Страница 5 из 6
Я дотащила волокуши до входа в пещеру и сбросила ремни с плеч. Руки немного ныли, но эта боль была привычной. Ко мне вышли несколько старших детей, не затронутых болезнью. Они шустро подхватили по охапке хвороста и занесли внутрь нашего общего жилища. Остальные женщины уже разошлись по своим делам. Главная неандерталка бросила на меня злобный взгляд, сплюнула и тоже скрылась в глубине пещеры.
Я вошла следом за тощим мальчиком лет восьми, скинула ветки в угол и двинулась дальше. Шаманка сидела у своего костерка, что-то растирая в каменной ступке. При моём приближении она подняла голову и кивнула. Я, не спрашивая разрешения, присела рядом.
- Ты говорила, - начала я тихо, - что я должна спасти вас от зла. От какого?
Шаманка ответила не сразу. Будто не услышав, она продолжала методично растирать травы в порошок. Я не стала повторять вопрос, заворожённо следя за её экономными движениями.
Вскоре старуха отложила пестик и посмотрела на меня тяжёлым взглядом.
- Воры, - наконец проскрипела она. - Они приходят ночью, окружают племя. Приносят с собой туман, что усыпляет разум и волю.
Она замолчала, глядя на пляшущие язычки пламени.
- А утром просыпаются только дети и старики. Те, кого забирают, никогда не возвращаются. Мы, потеряв тогда молодых мужчин и женщин, снялись с насиженного места. По пути к горам встретились другие, ставшие частью племени. Дети выросли, - она кивнула на людей, работавших со шкурами. - А потом нас возглавили пришлые нарры.
Она ткнула искривлённым пальцем в сторону неандерталок.
- Они сильнее, хоть и дурнее, - тихо фыркнула она. - Ты должна защитить нас от тех, кто приходит и ворует. Так сказали мне духи.
Всё это звучало необычайно загадочно. Я открыла рот, чтобы спросить, успела ли шаманка рассмотреть этих воров, но тут валун у входа с грохотом отъехал в сторону. В пещеру ввалился вождь с ношей на могучей спине. За ним вошёл второй охотник, тоже с раненым товарищем на хребте.
- Гр-райха! - рявкнул вождь с перекошенным от ярости лицом, шкуры на нём были разорваны и пропитаны кровью.
Двух раненых неандертальцев сгрузили на лежанки у главного очага. Один из них не шевелился вообще. Второй тихо, судорожно хрипел, его грудь вздымалась неровными рывками.
Шаманка на удивление шустро для её возраста поднялась и подошла к ним. Бегло осмотрела раны. Зрелище было жутким. Я едва сдержала рвотный позыв, при этом не в силах отвести глаз от отвратительной картины. У первого охотника левый бок превратился в кровавое месиво: чудовищные когти вспороли толстую куртку из шкуры вместе с плотью, мышцы свисали неровными лохмотьями, обнажая белые обломки рёбер, торчащих из раны, словно сломанные сухие ветки. В глубине в свете костра тускло «поблёскивали» внутренности. Второму зверь, видимо, пытался снести полчерепа, но промахнулся. Удар пришёлся в плечо и шею. Ключица была раздроблена в крошево, а из рваной дыры у самого горла с каждым свистящим вдохом вырывались, лопаясь, пузыри розовой пены. Он буквально тонул в собственной крови.
- Этот уйдёт скоро, - ткнула она кривым пальцем в неподвижного. - Этот протянет чуть дольше.
Вождь стоял посреди пещеры, тяжело дыша и набычившись. После вердикта лекарки он утробно взревел:
- Ворлак напал среди дня! Теперь братья мертвы! Добычи НЕТ! Ты говорила, старуха, духи защитят! ГДЕ ЗАЩИТА?
Шаманка не отступила. Стояла спокойно, глядя на гиганта снизу вверх.
- Духи послали помощь, - молвила она ровно.
- Помощь?
Вождь замахнулся, явно желая треснуть её по голове, но вдруг замер. Его взгляд упал на побитую мной неандерталку, будто невзначай подошедшую поближе к костру. Мужчина оцепенел, рассматривая её опухшее лицо. Медленно подошёл, взял за подбородок, повернул её голову из стороны в сторону.
- Кто? - спросил тихо, и от этого тона у меня внутри всё похолодело.
Я замерла, затаив дыхание. Липкая дрожь страха волной прокатилась по спине. Зря я надеялась, что здесь правит только грубая сила, и, если победил кого-то в честном бою, то тебе ничего не будет, лишь почёт и уважение. Походу я знатно ошиблась.
Его жена молча ткнула пальцем в меня.
