Малышей вынесли наружу и вскоре вернулись за следующими.
Я смотрела, не в силах отвести взгляд. Горький комок застыл в горле. Они умерли от серой хвори, которую принёс Дух Шшэх, те, кто переболел ею имели стойкий иммунитет, в племени Шайи такое тоже случилось, но всего пару раз…
Женщины сидели у очага, опустив головы. Никто не плакал. Только одна молодая мать тихо покачивалась, обхватив себя руками.
Когда последнее тело вынесли, пещера опустела. И как будто стало холоднее. Будто часть жизни ушла вместе с ними.
Вождя и его приближённых не было. Наверное, ушли на охоту.
Через четверть часа обитатели пещеры зашевелились, вернулись к прерванным делам.
Жизнь продолжалась, несмотря ни на что.
Следующий день начался так же, как и все предыдущие: женщины собрались у выхода. Корзины, шкуры, угрюмые лица. Я поднялась и пошла к ним.
Главная смотрела на меня исподлобья, в близко посаженных глазах полыхало пламя ненависти. Её лицо «украшали» синяки. Нос распух, на скуле багровое пятно, губа разбита и тоже распухла. Но рычать, поторапливая меня, она не посмела.
Только оскалилась, показав крупные жёлтые зубы, и коротко приказала остальным:
– Пошли!
Спустились по склону, я шла в хвосте. Лес встретил тишиной. Женщины рассредоточились. И я так же пошла собирать хворост.
Работала быстро. Руки не мёрзли так сильно, как раньше, что несказанно удивляло. Я поднимала длинные ветки, легко ломала их и складывала в кучу.
И вот крикнули общий сбор.
В этот раз главная неандерталка поступила так же, как и в предыдущий: приказала двум другим подкинуть мне свою «добычу». Получилась просто чудовищно огромная гора хвороста. Вчера я бы не утащила и трети.
Но сегодня…
Я, взяв топорик, обрубила подходящие ветки, связала волокуши. Подняла ремень, обмотала вокруг ладоней и потянула.
Было тяжело. Но-о… Я смогла сдвинуть всё это с места. И не просто сдвинуть, а потянуть за собой.
Волокуши скользили по снегу. Я шагала, не останавливаясь. Спина не горела. Руки не дрожали.
Поднималась по склону, ловя себя на мысли, что это просто невозможно! Хотя нет, одёрнула саму себя, ещё как возможно!
Остановилась на мгновение, переводя дух, и посмотрела на свои руки. Сильные. Мозолистые. С выступающими жилами на запястьях.
Руки женщины каменного века.
Я ведь изучала физическую антропологию, анализировала скелеты кроманьонцев. Читала исследования, проводила реконструкции в экспедициях, оттого знала: люди палеолита были НАМНОГО мощнее и выносливее современных людей.
А почему? А потому что выживание требовало постоянной физической нагрузки. Каждый день с малого возраста.
Девочка пяти лет уже таскала хворост. Растирала коренья на каменных тёрочниках, а это часы монотонной работы. Становясь старше, помогала с выделкой шкур, что являлось адским трудом: растянуть между жердями, закрепить; соскоблить остатки мяса, жира, плёнок каменным скребком – дни изнурительного труда.
Я усмехнулась горько и снова потащила волокуши. В XXI веке я была мастером спорта. Тренировалась шесть дней в неделю. Жала штангу. Бегала кроссы. Била грушу до крови на костяшках.
И считала себя сильной.
А Шайя… Шайя никогда не тренировалась. Она просто делала всё, чтобы выжить. И была куда выносливее, сильнее, ловчее меня.
Но тем не менее большинство местных ничего не могли противопоставить хищникам… Вот только, если верить памяти Шайи, были и те, кто мог. Они рождались редко, и чаще именно в племенах кроманьонцев.
Вопросы роились в голове, и на многие из них я не находила ответов в воспоминаниях Шайи. Был шанс, что местная шаманка разъяснит хотя бы некоторые из них…
_____________________________
Прим. автора:
1. Исследования испанских пещер, таких как Эль-Сальт, показали: неандертальцы использовали отдельные зоны для отходов. С помощью микростратиграфии учёные обнаружили копролиты (окаменевшие экскременты) строго в определённых местах, вдали от зон сна и очагов.
