– Как тебя зовут? – вдруг спросила старуха.
– Арина.
– Ари-нна… Вернись и помоги нам выжить.
– Ничего не могу обещать, – пожала плечами и шагнула к выходу, а вдогонку донеслось:
– Съешь его сердце. Разожги свою Искру.
Я, крепче сжав древко копья, пошла вперёд.
Валун поддался с натужным скрежетом. В лицо ударил ледяной ветер, и я шагнула наружу, оставляя позади тепло и безопасность. Солнце наполовину ушло за линию горизонта, окрашивая мир в ало-лиловые закатные тона. Камень с грохотом встал на место за моей спиной, отрезая путь назад.
Что же, у меня не так много времени, чтобы обезопасить себя и, на случай, если ворлак (или какой-то другой хищник) всё же на меня выйдет, смочь ему противостоять.
Глава 6
Тени всё удлинялись, превращаясь в чёрно-синие полосы, ползущие по снегу, будто щупальца неведомых чудовищ. Солнце неумолимо катилось к зубчатому краю горизонта, и я понимала: времени у меня в обрез. Полтора-два часа, прежде чем мир накроет настоящая, хищная тьма.
Я ушла от пещеры племени на достаточное расстояние, следуя по едва заметной тропе вдоль скального гребня. Всё, что попадалось по пути, было либо чересчур большого размера – зверь легко меня достанет, либо слишком маленького – развернуться самой негде. Но в итоге мои поиски всё же увенчались успехом. Я опустила корзину на землю и придирчиво осмотрелась, следов на снегу никаких не было, сюрпризов быть не должно.
– Неплохо, – под нос пробормотала я, стремясь разбить окружающую меня гнетущую тишину.
Это был глубокий разлом в скальной породе, как будто великан в гневе ударил топором по горе. Вход представлял собой трещину «горлышко», где с трудом могли разойтись два крупных мужика. Но метра через два стены расступались, образуя просторный каменный мешок метров шесть в диаметре. Я замерла в его центре и задрала голову – крыша отсутствовала. Высоко виднелся кусочек вечернего неба, на котором уже проступили первые, колючие звёзды. Стены были гладкими, почти отвесными. Сверху ко мне никто не спрыгнет, слишком высоко. А значит, путь один – через узкий коридор.
Здесь я смогу маневрировать, отскакивать к стенам, а вот огромному зверю придётся туго. Главное, хищник не сможет зайти с тыла или с фланга. Только в лоб.
Скинув накидку, которой служила тощая, вытертая шкура, накрывавшая мою лежанку в пещере, принялась за работу. Первым делом следует подготовить основное оружие – копьё, но не то, взятое у охотников, а другое.
Мне нужна рогатина. Тяжёлая, способная остановить живой таран.
Я приметила одинокую молодую лиственницу, росшую в лесу неподалёку. Ствол прямой, крепкий, с подходящей развилкой на уровне моей груди. Спрятав масляную лампу в расщелине, пошла пахать.
Каменный топор глухо стукнул по древесине. Раз, другой. Щепки летели во все стороны. Рубить камнем дерево, то ещё удовольствие, весьма сомнительное, но руки Шайи, полные скрытой силы, справлялись удивительно легко. Я чувствовала, как вибрирует древко инструмента, как отдача бьёт в плечо, но усталости не было. Меня захлёстывал первобытный азарт охотника. Пока руки работали на автомате, обтёсывая ветки и заостряя концы развилки кремнёвым ножом, мозг продолжал анализировать.
Искра… Что это такое?
Старуха сказала: «Твоя тлеющая Искра запылает».
Что это? Метафора? Или конкретный физиологический процесс? Шаманка говорила о ней, как о чём-то материальном, что можно «разжечь» сердцем зверя. В первобытных культурах поедание органов врага – это классическая симпатическая магия. Съел сердце, получил храбрость, съел мозг – мудрость. Но здесь… здесь всё казалось сложнее. Может, речь об иммунитете? О какой-то резистентности к местным вирусам?
Тем временем пока мысли перетекали из одного в другое, я обработала кору древка, делая его шершавым, чтобы руки не скользили, когда они взмокнут от пота и, возможно, крови.
И эти люди… Я снова и снова прокручивала в голове их образы.
Вождь и его свита. Я называла их неандертальцами, опираясь на внешние признаки: мощные надбровные дуги, широкие носы, бочкообразные грудные клетки. Но, рассмотрев их получше, поняла, это не они, во всяком случае, не те, что были описаны в учебниках.
Эти были внушительного роста, более или менее пропорционально сложены и имели подбородочный выступ. У неандертальцев же подбородок отсутствовал, челюсть была скошена назад. Подбородок, прежде всего, маркер сапиенсов, необходимый для членораздельной речи.