Все в пещере застыли, с круглыми глазами наблюдая за происходящим. Вождь медленно повернулся ко мне. И вдруг рванул вперёд, да так быстро, что я не успела даже дёрнуться. Огромная ладонь сомкнулась на моём горле, рывком отрывая меня от земли. Я вцепилась в его запястье, и, пусть и с трудом, но смогла разжать его пальцы, не до конца, но всё же. Вождь удивлённо насупился и зарычал, положил левую ладонь поверх правой. Надавил сильнее.
С этим я сделать уже ничего не смогла. Воздух кончился почти мгновенно. Перед глазами поплыли цветные пятна.
- ТЫ! - рыкнул он мне в лицо, обдавая смрадным дыханием. - Ударила мою Нгрору?!
Я не могла ответить, лишь хрипела, пытаясь втянуть в себя хоть каплю живительного кислорода.
- НЕТ! ОТПУСТИ ЕЁ! - вскрикнула шаманка.
Но меня не отпустили, хватка усилилась.
- Духи сказали, она нужна! Она спасёт нас! - продолжала старуха.
- Спасёт?! - Вождь сплюнул на пол, не разжимая рук. - От чего?!
- Отпусти. Дай ей шанс доказать!
Вождь посмотрел на шаманку, желваки на его скулах ходили ходуном. В его взгляде боролись ярость и суеверный страх. Наконец, злобно ощерившись, он разжал пальцы и отшвырнул меня.
Я рухнула на каменный пол, судорожно хватая ртом воздух, закашлялась.
- Хочешь жить? - прорычал он, нависая надо мной огромной глыбой. - Уходи перед ночью и принеси голову Ворлака. Тогда ты ценна. Тогда живи.
После чего выпрямился, развернулся и тяжело опустился у костра. Ему тут же подобострастно сунули кусок мяса и воду.
Я же лежала, прижав ладонь к саднящему горлу, и пыталась осознать услышанное.
Память Шайи услужливо подкинула мне картинку. Ворлак. Огромная туша, мышцы, перекатывающиеся под шкурой, и клыки, способные прокусить череп.
Это был не кто иной, как пещерный лев.
Я должна убить пещерного льва. В одиночку.
Что за бред?!
***
Я медленно поднялась с холодного пола. Колени саднили, горло пекло огнём при каждом вдохе, но разум работал чётко, даже отстранённо. Страх ушёл, уступив место ледяной решимости обречённого.
- Вернись, - подошла ко мне шаманка. - Им, - ткнула на детей, - нужна ты.
Я скептически приподняла брови и кивнула на жующего вождя, мол, вот ваш защитник, на что старуха пренебрежительно скривила губы.
- Одна умрёшь в белой пустыне. Вместе надёжнее, - сказав это, развернулась и хотела было уйти, после чего вдруг загадочно добавила: - Убей ворлака и съешь его сердце. Тогда, возможно, твоя тлеющая Искра запылает в полную силу.
Я посмотрела на её согбенную фигуру и лишь удивлённо покачала головой. Она что думает, я реально стану сражаться с пещерным львом? Ну уж нет! Лучше я возьму всё, что мне нужно, и отправлюсь искать племя кроманьонцев.
Ладно, это всё потом, главное, пережить эту ночь. Поджав губы, задумчиво осмотрелась. Итак… Необходимо оружие и свет.
Вождь приказал отправиться на охоту, получается, я могу взять всё, что мне понадобиться. Или нет? Что же, пока не проверю, не узнаю. Сделав бесстрастное лицо, направилась к орудиям, которые лежали у стены. Взяла в руки тяжёлый, каменный топор. Проверила крепление: жилы намотаны туго, лезвие сидит плотно. Заткнула его за пояс. Нашла кремнёвый нож с длинным, острым, как бритва, зазубренным лезвием и тоже отправила за пояс.
В стороне от раненых в землю были воткнуты их копья. Я взяла ближайшее. Массивное, из прочного ясеня, с широким листовидным наконечником. Оно удобно легло в руку, и я почувствовала странную уверенность - если что, продам свою жизнь подороже.
На мгновение замерла, ожидая, что мне прикажут вернуть всё по местам, но этого, слава Богу, не случилось.
Теперь свет.
Животные боятся огня, и ворлак тоже его опасается.
Я огляделась в поисках подходящей тары. В углу, среди кучи мусора, заприметила обломок песчаника с глубокой естественной выемкой. Подойдёт для моей задумки просто идеально.
Подошла к туше ибекса. Вождь уже насытился, и никто не зарычал на меня, когда я отхватила ножом добрый кусок плотного нутряного жира. Вернулась к очагу шаманки. Часть сала положила в каменное углубление, остальное убрала в берестяной туесок, после поставила «лампу» на горячие камни у самого края костра. Жир начал медленно подтаивать, превращаясь в маслянистую мутную лужицу.
