Джордж Р. Р. Мартин
Рыцарь Семи Королевств
George R. R. Martin
A KNIGHT OF THE SEVEN KINGDOMS
Печатается с разрешения литературных агентств The Lotts Agency и Andrew Nurnberg.
Серия «Хиты экрана»
© George R. R. Martin, 1998, 2004, 2010
© Перевод. Н. Виленская, 2025
© Издание на русском языке AST Publishers, 2026
✧ ✧ ✧
Рае Голден,
за солнечные улыбки и картины,
радующие глаз.
Описанная здесь история разворачивается примерно за сотню лет до событий «Игры престолов».
✧ ✧ ✧
Межевой рыцарь
✧ ✧ ✧
Весенние дожди умягчили почву, и Дунку нетрудно было копать могилу. Он выбрал место на западном склоне небольшого холма – старик всегда любил смотреть на закат. «Вот и еще день прошел, Дунк, – говорил он, вздыхая. – Кто знает, что принесет нам завтрашний день?»
Один из завтрашних дней принес дождь, промочивший их до костей, а следующий – порывистый сырой ветер, а следующий за ним – лихорадку. На четвертый день старик слишком ослабел, чтобы держаться в седле, и скоро его не стало. Еще несколько дней назад он, покачиваясь в седле, пел старую песню о девушке из Чаячьего города, только вместо «Чаячий город» спел «Эшфорд». «В городе Эшфорде девушка ждет, хей-хо, хей-хо», – грустно вспоминал Дунк, копая могилу.
Вырыв достаточно глубокую яму, он поднял старика на руки и уложил туда. Покойник был маленький и тощий – без кольчуги, шлема и пояса с мечом он весил не больше мешка сухих листьев. Дунк же вымахал невероятно высоким для своего возраста – нескладный ширококостный парень шестнадцати или семнадцати лет (никто не знал толком, сколько ему). Ростом он был ближе к семи футам, чем к шести, и этот костяк только начинал еще одеваться плотью. Старик часто хвалил его силу. Он не скупился на похвалы – больше ведь у него ничего не было.
Опустив старика в могилу, Дунк постоял немного над ним. В воздухе снова пахло влагой, и он знал, что яму нужно засыпать, пока не пошел дождь, но ему тяжко было бросать землю на это усталое старое лицо. «Септона бы сюда, он бы прочел молитву – но нет никого, кроме меня». Старик обучил Дунка всему, что знал сам о мечах, щитах и копьях, а вот что касается слов…
– Я бы оставил вам меч, но он заржавеет в земле, – сказал наконец Дунк виновато. – Мне думается, боги дадут вам новый. Жаль, что вас больше нет, сир. – Он помолчал, думая, что бы еще сказать. Дунк не знал целиком ни одной молитвы – старик набожностью не отличался. – Вы были истинным рыцарем и никогда не били меня без причины, – наконец выпалил парень, – кроме того раза в Девичьем Пруду. Это трактирный мальчишка съел пирог вдовы, а не я, я ведь говорил. Но теперь это уже не важно. Да хранят вас боги, сир. – Дунк бросил в яму горсть земли и стал кидать во весь мах, не глядя на то, что лежит на дне.
«Он прожил долгую жизнь, – думал Дунк. – Ему было ближе к шестидесяти, чем к пятидесяти, а многие ли могут сказать это о себе? И ему довелось увидеть еще одну весну».
Уже вечерело, когда Дунк покормил лошадей. Их было три: сутулая кляча, на которой он ездил, рысак старика и Гром, боевой конь, которым пользовались только на турнирах и битвах. Большой бурый жеребец был уже не так силен и скор, как бывало, но глаза его еще сверкали, и дух не угас – из всего имущества Дунка он представлял собой самую большую ценность. «Если я продам Грома и старого Каштана вместе с седлами и уздечками, у меня наберется достаточно серебра, чтобы…» – подумал Дунк и нахмурился. Единственной известной ему жизнью была жизнь межевого рыцаря, который кочует от замка к замку, нанимается на службу то к одному лорду, то к другому, сражается за него и ест за его столом, пока война не кончится, а потом отправляется дальше. Время от времени, хотя и не столь часто, случаются турниры, а в голодные зимы межевые рыцари порой и разбоем промышляют, хотя старик никогда этого не делал.