2. Льюис Бинфорд, основоположник процессуальной археологии, в своей работе "In Pursuit of the Past" описал модели использования пространства охотниками-собирателями. Он ввёл понятия «зон выброса» и «зон отбрасывания», доказывая, что поддержание чистоты в центре стоянки – это биологическая стратегия выживания.
3. Журналы Naturwissenschaften (2012) и Nature (2012). Анализ зубного камня неандертальцев из пещеры Эль-Сидрон (Испания) показал следы древесных волокон и лекарственных растений, таких как ромашка и тысячелистник. На зубах обнаружены характерные бороздки, которые учёные интерпретируют, как следы первобытных зубочисток, сделанных из веточек или костей. Свидетельство того, что неандертальцы следили за гигиеной полости рта.
4. Ральф Солецки, американский археолог, в 1950-х годах обнаружил в пещере Шанидар (Ирак) останки десяти неандертальцев. Один из скелетов Шанидар-1 был инвалидом: атрофированная рука, глухота, слепота на один глаз. Но он прожил 40-50 лет. Это доказывает: неандертальцы заботились о слабых членах группы. Кроме того, пещера Шанидар, где неандертальцы жили десятилетиями, не превратилась в свалку – косвенное подтверждение того, что люди палеолита поддерживали чистоту в жилище из-за угрозы болезней.
Глава 5
Я дотащила волокуши до входа в пещеру и сбросила ремни с плеч. Руки немного ныли, но эта боль была привычной. Ко мне вышли несколько старших детей, не затронутых болезнью. Они шустро подхватили по охапке хвороста и занесли внутрь нашего общего жилища. Остальные женщины уже разошлись по своим делам. Главная неандерталка бросила на меня злобный взгляд, сплюнула и тоже скрылась в глубине пещеры.
Я вошла следом за тощим мальчиком лет восьми, скинула ветки в угол и двинулась дальше. Шаманка сидела у своего костерка, что-то растирая в каменной ступке. При моём приближении она подняла голову и кивнула. Я, не спрашивая разрешения, присела рядом.
– Ты говорила, – начала я тихо, – что я должна спасти вас от зла. От какого?
Шаманка ответила не сразу. Будто не услышав, она продолжала методично растирать травы в порошок. Я не стала повторять вопрос, заворожённо следя за её экономными движениями.
Вскоре старуха отложила пестик и посмотрела на меня тяжёлым взглядом.
– Воры, – наконец проскрипела она. – Они приходят ночью, окружают племя. Приносят с собой туман, что усыпляет разум и волю.
Она замолчала, глядя на пляшущие язычки пламени.
– А утром просыпаются только дети и старики. Те, кого забирают, никогда не возвращаются. Мы, потеряв тогда молодых мужчин и женщин, снялись с насиженного места. По пути к горам встретились другие, ставшие частью племени. Дети выросли, – она кивнула на людей, работавших со шкурами. – А потом нас возглавили пришлые нарры.
Она ткнула искривлённым пальцем в сторону неандерталок.
– Они сильнее, хоть и дурнее, – тихо фыркнула она. – Ты должна защитить нас от тех, кто приходит и ворует. Так сказали мне духи.
Всё это звучало необычайно загадочно. Я открыла рот, чтобы спросить, успела ли шаманка рассмотреть этих воров, но тут валун у входа с грохотом отъехал в сторону. В пещеру ввалился вождь с ношей на могучей спине. За ним вошёл второй охотник, тоже с раненым товарищем на хребте.
– Гр-райха! – рявкнул вождь с перекошенным от ярости лицом, шкуры на нём были разорваны и пропитаны кровью.
Двух раненых неандертальцев сгрузили на лежанки у главного очага. Один из них не шевелился вообще. Второй тихо, судорожно хрипел, его грудь вздымалась неровными рывками.
