свою невесту, и понимаю: я ничего не значу. Год отношений, признания любви, планы на будущее – все ложь. Красивая, сладкая ложь.
– Я так долго этого ждала, – плачет Карина. – Так долго надеялась…
– Прости, что заставил ждать, – говорит Герман, гладя ее лицо. – Нужно было разобраться с некоторыми… обязательствами.
Обязательствами. Я – обязательство?
Подбираю сумочку, пинетки. Разворачиваюсь и иду к выходу. Ноги ватные, перед глазами все плывет, но заставляю себя идти ровно. Не бежать. Не привлекать внимание. На улице ударяет ноябрьский мороз, но я его не чувствую. Внутри пустота. Холодная, звенящая пустота.
Добираюсь домой на автопилоте. Мамы нет – у нее смена до утра. В квартире тихо и темно. Прохожу в свою комнату, сажусь на кровать. И только тогда начинаю плакать. Рыдания рвутся из груди, сотрясая все тело. Прижимаю к животу коробочку с пинетками – все, что осталось от моих мечтаний.
– Прости, малыш, – шепчу сквозь слезы. – Прости, что у тебя такой папа.
Телефон звонит. Герман. Отключаю звук. Пусть звонит. Плачу до утра. Потом принимаю душ, завариваю крепкий чай и пытаюсь думать.
У меня есть выборы. Можно сделать аборт – никто не узнает. Можно попытаться связаться с Германом – рассказать о беременности. Пусть выбирает между мной и невестой.
Но представляю эту сцену и понимаю: не смогу. Унижаться не буду. Умолять не буду. Ребенок не должен быть орудием шантажа. Утром приходит мама. Одного взгляда на меня хватает, чтобы понять – что-то случилось.
– Лиза, что произошло? – садится рядом, обнимает. – Ты вся в слезах.
И я рассказываю. Все. Про тест, про планы, про ресторан. Про то, как рухнул мой мир за одну секунду. Мама слушает молча, гладит меня по голове. А когда я заканчиваю, говорит:
– Завтра же идем в клинику.
– Зачем?
– На аборт. Пока не поздно.
– Мама!
– Лиза, тебе двадцать лет! – она встает, начинает ходить по кухне. – Ты учишься, у тебя вся жизнь впереди! Зачем тебе ребенок от этого… от этого…
– Это мой ребенок, – говорю я тихо.
– Ребенок человека, который тебя предал! Который играл с тобой, пока встречался с другой!
– Ребенок здесь ни при чем.
– Лиза, будь реалисткой! – мама садится передо мной, берет за руки. – Как ты будешь растить ребенка одна? На какие деньги? Ты же еще студентка! Мы не потянет.
– Разберемся как-нибудь.
– Как? Ты не сможешь работать с маленьким ребенком. Мы едва концы с концами сводим…
– Мама, прошу тебя…
– Посмотри на меня! – она встряхивает меня за плечи. – Я родила тебя в двадцать три, думала – справлюсь. Твой отец тоже клялся в любви, а потом сбежал. Ты хочешь такую же жизнь?
– Нет, – шепчу. – Но я не могу… Не могу убить его.
– Это не убийство! Это разумное решение!
– Для тебя, может быть. Не для меня.
Мы спорим весь день. Мама приводит разумные доводы: молодость, учеба, деньги, будущее. Я не могу ей возразить – все правильно. Но каждый раз, когда думаю об аборте, внутри что-то кричит: «Нет!»
– Лиза, – мама садится рядом, обнимает меня, – я просто не хочу, чтобы ты повторила мои ошибки.
– Может, это не ошибка, – говорю я. – Может, это шанс.
– Шанс на что?
– На любовь. Настоящую. Безусловную.
– Ты всегда была упрямой. Как отец,– мама вздыхает, целует меня в макушку.
Но я уже решила. Этот ребенок – все, что у меня осталось от любви. Пусть любовь оказалась ложью, но ребенок настоящий. Я буду матерью. Хорошей матерью.
А Герман пусть живет со своей блондинкой и не знает, что где-то растет его дочь. Дочь, которая будет любить меня просто за то, что я есть.
Глава 3
Лиза
Алиса родилась 15 августа, в самый жаркий день лета. Я помню каждую секунду тех родов, долгих, мучительных, но завершившихся чудом. Когда акушерка положила мне на грудь маленький комочек, весь красный и сморщенный, я поняла: это и есть настоящая любовь.
– У вас девочка, – улыбнулась врач. – Красавица.
Красавица. Мой маленький ангел с крошечными кулачками и огромными темными глазами. Она даже плакала как-то особенно – не надрывно, а требовательно, словно говорила: «Мама, я здесь, займись мной!»