Вывод напрашивался сам собой, и он мне не нравился.
Они все здесь – один вид. Мы все – Homo Sapiens. Просто те, кого я приняла за иных, являются результатом какой-то мутации. Или адаптации к условиям, о которых я пока не знаю. Радиация? Вирус?
Земля была твёрдой как гранит. Сколько я ни долбила её топором, ямка выходила жалкой, едва ли на пол-ладони глубиной. Нужен жёсткий, неподвижный упор.
Я внимательно осмотрелась: слева от меня лежал плоский обломок сланца. Я с трудом в несколько заходов, толкая и матерясь сквозь зубы, отволокла его к своей жалкой ямке, таким образом, создав искусственный порог. Позади навалила ещё пару булыжников для верности.
Теперь план был таким: рогатина лежит на земле, невидимая в тенях. Я стою прямо над её основанием. В момент атаки мне нужно будет подхватить древко, задирая острие навстречу врагу, а ногой со всей силы упереть, буквально вдавить тупой конец в эту каменную баррикаду.
Если промахнусь мимо камня, погибну. Если подниму острие слишком рано, зверь увидит опасность и свернёт. А если среагирую слишком поздно, меня сомнут.
Рогатину я разместила чуть дальше от выхода из «горлышка», чтобы хищник имел возможность прыгнуть…
– Значит, это не прошлое? – прошептала я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони и задумчиво оглядывая результаты своей работы. – Или, по крайней мере, не моё прошлое. Параллельная ветка истории? Или… другой мир?
Ответа не было. Зато был холод, начавший пробираться под одежду, стоило мне остановиться, чтобы перевести дыхание.
Пора позаботиться о костре и собрать хворост. Ночь вступила в свои права, у меня не было времени шастать по лесу, поэтому я собрала столько веток, сколько нашлось неподалёку.
Мой враг некто, кто сильно похож на земного пещерного льва. Но всё же отличался от него. Память Шайи, как старая киноплёнка, была местами чёткой, местами засвеченной или «порванной». Я пыталась сосредоточиться на обрывках доставшихся мне воспоминаний, но видела лишь внушительный силуэт ворлака, острые клыки, жёлтые глаза и, как ни странно, спину, словно Шайя когда-то смотрела на него, стоя где-то сверху на безопасном расстоянии.
Вдоль позвоночника зверя шли странные бугры. В учебниках палеонтологии у пещерных львов ничего подобного не было. Просто львы-переростки без гривы. Этот же отличался.
Зачем хищнику броня на спине? Или это не броня? Может, терморегуляция, как у динозавров? Или ещё одна мутация сего проклятого места?
Закончив с хворостом, вернулась к расщелине. Один костёр сложила сбоку от входа в расщелину, второй – мою жировую лампу, – поставила внутри «кувшина», в нише скалы. Дым от фитиля тонкой струйкой уходил вертикально вверх, в чернильное небо, усыпанное мириадами равнодушных, необычайно прекрасных звёзд.
Но прятаться в глубине я не стала. Если зверь придёт, он может просто покрутиться у входа, почуять неладное и уйти. Нет, мне нужно было, чтобы он захотел войти. Чтобы он увидел добычу, то есть меня, поэтому я вышла наружу и села у внешнего костра. Но не лицом к огню, так я ослепну и не увижу ничего дальше собственного носа, а спиной. Тепло приятно грело лопатки, а глаза, привыкнув к темноте, сканировали кромку леса.
Настало время ожидания.
Голодный желудок противно заурчал и неприятно сжался. Я сглотнула слюну, взяла снег в руки, дала ему подтаять, после выпила. Хоть что-то.
Боялась ли я? Безусловно. Я хотела жить.
Почему я была так уверена, что явится именно ворлак? Почему не стая волков или медведь?
Ответ лежал на поверхности – лес молчал. Обычно жизнь в лесу не замирает ни на секунду: хруст веток, уханье совы, далёкий вой волков. Но здесь стояла мёртвая, звенящая тишина. «Ландшафт страха», как называли это экологи. Мелкие хищники и травоядные знают: Хозяин вышел на охоту. Они забились в норы, ушли в другие распадки, растворились, лишь бы не попасться ему на глаза. Ворлак царил в этой части леса. Единственный полновластный король этой части горной гряды, и он знает, каков на вкус человек. Такую добычу он не уступит никому.
– Ну, давай, киса, – шепнула я, подняв голову и посмотрев в чернеющий лес. – Иди сюда, не вынуждай меня ждать слишком долго.
Минуты тянулись, как жвачка, нервируя, заставляя меня дёргаться от каждого шороха. Я, кутаясь в свою шубу, сидела, пялясь в темноту. От меня до первых деревьев было метров сто голого пространства, пропустить появление такого большого зверя при всём желании невозможно.