Шаманка на удивление шустро для её возраста поднялась и подошла к ним. Бегло осмотрела раны. Зрелище было жутким. Я едва сдержала рвотный позыв, при этом не в силах отвести глаз от отвратительной картины. У первого охотника левый бок превратился в кровавое месиво: чудовищные когти вспороли толстую куртку из шкуры вместе с плотью, мышцы свисали неровными лохмотьями, обнажая белые обломки рёбер, торчащих из раны, словно сломанные сухие ветки. В глубине в свете костра тускло «поблёскивали» внутренности. Второму зверь, видимо, пытался снести полчерепа, но промахнулся. Удар пришёлся в плечо и шею. Ключица была раздроблена в крошево, а из рваной дыры у самого горла с каждым свистящим вдохом вырывались, лопаясь, пузыри розовой пены. Он буквально тонул в собственной крови.
– Этот уйдёт скоро, – ткнула она кривым пальцем в неподвижного. – Этот протянет чуть дольше.
Вождь стоял посреди пещеры, тяжело дыша и набычившись. После вердикта лекарки он утробно взревел:
– Ворлак напал среди дня! Теперь братья мертвы! Добычи НЕТ! Ты говорила, старуха, духи защитят! ГДЕ ЗАЩИТА?
Шаманка не отступила. Стояла спокойно, глядя на гиганта снизу вверх.
– Духи послали помощь, – молвила она ровно.
– Помощь?
Вождь замахнулся, явно желая треснуть её по голове, но вдруг замер. Его взгляд упал на побитую мной неандерталку, будто невзначай подошедшую поближе к костру. Мужчина оцепенел, рассматривая её опухшее лицо. Медленно подошёл, взял за подбородок, повернул её голову из стороны в сторону.
– Кто? – спросил тихо, и от этого тона у меня внутри всё похолодело.
Я замерла, затаив дыхание. Липкая дрожь страха волной прокатилась по спине. Зря я надеялась, что здесь правит только грубая сила, и, если победил кого-то в честном бою, то тебе ничего не будет, лишь почёт и уважение. Походу я знатно ошиблась.
Его жена молча ткнула пальцем в меня.
Все в пещере застыли, с круглыми глазами наблюдая за происходящим. Вождь медленно повернулся ко мне. И вдруг рванул вперёд, да так быстро, что я не успела даже дёрнуться. Огромная ладонь сомкнулась на моём горле, рывком отрывая меня от земли. Я вцепилась в его запястье, и, пусть и с трудом, но смогла разжать его пальцы, не до конца, но всё же. Вождь удивлённо насупился и зарычал, положил левую ладонь поверх правой. Надавил сильнее.
С этим я сделать уже ничего не смогла. Воздух кончился почти мгновенно. Перед глазами поплыли цветные пятна.
– ТЫ! – рыкнул он мне в лицо, обдавая смрадным дыханием. – Ударила мою Нгрору?!
Я не могла ответить, лишь хрипела, пытаясь втянуть в себя хоть каплю живительного кислорода.
– НЕТ! ОТПУСТИ ЕЁ! – вскрикнула шаманка.
Но меня не отпустили, хватка усилилась.
– Духи сказали, она нужна! Она спасёт нас! – продолжала старуха.
– Спасёт?! – Вождь сплюнул на пол, не разжимая рук. – От чего?!
– Отпусти. Дай ей шанс доказать!
Вождь посмотрел на шаманку, желваки на его скулах ходили ходуном. В его взгляде боролись ярость и суеверный страх. Наконец, злобно ощерившись, он разжал пальцы и отшвырнул меня.
Я рухнула на каменный пол, судорожно хватая ртом воздух, закашлялась.
– Хочешь жить? – прорычал он, нависая надо мной огромной глыбой. – Уходи перед ночью и принеси голову Ворлака. Тогда ты ценна. Тогда живи.
После чего выпрямился, развернулся и тяжело опустился у костра. Ему тут же подобострастно сунули кусок мяса и воду.
Я же лежала, прижав ладонь к саднящему горлу, и пыталась осознать услышанное.
Память Шайи услужливо подкинула мне картинку. Ворлак. Огромная туша, мышцы, перекатывающиеся под шкурой, и клыки, способные прокусить череп.
Это был не кто иной, как пещерный лев.
Я должна убить пещерного льва. В одиночку.
Что за бред?!
