Страница 5 из 10
– Кать! – резко обрывает он меня.
Морщится, кривится, водит взглядом, словно ищет что.
Наконец, находит.
– Оденься, – он протягивает мне мою футболку с выражением праведной муки на лице.
И встает, безошибочно определив, где в моем доме санузел.
Я стискиваю зубы, проглатываю слезы.
Не, ну что за мужики!
Один орет, а второй шепотом, но наповал!
Черт!
И кто ему вообще право дал?
И что он имел в виду?
Шумно сопя, ухожу на кухню. Надо же Ляльку завтраком накормить. Только Ляльку. Этому гостю я готовить не подвязывалась!
Блин!
Ну не выйдет так. Не выйдет.
Закрываю глаза, шумно вздыхаю.
И после той лихорадки, что была ночью, выставить его не выйдет. Это будет почти убийством. А учитывая наш утренний разговор – предумышленным с отягчающими…
Ставлю чайник, открываю холодильник.
И память мне очень ясно, словно это было вчера, подсказывает, что Женька любит сыр на сером хлебе без масла. И черный кофе.
Черт!
Ну вот зачем мне помнить, что он любит? Зачем? Я лучше… Я вот… Я дочери завтрак приготовлю… Сыр на сером хлебе… Без масла… И какао…
Падаю на стул как подкошенная, жмурюсь.
Я же сильная?
Я выдержу!
Пара дней, потом дороги расчистят, и можно будет вызвать ему такси. Пусть катит в свою Малаховку или куда он там ехал. А мы будем жить, как и жили. Я и Ляля.
Кстати! Ляля.
Что-то ее давно не видно.
Не к добру.
– Ляля? – кричу в дом.
И тишина.
– Ляля? – повышаю голос. – Оля! Ольга?
Полным именем я ее зову в качестве последнего шанса.
И она это знает. И все равно не появляется!
Кошмар!
Ужас! Все пропало! Дочь, так точно!
– Ляля! – бегу, спотыкаясь о порожек.
Врезаюсь в Луконина, но мне сейчас клинически не до него!
– Оля!
В ее комнате пусто. Распахиваю свою – пусто! Толкаю дверь ванной, из которой только что вышел Женька. Бред, конечно, но и там пусто.
– Оля! – и совсем отчаявшись, открываю входную дверь.
– Мама! – восклицает совершенно счастливая Лялька, стоящая почти по колено в снегу. – Мама, смотри, какая кукла!
Она гордо показывает мне совершенно чудесную куколку в шляпке, с золотистыми завитушками, даже в панталончиках и ботиночках.
Только мне сейчас совсем не до куклиной одежды.
– Ляля! Зайди в дом немедленно, ты же раздета! – ору в отчаянии.
– Мам, – удивляется моя дочь. – Ну ты что? Я же в тапках!
.
Глава 6
Катя
– Да ты!.. Да я! Тебя!
Выбегаю на снег…
Так же, как и моя дочь, в тапках. Подхватываю ее на руки.
– Что это за кукла еще? Брось немедленно!
– Не надо бросать, – на крыльце появляется Женька. – Хорошая кукла.
– Ты еще куда вышел! Немедленно в дом! Еще осложнений мне не хватало!
Эти двое смотрят на меня крайне обиженно и даже слегка возмущенно, но слушаются.
– Что за кукла? – ставлю дочь на диван, тру ее ноги все тем же несчастным флисовым пледом со снеговичками, пытаюсь вспомнить, остался ли у меня с прошлого раза спирт – пятки ей растереть.
– Это я вез, – отзывается у меня из-за спины Женька.
Взгляд Ляльки становится взволнованным, и она почти с ужасом смотрит то на него, то на меня. Прижимает к себе игрушку, которую так и не выпустила из рук. Понимает же, что не ей подарок…
– Пусть твоя, – чуть быстрее, чем я хотела бы, отзывается Женька. – Вез не тебе. Я о тебе не знал, но пусть теперь твоя!
Жмурюсь.
Вот за что мне это?
Я знаю, что это за бренд. Очень натуральное лицо, волосы, как живые, ручки-ножки двигаются по всем суставам.
Лялька просила.
Но это две моих зарплаты.
Я не смогла накопить даже на самый дешевый вариант.
– Там к ней еще наряды должны были быть и сумочка, – оглядывается на дверь Женька, – в чемодане…
– В чемодане? – хмурюсь я.
– Ну да, – кивает смущенно, – я же… Я же из аэропорта ехал.
– Блин!
В этот раз я вступаю в валенки, накидываю на плечи пуховик.
Вот он, около забора. Поваленный. Сейчас из сугроба только край видно. Раскрытый.
И все вещи рассыпались по снегу.
Боже, как обидно. И… И… Да на кой черт мне это все?!
Сцепив зубы, вытаскиваю чемодан из сугроба, захожу в дом.
– А я в окошко вижу, торчит что-то, выскочила, за ручку потянула, он щелкнул… – щебечет моя Лялька.
Божечки, получается, это она его и открыла!
И что Женька на это скажет?
И я выпячиваю грудь, чтобы дочь свою защищать. Потому что нефиг чемоданы с такими красивыми куклами у нас по двору разбрасывать! Сам виноват! И вообще…
– Смотри, ей можно ножки согнуть и как живую усадить!
Замираю, оглушенная.
В смысле?
Ругать не будет?
У меня вся деревня Ляльку ругает. Та, молодец, всегда повод предоставит. За ней не заржавеет.
А он не будет? За полностью вымокший чемодан?
Медленно захожу в комнату.
Сидят на диване, куклу эту дурацкую раздевают, совершенно друг другом довольные.
– Ты шубку снимай, у нас жарко, – приговаривает своей новой игрушке Лялька, пыхтя от усердия.
А Женька сидит и смотрит на нее, будто ничего интереснее в жизни не видел.
– Тут… – начинаю и понимаю, что чего-то у меня горло перехватило.
Откашливаюсь.
– Тут в снегу все…
– А, блин! – подскакивает Женька, но его тут же ведет в сторону, он хватается за спинку стула. – Слушай, – смотрит на меня испуганно, – а где вообще мои телефон, паспорт? Это все в куртке было!
– Жень, – я развожу руками, разворачиваюсь, беру его куртку. – Я тебя раздевала, но по карманам не лазила, – протягиваю одежду ему.
Он ощупывает куртку и с каждым разом его лицо становится все растроеннее…
– Черт! – в одном из карманов находит ручку, в другом зажигалку. – Чья зажигалка? Я ж не курю!
– Луконин, могу сказать только одно… – ехидно поджимаю губы.
– Лучше молчи! – сверкает глазами он. – Я не много пил! Вообще, мало пью, – отводит взгляд. – Точнее редко.
– А тут решил отметить прилет? – не могу сдержать иронии.
– Наоборот, – кривится он, – не хотел возвращаться в эти места, – и очень красноречивый взгляд в мою сторону.
Его слова режут, как по живому…
Не хотел возвращаться он. Из-за меня? Из-за того, что боялся встречи? В глаза мне посмотреть? Или наоборот… Боялся, что я буду его искать по темным переулкам? На шею вешаться?