Некоторое время спустя глаза начали слипаться сами собой. Тепло от костра, уютно греющее спину, и накопившаяся за день чудовищная усталость, делали своё чёрное дело. Напряжение, державшее меня в тонусе последние часы, начало медленно отступать, уступая место вязкой, липкой дремоте. Голова стала тяжёлой, подбородок клюнул грудь.
– Не спать! – тихо приказала себе, но мысли против воли путались. И в итоге сон сморил меня.
Очнулась резко, будто кто-то ударил током. Сердце бешено колотилось, противной пульсацией отдаваясь в висках, рука инстинктивно сжала рукоять топора. Что это?!
Лес больше не молчал. Из глубины чащи, километрах в полутора отсюда, кто-то яростно ревел.
– Р-Р-РА-А-АУРР!
А следом ему вторил другой, не менее грозный, но тоном выше и резче. Голос, полный ярости и смертельного отчаяния. Пронзительный, переходящий в шипение и захлёбывающийся кашель.
Там, в глубине леса, схлестнулись два титана.
Я вскочила на ноги, вглядываясь во тьму, пытаясь представить, что же там происходит. Звуки битвы долетали отчётливо: треск ломаемых веток, глухие удары, и следующие за ними рыки.
Моё воображение, подстёгнутое страхом, рисовало жуткие картины. Вот гигантская туша таранит другую. Клыки и длинные когти рвут плоть.
Но кто стал противником ворлака?! Откуда?! Я была уверена, что лев здесь один. Что он распугал всех соперников.
Кто посмел бросить вызов царю этого леса? Пещерный медведь? Шерстистый носорог, впавший в безумие гона? Или… другой ворлак? Конкурент, пришедший отобрать территорию?
– Господи… – прошептала я, слушая, как очередной чудовищный рёв сменился влажным, булькающим хрипом.
Битва была короткой, но яростной, молниеносной. Один из соперников явно начал сдавать. Его рычание стало слабее, вскоре перейдя в скулёж, полный боли.
Тишина обрушилась на местность, придавив и меня своим весом. Я стояла, вцепившись в рукоять своего жалкого оружия до белых костяшек, и не дышала. Кто победил?
Если тот, второй, неизвестный мне зверь, то он сейчас, возможно, начнёт пировать. А если Ворлак, то есть шанс, что сегодня ему так же будет не до меня.
Но был и иной вариант, когда победитель, прекрасно чуя запах костра, пойдёт выяснить, кто тут такой смелый?
Прошло минут пятнадцать. Я так и не села, продолжая сканировать пространство перед собой, готовая рвануть в укрытие в любую секунду. Сначала до меня донёсся запах. Ветер переменился, и мне в лицо шибануло смрадом: свежая кровь вперемешку с тяжёлым духом крупного хищника.
А потом кусты на опушке раздвинулись. Силуэт льва на белом снегу, освещённый звёздами, впечатлял. Я сглотнула вмиг ставшей вязкой слюну. На секунду оцепенев от ужаса и восхищения.
Даже с такого расстояния я могла оценить чудовищную физику этого существа. Массивные лапы, способные одним ударом переломить хребет быку. Широкая, мощная, как осадный таран грудь. В холке он был мне почти по плечо – настоящая гора мышц.
Победа, в только что прошедшей схватке, далась ему не просто так: по левому боку тянулись три глубокие, кровоточащие борозды. Шкура на шее висела неровными лохмотьями, обнажая пульсирующее мясо. Из полураскрытой пасти на снег капала густая, тёмная жижа: то ли его собственная кровь, то ли кровь поверженного соперника.
Глядя на него, поймала себя на мысли, что мне ни за что и никогда не одолеть этого монстра в прямом бою!
Ворлак тяжело дышал, бока вздымались, изо рта вырывались клубы пара. Вот зверь сделал ещё один неторопливый шаг, вперив в меня свои жёлтые, полные жажды крови, глаза.
Глава 7
Он смотрел на меня, я на него… Было что-то гипнотическое в его взгляде, лишающее воли и желания сопротивляться. Взяв себя в руки, шевельнулась, сбрасывая накатившее странное оцепенение, но при этом ни на секунду, не отрывая взгляда от зверя. Сердце продолжало свой сумасшедший бег, кровь шумела в ушах. Пальцы сжали рукоять топора ещё крепче.
Ворлак сделал ещё один неторопливый шаг. Он не спешил, знал: я никуда не денусь. Я всего лишь двуногое мясо, и почти у него в желудке.
Я ждала, мне тоже сейчас нельзя торопиться. Стоило зверю преодолеть треть пути, и только тогда я попятилась. Лев, заметив это, утробно зарычал, а я, резво развернувшись, бросилась в расщелину. Хищник взревел во всю мощь своих лёгких, краем глаза я успела заметить, как его тело буквально размазалось в пространстве. Чудовищная скорость! Но у меня была фора, и я, не оборачиваясь, устремилась вперёд со всех ног!
