– Но почему?
– Какой канал? Что за программа? – голосом бывалого опера допрашиваю журналистку. Вокруг нас уже собирается толпа зевак, выбежавшая на из бара и заведений по соседству.
– Пятый канал. Программа “Эксперимент”, – мямлит под моим натиском. – Мы проводим социальные эксперименты и поднимаем важные проблемы нашего…общества.
– Как вас зовут?
– Камилла.
– Вы в курсе, Камилла, что в стране действует закон, по которому вы не имеете права снимать и использовать изображение человека без его согласия?
– Дааа, – тянет она неуверенно, – но законом могут быть предусмотрены случаи, когда получение согласия не требуется.
– Тогда я подам в суд на ваш канал, – предупреждаю я.
– Но мы же наоборот скажем, что вы молодец, что вы спасли девушку от насильников.
– Насильников? Это эти что ли? – машу рукой в их сторону. Один уже отряхнулся и греет уши рядом с нами, другого я сильно приложил и у него губа кровоточит. Завтра будет ходить с синяком на скуле. – Парни, вы актеры?
– Студенты “Жургеновки” (Казахская национальная академия искусств имени Жургенова, в народе известна как “Жургеновка”).
Тяжело вздыхаю. Да уж, отыграли на пять с плюсом.
– Вы понимаете, что я вот этому, – тычу в сторону пальцу, – расхерачил лицо, которым он будет зарабатывать? А этого мог не на траву выкинуть, а на асфальт. Он бы ударился затылком о бордюр и умер!
– Согласна! Надо было пораньше прибежать. Мы просто не успели.
– Не успели они бл**ь. Где была охрана?
– У нас все согласовано с администрацией. Мы попросили их не вмешиваться.
–Да вы издеваетесь? – ладонью массирую кулак, которым врезал пареньку и посмотрев в сторону, чувствую, как накрывает новая волна ярости. – А ты что стоишь, девочка?
– А что мне еще делать? Лечь? – огрызается. Глаза б мои ее не видели.
– Смелая, да? – насмешка выходит непривычно злой. – А ну— ка давай отойдем.
Разворачиваюсь, шагаю через арык и иду вверх по улице. Ирада семенит за мной, скрестив руки на груди и дрожа не от холода, не от страха передо мной. Ну конечно, мы же только с виду такие храбрые.
– Эй, Аслан! – зовет меня Дидар. – Ты куда?
– Брат, прости, – бросаю на ходу, замечая за его спиной двух брюнеток. – Дальше без меня. Проблемы возникли.
Вернее маленькая проблема. Заноза в заднице.
Останавливаюсь у какой— то круглосуточной аптеки, аккурат под светящимся зеленым крестом и разворачиваюсь к Ираде.
– Рассказывай.
– Что? – хлопает длинными ресницами и кусает губы. Они у нее такие пухлые и розовые, что меня мгновенно передергивает. Смотрю выше, в глаза – черные, как сама ночь.
– Что ты здесь потеряла?
– Я подруге помогаю. Она мне предложила сняться в программе и сыграть девушку в баре. Вы, может, не знаете, но накачивание девушек наркотой – это очень серьезная проблема в нашей стране. А у меня есть своя гражданская позиция.
– Я— то знаю. Даже лучше, чем ты думаешь, – в памяти второй раз за вечер всплывает Карим, которого точно также подставили: накачали кетамином и подложили под него секретаршу.
– Да? – удивленно поднимает брови. – Откуда?
– Неважно.
– Я не понимаю, почему вы злитесь?
– Потому что мне не нравится, когда из меня делают дурака, – цежу сквозь зубы.
– Никто и не собирался. Просто только вы нас заметили. Это третий бар, где мы снимаем. В первых двух люди подходили и предупреждали, что мне что— то подсыпали, а в этом нет. И это, понимаете, очень грустно, потому что даже если кто— то и увидел, но ничего не сделал, подумав, наверное, что это не их дело. Мы ждали— ждали, а потом режиссер сказал нам выйти и сделать вид, как будто меня увозят.
– Молодец! Шикарно сыграла, – с ядовитым сарказмом заявляю ей. – Дайте “Оскар” этой богине бл**ь, – рявкаю я.
– Вы материтесь как сапожник, – делает мне замечание, как моя училка в старших классах.