«Я мог бы найти другого межевого рыцаря, чтобы ухаживать за его лошадьми и чистить ему кольчугу, – думал Дунк, – или отправиться в город вроде Ланниспорта или Королевской Гавани и поступить в городскую стражу, или…»
Пожитки старика он собрал в кучу под дубом. В кошельке содержалось три серебряных оленя, девятнадцать медных грошей и маленький осколок граната; главное достояние старика, как и у большинства межевых рыцарей, заключалось в лошадях и оружии. К Дунку перешла кольчуга, с которой он счищал ржавчину не менее тысячи раз. Унаследовал он также железный полушлем с широким наносником, пояс из потрескавшейся бурой кожи и длинный меч в ножнах из дерева и кожи. Еще кинжал, бритву и точильный брусок, поножи и латный воротник, восьмифутовое боевое копье из точеного ясеня с железным наконечником – и наконец, дубовый щит с истертым железным ободом, украшенный гербом сира Арлана из Пеннитри: крылатая чаша, серебряная на буром.
Дунк взял в руки пояс, не сводя глаз со щита. Пояс рассчитан на тощие бедра старика и будет ему мал, как и кольчуга. Дунк прикрепил ножны к пеньковой веревке, обвязал ее вокруг пояса и вынул меч.
Хороший клинок, прямой и тяжелый, из доброй, кованной в замке стали, деревянная рукоять обмотана мягкой кожей, головка эфеса из гладко отшлифованного черного камня. Без излишеств, но Дунку по руке, и он знал, как этот меч остер, поскольку перед сном постоянно точил его и смазывал. «Он подходит мне не хуже, чем старику, – думал Дунк, – а на Эшфордском лугу будет турнир».
✧ ✧ ✧
У Легконогой ход был мягче, чем у старого Каштана, но Дунк все-таки порядком устал, когда заметил впереди гостиницу – высокую деревянную мазанку у ручья. Теплый желтый свет, льющийся из окон, так манил, что он просто не смог проехать мимо. «У меня есть три серебряные монеты, – сказал он себе. – На это можно хорошо поужинать, а эля выпить – сколько влезет».
Когда он спешился, из ручья вылез голый мальчишка и завернулся в грубый коричневый плащ.
– Ты кто, конюх? – спросил его Дунк. Мальчишка был лет восьми-девяти на вид, бледный и тощий, с ногами по щиколотку в прибрежном иле. Самое примечательное в нем были волосы – вернее, их отсутствие. – Надо обтереть кобылу, на которой я ехал, и задать овса всем троим. Сделаешь?
– Если захочу, – нахально ответствовал мальчик.
– Ты это брось, – нахмурился Дунк. – Я рыцарь, к твоему сведению.
– Что-то не похож ты на рыцаря.
– Разве все рыцари похожи друг на друга?
– Нет, но и на тебя они не похожи. У тебя вон и меч на веревке висит.
– Ничего, держится – и ладно. Займись-ка моими лошадьми. Получишь медяк, если хорошо сделаешь свое дело, и тычок в ухо, если нет. – Дунк не стал дожидаться ответа, повернулся и прошел в дверь.
Он думал, что в этот час харчевня будет полным-полна, но она пустовала. Молодой лорд в красивом плаще из дамаста похрапывал за одним из столов, уронив голову в лужу вина. Кроме него, здесь не было ни души. Дунк нерешительно огляделся, но тут из кухни появилась бледная коренастая женщина и сказала:
– Можете сесть, где пожелаете. Что вам подать – эля или еды?
– И того и другого. – Дунк сел у окна, подальше от спящего.
– Есть вкусный барашек, зажаренный с травами, и утки – их мой сын настрелял. Что прикажете принести?
Дунк уже с полгода не ел в харчевнях.
– И то и другое.
– Ну что ж, вы достаточно большой, чтобы управиться и с тем и с другим, – засмеялась женщина. Она нацедила кружку эля и принесла ему. – Комнату на ночь не желаете?