***
Я медленно поднялась с холодного пола. Колени саднили, горло пекло огнём при каждом вдохе, но разум работал чётко, даже отстранённо. Страх ушёл, уступив место ледяной решимости обречённого.
– Вернись, – подошла ко мне шаманка. – Им, – ткнула на детей, – нужна ты.
Я скептически приподняла брови и кивнула на жующего вождя, мол, вот ваш защитник, на что старуха пренебрежительно скривила губы.
– Одна умрёшь в белой пустыне. Вместе надёжнее, – сказав это, развернулась и хотела было уйти, после чего вдруг загадочно добавила: – Убей ворлака и съешь его сердце. Тогда, возможно, твоя тлеющая Искра запылает в полную силу.
Я посмотрела на её согбенную фигуру и лишь удивлённо покачала головой. Она что думает, я реально стану сражаться с пещерным львом? Ну уж нет! Лучше я возьму всё, что мне нужно, и отправлюсь искать племя кроманьонцев.
Ладно, это всё потом, главное, пережить эту ночь. Поджав губы, задумчиво осмотрелась. Итак… Необходимо оружие и свет.
Вождь приказал отправиться на охоту, получается, я могу взять всё, что мне понадобиться. Или нет? Что же, пока не проверю, не узнаю. Сделав бесстрастное лицо, направилась к орудиям, которые лежали у стены. Взяла в руки тяжёлый, каменный топор. Проверила крепление: жилы намотаны туго, лезвие сидит плотно. Заткнула его за пояс. Нашла кремнёвый нож с длинным, острым, как бритва, зазубренным лезвием и тоже отправила за пояс.
В стороне от раненых в землю были воткнуты их копья. Я взяла ближайшее. Массивное, из прочного ясеня, с широким листовидным наконечником. Оно удобно легло в руку, и я почувствовала странную уверенность – если что, продам свою жизнь подороже.
На мгновение замерла, ожидая, что мне прикажут вернуть всё по местам, но этого, слава Богу, не случилось.
Теперь свет.
Животные боятся огня, и ворлак тоже его опасается.
Я огляделась в поисках подходящей тары. В углу, среди кучи мусора, заприметила обломок песчаника с глубокой естественной выемкой. Подойдёт для моей задумки просто идеально.
Подошла к туше ибекса. Вождь уже насытился, и никто не зарычал на меня, когда я отхватила ножом добрый кусок плотного нутряного жира. Вернулась к очагу шаманки. Часть сала положила в каменное углубление, остальное убрала в берестяной туесок, после поставила «лампу» на горячие камни у самого края костра. Жир начал медленно подтаивать, превращаясь в маслянистую мутную лужицу.
Пока оно топилось, попросила разрешения у шаманки порыться в её растительных запасах. Нашла пучки сухого мха, скрутила их в плотный жгут, обмотала тонкой полоской кожи, отрезанной от края моей же накидки. Получился примитивный фитиль. Окунула его в растопленный жир, дала пропитаться, уложила на край камня и поднесла горящую щепку. Огонёк занялся неохотно, затрещал, выстреливая мелкими каплями, но вскоре разгорелся. Пламя подрагивало, выпуская тонкую струйку черноватой, жирной копоти и источая тяжёлый дух горелого сала, но светило ровно и ярко. Положив лампу в корзину, выпрямилась, в одной руке сжимая копьё, в другой тару с лампой.
Всё это время все члены племени и вождь в том числе, смотрели за каждым моим движением. Я видела изумление в их глазах, стоило мне сделать масляную «лампу», удивление, когда я взяла себе оружие. На физиономии предводителя читалась смесь презрения и мрачного любопытства. Он явно ждал, что я начну умолять, плакать, ползать в ногах. Ан нет, фиг тебе, а не мольбы.
Тут я почувствовала прикосновение к локтю. Рядом снова стояла шаманка. Она смотрела на меня снизу вверх своими чёрными глазами.
– В морду, – прошептала она едва слышно. – Брось ему в морду, – и положила в мою корзину небольшой, туго завязанный кожаный мешочек.
Я удивлённо посмотрела на подарок. Что там? Едкая зола? Какой-то яд? Разбираться времени не было. Я просто благодарно кивнула.