– А ты…– хочу разнести ее, но слова застревают в горле, когда смотрю на ее белоснежное ангельское личико. Быстро скольжу вниз, подмечая серебристый топ с длинным рукавами, но открытым плечом и животом. Узкие брюки почти такого же цвета подчеркивают ее талию округлые бедра. Выдыхаю. Эту девочку нельзя трогать. Она же ходячая мелкая катастрофа. – Ты..
– Что я?
– Просто будь осторожна. Я не для того вытаскивал тебя из Персидского залива, чтобы ты стала жертвой группового изнасиловния.
На ее серьезном лице внезапно расцветает солнечная улыбка.
– А вы переживали? За меня переживали, да?
– Нет. Я не хотел, чтобы мои старания прошли даром, – нахожу более или менее нормальную причину.
– Так они и не прошли, – пожимает плечами Ирада. – Спасибо.
– Пожалуйста, – не смотря на нее иду в сторону бара.
– А вы куда? – спешит за мной.
– Куртку в баре заберу и вызову тебе такси, – бросаю через плечо.
– Так я с подругой уеду, – забавная она все— таки. Я уже и забыл, какого это общаться с девушкой, у которой нет на тебя планов. Как и у меня на нее.
– Хорошо, – останавливаюсь, оборачиваюсь и она резко в меня врезается, а я инстинктивно хватаю ее за руки, чтоб не свалилась на асфальт.
– Ой, – пищит, как мышь и бросает на меня невинно— убийственный взгляд из— под полуопущенных длинных ресниц. Спускаюсь ниже и, остановившись на дразнящих искусанных губах со следами розовой помады, понимаю, что ее нужно немедленно отпустить и больше никогда с ней не пересекаться. Она – другая девочка. Та самая чистая, ровная, правильная, которая в будущем станет для кого— то идеальной женой и матерью. Таких, как она, трогать нельзя.
– Пошли, сдам тебя в руки твоей подружке.
Несмотря на то, что тело напряжено до предела, собираю всю волю в кулак, разворачиваюсь в сторону бара и иду, не оглядываясь.
Глава 7. Что я ему скажу?
Ирада
Я снова видела его во сне. Он ничего не делал, нет. Он просто стоял, нахмурившись, и молча смотрел на меня. И я знаю, что вляпалась по самые уши в то, во что никогда не верила. Ну не верила я, что можно засыпать и просыпаться с именем человека на устах. Не верила, что можно запрограммировать себя так, чтоб он тебе приснился. Не верила, что и у меня когда-нибудь будут порхать в животе бабочки от воспоминаний о нем. И это плохо очень, потому что несбыточно.
Медленно разлепив веки, сладко потягиваюсь на кровати и нежусь в лучах теплого утреннего солнца. Картинки вчерашней ночи снова настойчиво врезаются в память, требуя, чтобы я их опять посмотрела, освежила самые незабываемые моменты нашей встречи. Так я помню…все до мельчайших деталей.
Нет— нет— нет. Надо срочно прикрывать эту лавочку, пока она не довела хорошую девочку до греха. Скидываю одеяло, встаю и выхожу из комнаты. Но иду не в ванную, хоть и помятая и пахну не розами, а на кухню. Стакан теплой воды натощак – мой утренний ритуал.
Вот только дальше порога я не иду, а останавливаюсь в дверях и, привалившись к косяку, наблюдаю за старшей сестрой, которая, кажись, поймала дзен. Ммм, у кого— то вчерашний вечер с шефом прошел лучше, чем мой. Сабина блаженно улыбается, гладит нижнюю губу подушечками пальцев и плавно переходит к шее. Глаза закрыты, поза расслабленная – небось начальника своего вспоминает.
– Боже— боже, ну и рожа! – хмыкаю, от чего она распахивает глаза и заливается краской.
– И тебе доброе утро! – стыдливо прячет черные очи в кружке чая.
– Судя по глупому выражению лица, свиданка прошла отлично! – подхожу к столешнице, беру пузатый графин со стаканом и наливаю себе воды.
– Более чем, – дразнит меня.
– Ну тогда мне нужны все подробности!
Классика, проверенная временем: поездка на Кок— Тобе, любование закатом, ужин и вишенка на тортике – поцелуй в машине. Все— таки правильная Сабина женщина и свидание у нее правильное.
– Ах, как миииило, – подперев щеки кулачками, мечтательно вздыхаю.