– Нет. – Дунк очень хотел бы поспать под крышей, на мягком соломенном тюфяке, но деньги приходилось беречь. Ничего, и на земле отлично выспится. – Вот поем, попью и поеду в Эшфорд. Далеко ли до него?
– День пути. Как будет развилка у погорелой мельницы, поезжайте на север. Как там мой мальчишка – смотрит за вашими лошадьми или опять сбежал?
– Нет, он на месте. Маловато у вас гостей, как я погляжу.
– Половина города отправилась на турнир. Мои бы тоже туда подались, кабы я позволила. Когда меня не станет, гостиница перейдет к ним – однако мальчишке все бы с солдатами болтаться, а девчонка вздыхает да хихикает, как только мимо проедет рыцарь. Хоть убейте, не пойму. Рыцари устроены так же, как все прочие мужчины, и не вижу, почему участие в турнире должно повышать цену на яйца. – Хозяйка окинула любопытным взглядом Дунка: меч и щит говорили ей одно, веревочный пояс и домотканая рубаха совсем другое. – А вы никак тоже на турнир путь держите?
Дунк хлебнул эля, прежде чем ответить. Тот был сочного орехового цвета и густой – как раз ему по вкусу.
– Да. Хочу одержать на нем победу.
– Вон оно как, – с умеренной учтивостью отозвалась женщина.
Лорденыш поднял голову из лужицы вина. Его лицо под шапкой спутанных песочных волос имело желтый, нездоровый оттенок, подбородок зарос светлой щетиной. Юноша вытер рот и сказал Дунку:
– Я видел тебя во сне. – Дрожащий указательный палец нацелился на Дунка. – Держись от меня подальше, слышишь? Как можно дальше.
– Милорд? – с недоумением откликнулся Дунк.
– Не обращайте внимания, сир, – вмешалась хозяйка. – Он только и знает, что пить да толковать о своих снах. Сейчас принесу вам поесть.
– Поесть? – с великим отвращением повторил лорденыш и поднялся на ноги, пошатываясь и придерживаясь за стол, чтобы не упасть. – Меня сейчас стошнит, – объявил он. На его тунике запеклись красные пятна от вина. – Мне бы девку, но тут их не осталось. Все ушли в Эшфорд. Боги, я должен выпить еще. – Он нетвердой походкой вышел из зала, и Дунк услышал, как он поднимается по лестнице, напевая что-то себе под нос.
«Вот ведь горемыка, – подумал Дунк. – Но с чего он взял, что меня знает?» Дунк размышлял об этом, попивая свой эль.
Он в жизни еще не ел такого вкусного барашка, а утка была еще лучше – ее зажарили с вишнями и лимоном, и она не казалась такой уж жирной. Кроме мяса хозяйка подала горошек в масле и овсяной хлеб только что из печи. «Вот что значит быть рыцарем, – сказал себе Дунк, обгладывая последнюю кость. – Хорошая еда, эль и никаких затрещин». Он выпил вторую кружку, пока ел, третью, чтобы запить ужин, и четвертую, потому что никто ему в этом не препятствовал. Когда он расплатился с женщиной серебряной монетой, то получил еще пригоршню медяков сдачи.
Когда он вышел наружу, уже совсем стемнело. Живот его наполнился, а в кошельке немного полегчало, но Дунк отправился на конюшню в преотличном настроении. Внезапно там заржал конь.
– Тихо, парень, – произнес мальчишеский голос, и Дунк, нахмурясь, ускорил шаг.
На Громе в доспехах старого рыцаря сидел мальчишка-конюх. Кольчуга была длиннее, чем он весь, а шлем пришлось сдвинуть на затылок, чтобы не налезало на глаза. Мальчик был весь поглощен своей игрой и имел крайне нелепый вид. Дунк со смехом остановился на пороге.
Мальчик, увидев его, покраснел и спрыгнул наземь.
– Милорд, я не хотел…
– Воришка, – с напускной суровостью сказал Дунк. – Снимай кольчугу и скажи спасибо, что Гром не огрел тебя копытом по глупой голове. Он боевой конь, а не пони для детских забав.
Мальчишка снял шлем, бросил его на солому и заявил с прежней дерзостью:
– Я могу на нем ездить не хуже тебя.
