Олигарх. В его цепях
Бетти Алая
Виктор Львов – богатый и властный олигарх, привыкший покупать всё.
Злата – бедная студентка-художница, случайно испортившая его костюм.
Чтобы оплатить долг, она должна стать его собственностью.
Он решил сломать ее, но не ожидал, что сам окажется в плену…
ПОВЕСТЬ!
Однотомник!
Внимание, в книге есть:
Властный олигарх (не кавказец)
Нежная девушка с внутренним стержнем
Умный мастиф Граф
Постельные сцены
ХЭ
Бетти Алая
Олигарх. В его цепях
Глава 1
Злата
Ладони слипаются от пота.
Судорожно сжимаю поднос, стараясь не смотреть на роскошные платья и дорогие костюмы. Здесь, в «Элизиуме», каждый вечер – испытание.
Я работаю в этом ресторане, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Учеба в Суриковском институте выжимает все соки, но приходится подрабатывать.
С родителями у меня… непростые отношения. Денег я у них не возьму. Потому что они презирают мою мечту стать художницей. Приходится справляться самой.
Шёпот, смех, звон хрусталя – всё это напоминает мне, что я здесь чужая. Чужая в своём дешёвом чёрном платье, в стоптанных балетках и с мечтой, которая кажется такой наивной среди этого блеска.
И такой далекой.
– Цветкова! Стол номер пять, новый заказ. Domaine de la Romanеe-Conti, 1999. Не урони, оно стоит, как твоя годовая зарплата! Соберись!
Сердце колотится где-то в висках.
Я киваю управляющему, чувствуя, как подкашиваются ноги. Бутылка в руках кажется живой, готовой вот-вот выскользнуть.
Я делаю глубокий вдох и двигаюсь между столиков, повторяя про себя: «Только не уронить. Только не опозориться».
И тут я вижу его.
Он сидит вполоборота, его массивное кресло словно трон.
Широкие плечи в идеально сидящем тёмно-сером костюме, пронзительные холодные изумрудные глаза, изучающие винное меню. Этот мужчина излучает такую уверенную, спокойную силу, что воздух вокруг него кажется гуще.
Рядом с ним ослепительная блондинка, стройная, длинноногая. Она что-то говорит ему, томно касаясь его руки. Он слушает её с ленивой полуулыбкой, и мне почему-то кажется, что ему с ней скучно.
Замираю завороженная. Он невероятно красив. Я бы нарисовала его…
Мужчина поднимает взгляд.
Его глаза – зеленые, холодные, встречаются с моими. В них нет ни любопытства, ни интереса. Лишь быстрая, безразличная оценка. Так смотрят на предмет интерьера.
Ну да, конечно… вздыхаю.
И тут совершаю роковую ошибку.
Каблук предательски скользит по идеально полированному мрамору.
Мир замирает, дальше все словно в замедленной съемке.
Поднос вылетает из рук, бутылка описывает в воздухе трагическую дугу, и алое бургундское обрушивается на гостя. На его безупречный костюм, белоснежную рубашку.
Повисает тишина.
Я застываю, глядя на багровое пятно, растекающееся на его груди. Пахнет дорогим вином и тотальной катастрофой. Мне конец! Или уволят, или прибьют прямо тут!
– Боже мой! – визгливо вскрикивает блондинка, отскакивая, будто я пролила кислоту. – Что это за неуклюжая корова?! Антон! Немедленно уволить эту девчонку! Наберут по объявлению!
Управляющий Антон уже тут, бледный, с испариной на лбу. Он хватает меня за локоть, его пальцы впиваются в кожу.
– Мне… мне так жаль, я не знаю, как это… – пытаюсь вымолвить что-то, но язык не слушается.
– Виктор Александрович, приношу миллион извинений! Это чудовищная халатность! Она будет немедленно уволена! Разумеется, ресторан компенсирует…
Все смотрят на него. На Виктора Львова.
Он медленно, с какой-то хищной грацией поднимается. Тёмная влажная ткань обтягивает его мощный торс.
Он не смотрит на пятно.
Он смотрит на меня.
Его взгляд тяжёлый, пронизывающий. Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Во рту пересыхает. Жуть какая!
– Успокойся, Антон, – его голос низкий, бархатный, но в нём сталь. Он звучит тихо, но его слышит весь зал. – Отпусти её.
Его спутница фыркает. Управляющий замирает с открытым ртом.
Виктор Львов делает шаг ко мне, сокращая дистанцию. От него пахнет не только вином. Пахнет дорогим парфюмом, властью и опасностью.
– Как вас зовут? – спрашивает он.
Я пытаюсь сглотнуть ком в горле.
– З-Злата.
– Злата, – произносит моё имя, и оно звучит как-то по-новому, словно Львов пробует его на вкус. – Вы знаете, сколько стоит это вино? А этот костюм?
Я молча качаю головой, чувствуя, как горят щёки. Хочу провалиться сквозь землю.
– Сумма, Злата, превышает ваш годовой заработок. Возможно, даже два или три.
В его холодных изумрудных глазах вспыхивает какой-то странный огонёк. Он видит мой ужас, моё унижение, и ему, кажется, это… интересно. Судорожно сглатываю.
– Увольнение – слишком простое наказание. Слишком лёгкий выход. У меня есть идея поинтереснее.
Он протягивает мне свой телефон. Чёрный, холодный, без единой царапины. Совершенно простой, без изысков.
– Занесите ваш адрес моему водителю, – его тон не терпит возражений. Это приказ. – Завтра в восемь утра вы приступаете к работе. На меня. Для покрытия долга. Не опоздайте. Я очень ценю пунктуальность.
Мир сужается до точки.
До этого телефона в его руке.
До его изумрудных глаз, в которых нет ни капли сомнения.
Всё во мне кричит «нет». Бежать. Защищаться.
Но я знаю, что он прав. Я никогда не смогу заплатить ему. И я вижу в его взгляде нечто, что говорит: бежать бесполезно.
Дрожащей рукой беру телефон. Его пальцы едва касаются моих, и по телу пробегает электрический разряд – смесь страха и чего-то ещё, тёплого и запретного.
– Хорошо, – выдыхаю, ненавидя себя за эту слабость.
Он едва заметно кивает, и в уголках его губ играет тень улыбки. Он уже отворачивается, снова становясь недосягаемым.
А я стою с его телефоном в руке, понимая, что моя жизнь только что разделилась на «до» и «после». И что «после» начинается завтра в восемь утра.
Глава 2
Злата
Ровно в восемь чёрный лимузин забирает меня от обшарпанного подъезда моего общежития.
Я почти не спала. Всю ночь мне снились его глаза. Холодные изумрудные. Решающие мою судьбу одним взглядом.
Мы едем в полной тишине. Водитель, суровый мужчина с каменным лицом, не произносит ни слова.
Я сжимаю потрепанную сумку с парой сменных вещей, чувствуя себя заключённой, которую везут на казнь.
Город за окном меняется: сначала серые спальные районы, потом сияющие небоскрёбы делового центра. Чем ближе мы к цели, тем сильнее сжимается желудок.
Машина останавливается у самого высокого здания, того, что называют «Иглой». Меня провожают к лифту из полированной латуни и тёмного стекла. Водитель прикладывает ключ-карту, и мы молча несёмся вверх. Так высоко, что закладывает уши.
Двери открываются беззвучно.