Десять метров. Девять. Восемь.
Ворлак мчался за мной. Я слышала его тяжёлое, хриплое, смертоносное дыхание.
Семь метров. Шесть.
УСПЕЮ!
Пять метров.
Я вихрем преодолела каменный коридор.
Ворлак влетел в проход на полной скорости…, и-и замедлился, проход всё же был узковат для него.
Мгновение и вот он вывалился прямо на меня! С горящими безумием глазами, распахнутой пастью и обнажёнными клыками, кровавая пена летела в разные стороны. Зверь не стеснялся выказывать своё недовольство, как же, мышь попыталась сбежать!
Я уже поджидала его, готовая к бою. Адреналин бурлил в крови, не позволяя панике взять верх. Я хотела жить, следовательно, необходимо победить! Едва успела вскинуть рогатину, упереть тупой конец в каменную "базу" и ногой зафиксировать древко. Остриё с тихим вж-жух! прорезало воздух и остриём задралось вверх, прямо навстречу зверю именно в тот момент, когда он прыгнул, желая побыстрее порвать меня на куски.
Огромная масса летела прямо на меня, я против воли заорала, стараясь не зажмуриться от ужаса. Вот эти четыреста килограммов ярости, мышц и смерти сейчас раздавят меня, оставив кровавое пятно, размазав внутренности по неровному камню пола.
Противник заметил рогатину, попытался извернуться прямо в воздухе, его тело изогнулось, левая лапа мелькнула размытым пятном и впечаталась в меня!
Рёв ворлака и мой крик, полный боли и отчаяния, слились в один жуткий вой.
Моё левое плечо обожгло такой жгучей, острой болью, что из глаз брызнули слёзы. Когти льва разодрали «шубу», впиваясь в мясо. Я чувствовала, как мои мышцы рвутся, перед глазами расцвела алая пелена, я едва не бросила своё оружие, но вовремя одумалась, сцепила зубы и держала… Держала эту тварь, которая всё же насадилась на рогатину.
Ворлак, рычал, брыкался, пытаясь избавиться от источника его мучений, хотел покатиться по земле, сбив ненавистное орудие, но я стояла, я не имею права сдаться сейчас, когда победа так близко!
Лиственница выгибалось дугой, трещала, угрожая лопнуть. Я же упиралась плечом и здоровой рукой в древко, стараясь не выпустить его.
Держись! ДЕРЖИСЬ! Я КОМУ СКАЗАЛА?!
И древко выдержало. Слава всем богам, оно не подвело! Рогатина вошла зверю в основание шеи, между ключицами, пронзив кожу и мышцы, пробив гортань и крупные сосуды, глубоко уйдя в плоть у самой грудины. Хлынула горячая, густая, чёрная в свете звёзд кровь.
Мы оба были ранены, к тому же я была страшно уставшей, и с каждой секундой мои силы таяли, изувеченная рука вот-вот и повиснет плетью… Я не понимала, откуда у этого тела такая чудовищная выносливость, далеко ушедшая за грань всякой разумности. Я не могла найти логичного объяснения силе Шайи, то есть теперь моей… Но, если честно, всё это не имело значения, поскольку эти мои сверхспособности стремительно таяли, а вот ворлак напротив, несмотря на смертельную рану и жуткую кровопотерю, дохнуть вовсе не собирался.
Вместо того чтобы обмякнуть, он взревел пуще прежнего и начал бесноваться. Он бил лапами по воздуху, царапал камни, оставляя на них глубокие борозды. И полз вперёд…, сам себя насаживая на кол, проталкивая остриё всё глубже сквозь шею, лишь бы добраться до меня! Его глаза, полные ненависти, были прикованы к моему лицу. С клыков летела кровавая пена. Рычание оглушало.
Я с каждым мгновением понимала, что проигрываю. Его масса, помноженная на ярость, ещё чуть-чуть и уничтожит меня. Мы помрём оба.
– Сдохни! – злобно, с ненавистью проорала в морду монстра, захлёбываясь ужасом. – Сдохни, тварь!
И тут произошло то, чего я жаждала больше всего на свете: лев дёрнулся ещё раз и вдруг обмяк. Дыхание его стало прерывистым. Жизнь стремительно покидала это могучее тело. И вот противник захрипел, завалился набок, я с трудом разжала пальцы, чтобы он не увлёк меня за собой.
Я, тяжело дыша и не мигая, глядела на распростёртого передо мной хищника, мои ноги задрожали и сами собой подогнулись, я обессиленно опустилась на колени, прижимая к груди онемевшую руку. Меня всю трясло.
