– Я замужем.
– Ну, так разведись!
– Игоря еще найти надо.
– От кого этот му… мужик прячется?
– От твоей хоккейной команды. Небось, доложили, что я больнице подцепила форварда таранного типа. Почти двухметрового роста.
– Я твоего мужа не трону. Пусть просто даст тебе развод.
– Не забывай, что я инвалид.
– Где инвалид? – он настойчиво тычется в мои губы. Пытаясь раздвинуть их своим нахальным языком. Вот же неймется!
– У меня еще даже месячные не пришли! Отстань! – тщетно пытаюсь вырваться.
– Вот и хорошо: можно без презика. Не залетишь.
– Какой ты…
– Я хочу реальную Катю! А не эту… Как там ее?
– Мэй Ли.
– А, правда, что у нас двое детей?
– Да. Мальчик и девочка.
– Так давай тогда начинать! Мы ж еще ни разу. В этой жизни.
– Успеешь.
Начинать я не тороплюсь. Мне придется его отпустить, как только он перестанет быть Лин Ваном. Зачем все усложнять?
… Усложняют его друзья, которые приезжают в выходные. Ко мне никто не приезжает. Мама с папой работают, отпуск у них в августе. До Москвы километров пятьсот. Нет, родители, конечно, приедут, но каждые выходные сюда кататься накладно.
Да и знают они прекрасно, что я под присмотром. Лихарев их заверил, что отвечает за меня. Он их просто очаровал.
– Настоящий мужик! – одобрительно сказал отец.
– Кто бы мог подумать, что такие парни существуют, – прослезилась мама. – Повезло тебе.
А в глазах читаю немой вопрос: как? Что он в тебе нашел?
Мэй Ли. Но вы все равно не поймете.
Друзья это шашлыки. В сосновом бору, где все условия и упоительный аромат хвои. У хоккеистов жесткий спортивный режим, хоть и лето. Спиртного ни-ни. Сборы, они чуть ли не круглый год. Но с едой проблем нет. Парни, как и Лихарев, габаритные. И питаться им надо хорошо.
По шашлыкам, оказывается, специалист тренер. Который тоже приехал. Им чего, у них крутые тачки, иномарки. Целый кортеж припылил. Как там их ценный кадр себя чувствует?
– Когда на лед-то, Ваня? – подмигивает капитан.
Этот типчик мне сразу не понравился. Взгляд у него недобрый. Вроде бы со всеми, и деньгами тоже скинулся. Но я нутром чувствую: не нужен капитану Ванька мой. Нападающих в стране родной хватает. Есть и с нормальным характером, не то, что мой рыцарь без страха и упрека.
Прямолинейный уж больно. Нравный, как говорила моя бабушка. И с принципами.
– Пора, форвард. Заждались, – поддерживают тренера все, и капитан тоже. Из коллектива выбиваться опасно, тем более, не ты тут главный. А тренер.
Лихарев мнется. Вчера он мне признался, что забыл, какой у него хват. Правый или левый. То есть, как клюшку держать. Вот вам и форвард!
Про лед он вообще не хочет слышать. В эпоху Мин хоккея с шайбой не было.
– Пока не готов, – коротко отвечает он.
– А ты выйди в хоккейную коробку. Прокатись разок, другой. Я в тебе на вид никаких изъянов не вижу, – тренер сканирует моего князя настойчивым взглядом.
– Хорошо. Я попробую, – Лихарев беспомощно смотрит на меня.
А я что? Держу его, что ли в своем средневековье? Смущаюсь. Я тут явно лишняя. Мне хоккей до фонаря. А я этим хоккеистам. Средний род, жалкое подобие женщины. Они обсуждают предстоящие сборы, надеясь, что Лихарев присоединится.
Тогда я точно отсоединюсь. Я и сейчас не хочу мешать их мужскому разговору. Бреду собирать хворост. Мне уже лучше, хожу почти нормально. Но недолго. Сажусь на пенек, тяжело вздыхаю.
– Ты ведьма, что ли?
Невольно вздрагиваю: капитан! С недоброй улыбкой смотрит на меня, подходит к пеньку, который служит мне сейчас табуреткой.
– Почему сразу ведьма?
– Приворожила Ваньку. Смотреть ведь не на что, – меня окидывают презрительным взглядом. – Ты знаешь, какая у него раньше девушка была?
– Догадываюсь.
– Вот я и хочу понять: почему он тебя с собой притащил?
– Я тоже.
– Ты знаешь, что он за тебя два миллиона заплатил?
– Сколько?!
– Дело не в бабках. Про зарплату его, небось, знаешь. Какая она была.
– Понятия не имею.
– Семьдесят лямов.
– Сколько?!
– Миллионов. Семьдесят. Почти лям баксов, если тебе так понятнее.
Мне дурно. Хоть он и округлил, конечно. В большую сторону. Я про доллары. Но все равно. Я даже не знала, что бывают такие зарплаты. Это где-то за пределами реальности. Моей уж точно.