Пока оно топилось, попросила разрешения у шаманки порыться в её растительных запасах. Нашла пучки сухого мха, скрутила их в плотный жгут, обмотала тонкой полоской кожи, отрезанной от края моей же накидки. Получился примитивный фитиль. Окунула его в растопленный жир, дала пропитаться, уложила на край камня и поднесла горящую щепку. Огонёк занялся неохотно, затрещал, выстреливая мелкими каплями, но вскоре разгорелся. Пламя подрагивало, выпуская тонкую струйку черноватой, жирной копоти и источая тяжёлый дух горелого сала, но светило ровно и ярко. Положив лампу в корзину, выпрямилась, в одной руке сжимая копьё, в другой тару с лампой.
Всё это время все члены племени и вождь в том числе, смотрели за каждым моим движением. Я видела изумление в их глазах, стоило мне сделать масляную «лампу», удивление, когда я взяла себе оружие. На физиономии предводителя читалась смесь презрения и мрачного любопытства. Он явно ждал, что я начну умолять, плакать, ползать в ногах. Ан нет, фиг тебе, а не мольбы.
Тут я почувствовала прикосновение к локтю. Рядом снова стояла шаманка. Она смотрела на меня снизу вверх своими чёрными глазами.
- В морду, - прошептала она едва слышно. - Брось ему в морду, - и положила в мою корзину небольшой, туго завязанный кожаный мешочек.
Я удивлённо посмотрела на подарок. Что там? Едкая зола? Какой-то яд? Разбираться времени не было. Я просто благодарно кивнула.
- Как тебя зовут? - вдруг спросила старуха.
- Арина.
- Ари-нна… Вернись и помоги нам выжить.
- Ничего не могу обещать, - пожала плечами и шагнула к выходу, а вдогонку донеслось:
- Съешь его сердце. Разожги свою Искру.
Я, крепче сжав древко копья, пошла вперёд.
Валун поддался с натужным скрежетом. В лицо ударил ледяной ветер, и я шагнула наружу, оставляя позади тепло и безопасность. Солнце наполовину ушло за линию горизонта, окрашивая мир в ало-лиловые закатные тона. Камень с грохотом встал на место за моей спиной, отрезая путь назад.
Что же, у меня не так много времени, чтобы обезопасить себя и, на случай, если ворлак (или какой-то другой хищник) всё же на меня выйдет, смочь ему противостоять.
Глава 6
Тени всё удлинялись, превращаясь в чёрно-синие полосы, ползущие по снегу, будто щупальца неведомых чудовищ. Солнце неумолимо катилось к зубчатому краю горизонта, и я понимала: времени у меня в обрез. Полтора-два часа, прежде чем мир накроет настоящая, хищная тьма.
Я ушла от пещеры племени на достаточное расстояние, следуя по едва заметной тропе вдоль скального гребня. Всё, что попадалось по пути, было либо чересчур большого размера - зверь легко меня достанет, либо слишком маленького - развернуться самой негде. Но в итоге мои поиски всё же увенчались успехом. Я опустила корзину на землю и придирчиво осмотрелась, следов на снегу никаких не было, сюрпризов быть не должно.
- Неплохо, - под нос пробормотала я, стремясь разбить окружающую меня гнетущую тишину.
Это был глубокий разлом в скальной породе, как будто великан в гневе ударил топором по горе. Вход представлял собой трещину «горлышко», где с трудом могли разойтись два крупных мужика. Но метра через два стены расступались, образуя просторный каменный мешок метров шесть в диаметре. Я замерла в его центре и задрала голову - крыша отсутствовала. Высоко виднелся кусочек вечернего неба, на котором уже проступили первые, колючие звёзды. Стены были гладкими, почти отвесными. Сверху ко мне никто не спрыгнет, слишком высоко. А значит, путь один - через узкий коридор.
Здесь я смогу маневрировать, отскакивать к стенам, а вот огромному зверю придётся туго. Главное, хищник не сможет зайти с тыла или с фланга. Только в лоб.
Скинув накидку, которой служила тощая, вытертая шкура, накрывавшая мою лежанку в пещере, принялась за работу. Первым делом следует подготовить основное оружие - копьё, но не то, взятое у охотников, а другое.
Мне нужна рогатина. Тяжёлая, способная остановить живой таран.
Я приметила одинокую молодую лиственницу, росшую в лесу неподалёку. Ствол прямой, крепкий, с подходящей развилкой на уровне моей груди. Спрятав масляную лампу в расщелине, пошла пахать.