– Замолчи и перестань дерзить. Быстро снимай кольчугу. Что это взбрело тебе в голову?
– Как же я смогу ответить, если буду молчать? – Мальчишка вылез из кольчуги, как ящерица.
– Если я спрашиваю, можешь открыть рот. Подними кольчугу, отряхни ее и положи туда, где взял. Полушлем тоже. Ты покормил лошадей, как я велел? И вытер Легконогую?
– Да. – Мальчик стряхивал с кольчуги солому. – Ты ведь в Эшфорд едешь? Возьми меня с собой.
Хозяйка гостиницы не зря беспокоилась.
– А что скажет твоя мать?
– Мать? – сморщился мальчик. – Ничего не скажет – она умерла.
Дунк удивился: разве малец – не хозяйский сын? Наверное, просто работник. Голова слегка кружилась от эля.
– Ты сирота, что ли? – спросил он.
– А ты?
– Был когда-то, – признался Дунк. «Пока старик не подобрал меня».
– Я могу быть твоим оруженосцем.
– Оруженосец мне ни к чему, – сказал Дунк.
– Каждому рыцарю нужен оруженосец, а уж тебе тем более.
Дунк замахнулся:
– Сдается мне, что ты все-таки получишь по уху. Насыпь мне овса в мешок. Я еду в Эшфорд один.
Если мальчуган и испугался, то не подал виду. Еще миг он постоял с вызывающим видом, скрестив руки, и, когда Дунк уже был готов сдаться, он повернулся и пошел за овсом.
У Дунка отлегло от сердца. «Жаль, что нельзя… Но тут ему хорошо живется, куда лучше, чем было бы в оруженосцах у межевого рыцаря. Я оказал бы ему дурную услугу, взяв с собой».
Чувствовалось, однако, что мальчик сильно разочарован. Дунк, сев на Легконогую и взяв за повод Грома, решил приободрить его немного.
– На, парень, держи. – Дунк бросил медную монетку, но мальчик даже не попытался поймать ее, и она упала в грязь между его босыми ногами.
«Ничего, поднимет, когда я уеду», – решил Дунк и послал кобылу вперед, ведя за собой двух других лошадей. Луна ярко освещала деревья, и безоблачное небо было усеяно звездами. Даже выехав на дорогу, Дунк все еще чувствовал спиной угрюмый взгляд маленького конюха.
✧ ✧ ✧
Тени уже начали удлиняться, когда Дунк остановился на краю широкого Эшфордского луга. На травяном поле уже стояло больше полусотни шатров, больших и малых, квадратных и круглых, парусиновых и шелковых; но все они были яркие, и длинные флаги колыхались на срединных шестах. Луг пестрел красками, словно полевыми цветами: винно-красными и желтыми, как солнце, бесчисленными оттенками зелени и синевы, густо-черными, серыми и пурпурными.
Старик служил кое с кем из этих рыцарей, других Дунк знал по рассказам, которые слышишь в тавернах и у костров. Хотя искусством чтения и письма Дунк так и не овладел, в геральдике старик натаскивал его беспощадно, даже и в дороге. Соловьи – это герб лорда Карона из Марок, столь же искусного в игре на большой арфе, как и в обращении с копьем. Олень в короне – это сир Лионель Баратеон, Смеющийся Вихрь. Дунк разглядел также охотника рода Тарли, пурпурную молнию Дондаррионов, красное яблоко Фоссовеев. Вот лев Ланнистеров, золотой на багровом поле, вот плывет темно-зеленая морская черепаха Эстермонтов на бледно-зеленом поле. Бурый шатер со вздыбленным красным жеребцом мог принадлежать только сиру Ото Бракену, которого прозвали Бракенским Зверем, когда он три года назад убил лорда Квентина Блэквуда на турнире в Королевской Гавани. Дунк слышал, что сир Ото нанес своим затупленным топором такой удар, что проломил и забрало, и лицо лорда Блэквуда. Здесь присутствовали и блэквудские знамена – на западном краю луга, подальше от сира Ото. Марбранд, Маллистер, Каргилл, Вестерлинг, Сванн, Маллендор, Хайтауэр, Флорент, Фрей, Пенроз, Стокворт, Дарри, Паррен, Уайлд – казалось, каждый знатный дом запада и юга прислал в Эшфорд хотя бы одного рыцаря, чтобы поклониться королеве турнира и преломить копье в ее честь.