– И вот он дождался, пока я зайду домой, и только потом уехал, – заканчивает она. А я ей говорила, что так в книгах пишут и в кино показывают: если девушка интересна мужчине, он будет стоять под ее окнами хоть час.
– И ты даже на чай его не пригласила! – сокрушаюсь.
– Зачем?
– Как зачем? Для продолжения знакомства в горизонтальной плоскости! – расплываюсь в коварной улыбке.
– Дурная! – щеки зарделись еще сильнее. – Мы не торопимся. Он очень осторожен, считается с моими чувствами. А я…я пока не готова снова спать с мужчиной.
– Ффф, спать! Не спать, а make love, – с придыханием дразню ее я. – Сечешь разницу? Заниматься любовью…как звучит, а?
– Знаешь, – склоняет голову набок и прищуривается, – а ведь с тобой что— то не так. Вот чует мое сердце! Ты во сколько вчера домой заявилась?
– В два, – смачно зевнув, поднимаю руки вверх и потягиваюсь. Топ ползет выше, обнажая плоский живот и кусочек шрама, аккуратный пупок и мой длинный розоватый шрам.
– В два. Прекрасно. Хорошо хоть жива— здорова, – бурчит я. – И что можно было до двух снимать в этом баре?
– Мммм, – поджав губы, смотрю на нее игриво, – я там кое— кого встретила.
– Таак, – ерзает на стуле, устраиваясь поудобней.
– Помнишь, я рассказывала про мужчину, который спас меня в Дубае? Вот его я и встретила.
И я пересказываю ей события вчерашнее ночи о съемках в баре, подсыпанных наркотиках, почти поруганную честь, драку и чудесное спасение девицы.
– Господи, Ирада. Только ты могла найти такие приключения на пятую точку! – восклицаю и порицаю одновременно.
– Саба, ты бы видела этого рыцаря, – чуть не хнычу. – Он такой…такой мужиииик! Красивый, мускулистый, а дерется как! И меня знаешь так схватил крепко, что у меня чуть в зобу дыхание сперло.
– Чтооо? – хохочет Сабина.
– Это из басни Крылова, – с укоризной смотрю на сестру.
– И кто он?
– Какой— то очень крутой финансист. А имя у него все— таки мужественное – Аслан.
– Ну да – лев.
– Лев и есть, – мечтательно вздыхаю и показываю ей свои руки. – У меня от него мурашки по коже.
– Ирада, осторожно! – хмурит брови Сабина. – Не наступи на те же грабли, что и я. У меня после первого знакомства с Таиром тоже так было. Бабочки в животе, мурашки по коже, затуманенный разум. Не мужчина, а принц на белом коне. И к чему это привело? Я влюбилась без памяти, а он нет. Итог ты знаешь.
– Знаю— знаю, – взлохмачиваю кудряшки и кусаю губы. – Но не могу выбросить его из головы. Я ведь даже его прогуглила. Знаешь, сколько ему?
– Сколько?
– 39.
– Что? 39? Ирада, тебе 26!
– И что? Я же не замуж за него собираюсь. И вообще, мы, наверное, больше не увидимся. Укатит в свой Дубай, поминай, как звали.
– Я знаю, что ты кого угодно можешь достать из— под земли.
– Неет, я не собираюсь за ним следить. С ума сошла? – отмахиваюсь.
– Пообещай мне!
– Обещаю…А вдруг судьба еще раз нас сведет, а? В каком— то детективе я прочитала: одно убийство – ищи преступления, два убийства – ищи связь, а три – это уже серия.
– Я сейчас не очень улавливаю суть, – встряхнув головой, переспрашивает.
– Я о том, что случайности неслучайны.
– Ой, Ирада! Не играла бы ты с огнем. Очень болючие от него ожоги. И шрамы страшные.
***
Хотела устроить себе воскресный день— тюлень, но кнопка захотела погулять и мы втроем вышли в центр искать приключений и развлечений. В итоге к вечеру умаялись так, что в пять я еле стояла на ногах. Мой вечер мог бы пойти по хорошему сценарию: горячая ванна с пеной и при свечах, пицца, которую мы решили заказать, потому что Сабе было лень готовить, а мне тем более, и какая-нибудь французская романтическая комедия. Но внезапно позвонила Камилла и я пропала.