– Понятно, что минус налоги, да еще… – капитан мнется, – кое-какие траты. Но это все равно большие деньги.
– Еще бы!
– А ты, как бы это сказать…
– Товар не первой свежести. А скорее, теперь и вовсе неликвид.
– Я рад, что ты все понимаешь. Может, тебе квартиру купить?
– Не надо. У меня есть.
– А что ты хочешь? Чтобы ни мы, ни Ванька тебя не видели больше?
– За себя-то не говори. Я думала, ты мне деньги предложишь, за то, чтобы он больше никогда не вернулся на поле.
– А ты сообразительная, – мужик надвигается на меня, сверля глазами.
В хоккей играют настоящие мужчины. Которые не поймут, если их покалеченного друга сейчас бортанут. А у меня доказательств нет. Одни догадки.
Как он сказал? И прочие траты. В стране навалом клубов и спортшкол. Перспективных игроков. Которые хотят играть в основном составе, в высшей лиге. Я мало что понимаю в хоккее, но зато разбираюсь в людях.
Они во все времена одинаковы. Есть хорошие, есть плохие. А есть корыстные. Поэтому сползаю с пенька.
– Помоги-ка мне, инвалиду, – протягиваю капитану руку.
Тут главное дать слезу. Состроить мордочку как у кота из мультика про Шрека. Глаза огромные, наивные, так что невольно хочется вынуть сердце из груди и вручить несчастному котику.
Мужик, ничего не подозревая, ведется, помогает убогой встать на ноги. А я всем телом резко подаюсь к нему и поневоле оказываюсь в капитанских объятьях.
То есть, по его неволе, а по своей-то воле. Потому что раздается грозный рык:
– А ну пусти ее!
Лихарев. Вот слух у меня восстановился полностью. Я знала, что Иван будет волноваться и пойдет меня искать. И засекла его на подходе. Дальше цирк.
– Да ты что?! – капитан отпихивает меня, так что я валюсь обратно на пенек.
Но мне уже по фиг. Теперь я в драме. Отелло называется.
– Ты снова хочешь увести у меня девушку?!
Так и думала! Фигуристка, видать, красивая.
– Да ты посмотри на нее! – орет капитан. – Кто на такую позарится?
А за это можно и в рыло. Я, между прочим, мать его детей. Лихарева. И он меня искреннее любит. Пусть в образе Мэй Ли.
Драку разнимает тренер.
– Спятили?! Оба?!
Говорю важно:
– Они из-за меня подрались.
Видели бы вы их лица! Тренера и прочих! Реально не знают, в каком месте ржать! Но приглядываются. Какой секрет у доходяги, что два таких крутых парня из-за нее сцепились? А капитан, улучив момент, сипит:
– Ну, ты и су… штучка.
Да, я не овца. И у меня по математике железобетонная пятерка. Траекторию и время я рассчитала. Чтобы правильно упасть к тебе в объятья. Потому что ты гад. А мой форвард недотепа. Я не хочу, чтобы он тебе доверял.
Лихарев весь день смотрит на своего капитана недобро. Ревнует. А тот старается ко мне не приближаться. Хотя уверена, что в мыслях давно уже раскатал меня в блин. И скормил его бродячим собакам.
Про девушку я верно угадала. Раз она такая ветреная, и тянется успешным мужикам, то выбирала между капитаном и форвардом, которого почти уже позвали в Канаду. И уж точно позвали в сборную.
Эх, Ваня, Ваня! Пропадешь ты без меня.
Ласкаю взглядом широченные плечи своего героя. Прямо все потерянные функции начинают восстанавливаться. И способность к деторождению тоже. Мне б еще здоровья. Я бы с сына начала.
Нет, с развода. Где там Игоря носит? Точнее, его паспорт. Точно, что ли в Гималаи упулился? Я ему уже месенджер отбила своими эсэмэсками! А он думает, заманиваю. Или не знаю, что он там думает. Но не отвечает, тварь дрожащая.
Проводив хоккейную команду, мы с Иваном провожаем и вечернюю зорьку. Сидим в обнимку в нашей любимой беседке.
– Ты не переживай, – нежно глажу каменное плечо. Ах, ты ж мое изваяние ненаглядное! Таранного типа. – Есть мышечная память. Ты сможешь стоять на льду, я в этом уверена.
– А играть?
– Посмотрим.
Мы какое-то время молчим. Наконец, я решаюсь:
– Похоже, что я не могу тебя вернуть, потому что не знаю, как мне самой жить.
– Тебя не отпускает эта история?
– Ты понимаешь?!
Я пытаюсь в сумерках разглядеть его лицо. Выражение глаз. Лихарев какой-то необычный. Я бы сказала загадочный.
– Я знаю, что тебе надо сделать, Катька.
– Что?
– Вернись туда. В этот свой средневековый Китай.