Но как бы красивы ни были эти шатры, Дунк знал, что ему среди них места нет. Поношенный шерстяной плащ – вот и все, чем он располагает для ночлега. Лорды и рыцари обедают каплунами и молочными поросятами, а у Дунка только и есть что кусок жесткой, жилистой солонины. Он хорошо знал, что, остановившись на этом веселом поле, вдоволь хлебнет и молчаливого презрения, и открытых насмешек. Будут, возможно, и такие, которые проявят к нему доброту, но это в некотором роде еще хуже.
Межевой рыцарь не должен ронять своего достоинства. Без него он не более чем наемник. «Я должен заслужить свое место среди них. Если я буду сражаться хорошо, кто-нибудь из лордов может взять меня к себе на службу. Тогда я окажусь в благородном обществе, каждый день буду есть свежее мясо в трапезной замка и ставить на турнирах собственный шатер. Но сначала я должен проявить себя в деле». Дунк неохотно повернулся спиной к турнирному полю и увел своих лошадей в лес.
В окрестностях большого луга, в доброй полумиле от города и замка, он нашел место, где излучина ручья образовала глубокую заводь. Берег густо зарос камышом, и высокий раскидистый вяз закрывал поляну листвой. Весенняя травка, зеленая, как чей-нибудь рыцарский стяг, была мягкой на ощупь. Красивое место, и оно никем не занято. «Это и будет мой шатер, – решил Дунк, – с кровлей из листьев, зеленее, чем знамена Тиррелов и Эстермонтов».
Обиходив первым делом лошадей, он разделся и вошел в пруд, чтобы смыть дорожную пыль. «Истинный рыцарь должен быть чист и телом и душой», – говаривал старик, и они мылись с головы до пят каждый лунный оборот, невзирая на то, дурно от них пахло или нет. Теперь, став рыцарем, Дунк поклялся всегда придерживаться этого правила.
Он посидел голый под вязом, обсыхая и наслаждаясь весенним теплом. В тростнике лениво порхали стрекозы. «Их еще называют дракончиками, хотя на драконов они ничуть не похожи». Не то чтобы Дунк хоть раз в жизни видел драконов – а вот старик видел. Дунк раз сто слышал от сира Арлана историю о том, как маленьким мальчиком дед повез его в Королевскую Гавань и там-то они видели последнего дракона за год до того, как тот издох. Это была самка, маленькая, зеленая и чахлая, с поникшими крыльями. Ни одно ее яйцо так и не проклюнулось. «Говорили, будто ее отравил король Эйегон, – рассказывал старик. – Третий Эйегон – не отец короля Дейерона, а тот, которого прозвали Драконьей Погибелью или Эйегоном Несчастливцем. Он боялся драконов, потому что видел, как его собственную мать сожрал дракон дяди. После смерти последнего дракона лето стало короче, а зима длиннее и суровее».
Солнце зашло за деревья, и стало холодать. У Дунка по коже побежали мурашки. Он выбил рубаху и штаны о ствол вяза и оделся. Завтра он поищет распорядителя игр и запишется, а вечером он должен заняться другими делами, если надеется участвовать в турнире.
Ему не надо было смотреть в пруд – он и так знал, что не слишком похож на рыцаря, поэтому он повесил щит Арлана за спину, чтобы виден был герб, стреножил лошадей, пустив их пастись на густой зеленой траве под вязом, и пешком зашагал к турнирному полю.
✧ ✧ ✧
В обычные времена луг служил местом гуляний для жителей города Эшфорда, что стоял за рекой, но сейчас он преобразился. За одну ночь здесь вырос другой, шелковый город, больше и красивее каменного. Дюжины торговцев поставили свои палатки по краю поля – здесь продавались сладости и фрукты, пояса и башмаки, кожи и ленты, посуда и драгоценные камни, пряности, перья и прочие товары. Жонглеры, кукольники и фокусники бродили в толпе, показывая свое искусство, тут же толклись шлюхи и карманники. Дунк бдительно придерживал свой кошелек.