Каменный топор глухо стукнул по древесине. Раз, другой. Щепки летели во все стороны. Рубить камнем дерево, то ещё удовольствие, весьма сомнительное, но руки Шайи, полные скрытой силы, справлялись удивительно легко. Я чувствовала, как вибрирует древко инструмента, как отдача бьёт в плечо, но усталости не было. Меня захлёстывал первобытный азарт охотника. Пока руки работали на автомате, обтёсывая ветки и заостряя концы развилки кремнёвым ножом, мозг продолжал анализировать.
Искра… Что это такое?
Старуха сказала: «Твоя тлеющая Искра запылает».
Что это? Метафора? Или конкретный физиологический процесс? Шаманка говорила о ней, как о чём-то материальном, что можно «разжечь» сердцем зверя. В первобытных культурах поедание органов врага - это классическая симпатическая магия. Съел сердце, получил храбрость, съел мозг - мудрость. Но здесь… здесь всё казалось сложнее. Может, речь об иммунитете? О какой-то резистентности к местным вирусам?
Тем временем пока мысли перетекали из одного в другое, я обработала кору древка, делая его шершавым, чтобы руки не скользили, когда они взмокнут от пота и, возможно, крови.
И эти люди… Я снова и снова прокручивала в голове их образы.
Вождь и его свита. Я называла их неандертальцами, опираясь на внешние признаки: мощные надбровные дуги, широкие носы, бочкообразные грудные клетки. Но, рассмотрев их получше, поняла, это не они, во всяком случае, не те, что были описаны в учебниках.
Эти были внушительного роста, более или менее пропорционально сложены и имели подбородочный выступ. У неандертальцев же подбородок отсутствовал, челюсть была скошена назад. Подбородок, прежде всего, маркер сапиенсов, необходимый для членораздельной речи.
Вывод напрашивался сам собой, и он мне не нравился.
Они все здесь - один вид. Мы все - Homo Sapiens. Просто те, кого я приняла за иных, являются результатом какой-то мутации. Или адаптации к условиям, о которых я пока не знаю. Радиация? Вирус?
Земля была твёрдой как гранит. Сколько я ни долбила её топором, ямка выходила жалкой, едва ли на пол-ладони глубиной. Нужен жёсткий, неподвижный упор.
Я внимательно осмотрелась: слева от меня лежал плоский обломок сланца. Я с трудом в несколько заходов, толкая и матерясь сквозь зубы, отволокла его к своей жалкой ямке, таким образом, создав искусственный порог. Позади навалила ещё пару булыжников для верности.
Теперь план был таким: рогатина лежит на земле, невидимая в тенях. Я стою прямо над её основанием. В момент атаки мне нужно будет подхватить древко, задирая острие навстречу врагу, а ногой со всей силы упереть, буквально вдавить тупой конец в эту каменную баррикаду.
Если промахнусь мимо камня, погибну. Если подниму острие слишком рано, зверь увидит опасность и свернёт. А если среагирую слишком поздно, меня сомнут.
Рогатину я разместила чуть дальше от выхода из «горлышка», чтобы хищник имел возможность прыгнуть…
- Значит, это не прошлое? - прошептала я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони и задумчиво оглядывая результаты своей работы. - Или, по крайней мере, не моё прошлое. Параллельная ветка истории? Или… другой мир?
Ответа не было. Зато был холод, начавший пробираться под одежду, стоило мне остановиться, чтобы перевести дыхание.
Пора позаботиться о костре и собрать хворост. Ночь вступила в свои права, у меня не было времени шастать по лесу, поэтому я собрала столько веток, сколько нашлось неподалёку.
Мой враг некто, кто сильно похож на земного пещерного льва. Но всё же отличался от него. Память Шайи, как старая киноплёнка, была местами чёткой, местами засвеченной или «порванной». Я пыталась сосредоточиться на обрывках доставшихся мне воспоминаний, но видела лишь внушительный силуэт ворлака, острые клыки, жёлтые глаза и, как ни странно, спину, словно Шайя когда-то смотрела на него, стоя где-то сверху на безопасном расстоянии.
Вдоль позвоночника зверя шли странные бугры. В учебниках палеонтологии у пещерных львов ничего подобного не было. Просто львы-переростки без гривы. Этот же отличался.
Зачем хищнику броня на спине? Или это не броня? Может, терморегуляция, как у динозавров? Или ещё одна мутация сего проклятого места?
Закончив с хворостом, вернулась к расщелине. Один костёр сложила сбоку от входа в расщелину, второй - мою жировую лампу, - поставила внутри «кувшина», в нише скалы. Дым от фитиля тонкой струйкой уходил вертикально вверх, в чернильное небо, усыпанное мириадами равнодушных, необычайно прекрасных звёзд.
