– Хватит, Алесса, ты же понимаешь, отец не может перечить воле короля. И ты тоже! Просто смирись и сразу увидишь, что даже в твоем положении есть свои плюсы.
– В моем положении? – я хмыкнула, отрывая взгляд от своего отражения, и посмотрела на мать. – Правда? И какие же?
– Я вчера говорила. Твой жених баснословно богат, он правая рука короля, командующий армией и Первый лорд королевства. Представь, сколько девушек на выданье могут только мечтать о такой партии? А тебе все это на блюдечке принесли. Так что бери и не морщись!
Я отвернулась. Продолжать разговор было бессмысленно.
Мама тоже это поняла, потому что крикнула служанкам:
– Несите платье! Пора ее одевать.
Когда моя мама стала такой жестокой? Ладно отец, он никогда не проявлял особой любви к своим детям, особенно к нам с Амандой – двум старшим дочерям, которые должны были родиться мальчиками и унаследовать состояние.
Правда, теперь наследовать нечего. Новый король все отобрал за прошлые грехи. А теперь отбирает и то, что принадлежит мне по праву рождения – мою свободу и будущее.
Я молча позволила облачить себя в пышное белое платье. Оно было очень красивым – узкая талия, много кружев и драпировок, лиф расшит белым жемчугом. К платью полагались свадебные украшения, присланные женихом: тиара, два широких наруча с гравировкой и ожерелье из плотных круглых бусин в три ряда.
Я пожала плечами.– Ох, да им же лет пятьсот как минимум! – у мамы загорелись глаза, когда она открыла большой, окованный серебром ларец. – Посмотри, Алесса, сейчас такое уже не делают!
Мама подождала, пока служанки закрепят фату, и водрузила тиару мне на голову. Серебряный обруч оказался тяжелым и неудобным. Затем надела мне наручи. Они обожгли холодом мои руки. Последним застегнула ожерелье. Оно обхватило мою шею плотным кольцом, сдавило так, что стало трудно дышать. А может, мне все показалось, потому что через пару вдохов это ощущение прошло.
– Какая же ты красавица! – мама смахнула с ресниц умильную слезу. – Остался последний штрих! Где пелерина?
Вопрос был адресован горничным.
Мне на плечи опустился белый мех – мягкий и легкий, как лебединый пух. Это был подарок от самого короля, которого в нашем доме однажды предали. Своей щедростью его величество Йондер Третий дал понять, что не потерпит отказа. Альтернативы у моего брака не было. Король, которого прежде прозвали Нежным за любовь к цветам и пению, уже доказал, что может быть очень жестоким. Моя свадьба тому пример.
– А ручки сюда спрячешь, если замерзнут, – мама сунула мне белую пушистую муфту.
Я равнодушно взяла ее и прижала к груди.
Все, что сейчас было на мне надето, начиная от шелкового белья и заканчивая этой муфтой – все было чужим. Мне предстояло выйти из отчего дома и не взять с собой ни одной своей нитки. В доме мужа у меня ничего своего не будет.
Хотя нет, кое-что я все-таки заберу!
– Ну все, – засуетилась мама, – пора выходить.
– Подожди, можно я на минутку загляну в свою комнату?
– Зачем? – удивилась она. – Хочешь что-то взять? Но там нет ничего ценного…
– Я знаю. Хочу просто… в последний раз войти в свою комнату.
Мама окинула меня цепким взглядом:
– И не собираешься сбежать?
– В этом? – я развела руками, демонстрируя широченный кринолин, который с трудом пролезал в двери.
– И то правда. Ладно, иди.
Меня собирали в мамином будуаре – некогда это была большая, светлая и красивая комната, украшенная бархатными портьерами, картинами известных художников и живыми цветами. Цветы стояли везде – на подоконниках, на этажерках, на столах, на полу… Мама их очень любила и каждый день заказывала по десять корзин дорогих лилий и роз.
Но все закончилось год назад, когда вернулся законный король, а мой отец потерял пост в министерстве. Теперь в будуаре осталась лишь потертая мебель, все остальное ушло с молотка.
В моей комнате обстановка была еще хуже: стол, кровать и комод. Единственной радостью и развлечением для меня последнее время было высокое окно, выходившее на северо-восток. С начала осени я каждый вечер закутывалась в плед, садилась на широкий подоконник, держа в руках чашку горячего травяного отвара, и долго наблюдала за луной.
Но сейчас, войдя в свою комнату, я даже не глянула на окно. Сразу направилась к кровати и взяла книгу сказок. Раскрыла ее наугад и, зажмурившись, ткнула пальцем в страницу. А потом прочитала с замиранием сердца: “… монстр лесной, порождение морской пучины, наводил ужас одним своим видом…”
Сердце ёкнуло. Вздрогнув, я быстро захлопнула книгу. Она выскользнула из ослабевших рук, упала на пол и раскрылась на той же странице.
Неужели это все правда, и мой жених действительно уродлив?
Мне стало трудно дышать. Я потянулась к горлу, в котором застрял комок. Однако вместо теплой кожи пальцы уперлись в холодный металл – ожерелье. Я сжала его, мечтая сорвать, и… отпустила – моя судьба решена, уже ничего не изменишь.
Вздохнув, развернулась к дверям. Но, прежде чем выйти, подняла с пола книгу.
Пусть это будет моя единственная личная вещь, которую я возьму с собой в новую жизнь.
Глава 3
Когда я спустилась на первый этаж, там уже были все: немногочисленные слуги, мать, отец, младшие братья и сестра. Последние стояли притихшие, даже пришибленные. А смотрели на меня так, словно провожали в последний путь. Да я и сама так себя чувствовала.
Самый младший, трехлетний Олли испуганно жался к няне. Похоже, он меня не узнал. Рик смело шагнул вперед и поклонился:
– Сестренка! Я обязательно вырасту и спасу тебя от Чудовища!
Казалось, это не он дрожал вчера ночью и плакал, умоляя меня не уезжать.
– Хватит! – процедил отец. – Никто ее не хоронит. И не называй генерала Олбранда чудовищем.
Служанки за его спиной быстро-быстро осенили себя знаком, отводящим беду.
Ладор молча опустил голову. Рядом с ним стояла Аманда. Бледная, с дрожащими губами и покрасневшими от слез глазами.
– Алесса, – она громко шмыгнула носом, – прости…
А потом, разревевшись в голос, выбежала из холла.
С улицы донесся цокот копыт и стук колес по присыпанной снегом брусчатке.
“Вот и все…” – подумала я.
Мои мысли отразились на лицах присутствующих.
– Ты взяла, что хотела? – ко мне торопливо приблизилась мать.
– Да.
Я показала ей книгу, которую прижимала к себе.
– Где ты ее нашла? – мама нахмурилась.
– Наверное, кто-то из младших оставил у меня на кровати.
– А ну, дай-ка сюда…
Она протянула руку, но нас окликнул отец:
– Шевелитесь быстрее!
А я в ответ лишь крепче прижала книгу к груди. Расставаться с ней совсем не хотелось.
Мама удивленно хмыкнула, заметив мой жест. Однако ничего не сказала. Еще раз поправила складки на платье и коснулась моего лба поцелуем.
– Будь послушной и не зли мужа, – раздался ее быстрый шепот. – Это залог счастья в браке!
Я даже возразить не успела.
В дверь постучали. Кто-то из слуг бросился открывать, и в холл ворвался морозный воздух. Я обернулась на шум.
Перед домом стоял черный экипаж, запряженный шестеркой тонконогих гнедых коней. От экипажа к крыльцу выстроились в две шеренги солдаты королевской армии. Они были в синих праздничных мундирах драгунского полка, синих брюках с лампасами, заправленных в узкие сапоги, и в белых перчатках. А на пороге стоял…
Нет, совсем не мой жених. Этот господин выглядел слишком низеньким и упитанным, чтобы быть боевым генералом. На нем было простое коричневое пальто из шерсти, без украшений и вышивки, а единственной дорогой вещью казался монокль в золотой оправе, висящий на груди.
– Позвольте представиться, – под нашими удивленными взглядами толстяк промокнул лоб платочком, – я Роджер Стерк, поверенный лорда Олбранда. Лорд оказал мне высокую честь доставить его невесту в храм для венчания.
– А где же генерал Олбранд? – нахмурился мой отец. – Разве он не должен был сам приехать?
– Генерал встретит невесту в храме, – господин Стерк поклонился, затем вставил монокль в правый глаз и посмотрел на меня. – Леди Фрейн, прошу следовать за мной.
Я двинулась к выходу.
Слуги и родные расступались передо мной, кто-то молча, кто-то шепча слова благословения. А я чувствовала себя так, будто иду на казнь. Внутри все сжималось от неизвестности и страха перед будущим.
Почти не дыша, я переступила порог. Солдаты вытянулись и застыли, но каждый положил руку на эфес сабли, будто собираясь ее вот-вот выхватить. Это заставило меня поторопиться. Прижимая книгу к себе, будто она была моим единственным спасением, я поспешила к карете.
Под моими ногами скрипел недавно выпавший снег. Слуги еще не успели его расчистить.
– А вам придется остаться здесь! – раздалось за спиной.
Я оглянулась.
Похоже, отец хотел выйти из дома, но солдаты преградили ему дорогу.
– Что это значит? – он с рассерженным видом попытался прорваться сквозь строй. – А все остальные?
– Остальные? – судя по голосу, господин Стерк был удивлен. – Кто остальные?
– Ее семья! Родители. Разве мы не должны присутствовать на свадьбе у дочери?
– Ах, вот вы о чем. Боюсь, это невозможно. Лорд Олбранд дал очень четкие инструкции. Я должен забрать только невесту.
Такого никто из нас не ожидал. Мой будущий муж и правда чудовище! Теперь понятно, зачем прислал за мной целый полк.
– Алесса! – окликнул меня отец.
Наши взгляды встретились.
– Ты сильная девочка! – продолжил он, навалившись грудью на обнаженные сабли. – Самая сильная из моих детей, я всегда это знал. Помни, что бы ни случилось, ты – леди из славного рода Фрейн, а Фрейны никогда не сдаются. Иди и покажи им всем, чего стоишь!
Это было странное напутствие от человека, который еще вчера говорил, что я должна принести себя в жертву. Неужели он передумал? Так все, уже поздно. За мной пришли…
Я прикусила губы, чтобы они не дрожали, и посмотрела на мать.
Она стояла чуть дальше, в глубине дома, прижимая ладони ко рту. А взгляд у нее был такой, словно меня и правда вели на плаху.
“Прости”, – говорили ее глаза.
К горлу подкатил горький комок. По щеке пробежала слеза. Я смахнула ее быстрым жестом, отвернулась и забралась в карету, чья дверца была услужливо распахнута одним из солдат.
Следом за мной влез поверенный.
– Уф, – сказал он, отдуваясь, – думал, будет сложнее.
Мне было плевать, что он думал.
Я закрыла лицо вуалью и отвернулась к окну.
***
Карета выехала со двора и покатила по заснеженной дороге мимо особняков, принадлежащих нашим соседям. Потом свернула, и мы оказались за предместьем столицы.
– Разве мы едем не в главный храм? – я насторожилась, обнаружив, что за окном потянулись поля.
– А вам не сказали? – господин Стерк, похоже, был искренне удивлен.
– О чем?
