Страница 2 из 5
– Мам, прекрати, а? – Илья раздраженно всплескивает руками. – Каждое третье воскресенье месяца мы вместе обедаем. Я рассказываю вам о том, сколько времени провожу с Варей, куда мы ходим, и как нам хорошо вместе. Так нет же, тебе почему-то необходимо разыграть драматическую сцену и притвориться, будто ты не знала о том, что мы с Варей встречаемся. Ты можешь хоть раз за меня порадоваться без того, чтобы вмешиваться в мою жизнь?!
Его отец продолжает упорно пилить свиную отбивную. Мясо очень нежное, да и нож острый, но он продолжает совершать однообразные движения, притворяясь, что не участвует в этом разговоре.
Однако вскоре не выдерживает. Отбрасывает столовые приборы, пачкая жиром белую скатерть, и поднимается на ноги.
– Свадьбы не будет, – говорит таким тоном, как будто ставит точку.
6
– Зачем ты это сделал?
– Что сделал? – спрашивает Илья резким тоном.
– Ради чего ты провоцируешь родителей? Мы с тобой ещё толком не обсуждали свадьбу, а ты сказал им, что мы собираемся пожениться.
Я обещала себе не поднимать эту тему, пока мы не доедем до моего дома, но не сдержалась. Слишком острые и сложные впечатления остались от обеда с его родителями.
Илья раздраженно выдыхает и со всей дури ударяет ладонями по рулю. Он вообще крайне редко злится, поэтому несколько неожиданно видеть такой всплеск гнева.
– Варя, ты хоть раз можешь попытаться меня понять?! Я не собираюсь рвать отношения с родителями из-за тебя… из-за нас с тобой, – быстро исправляется. – Это было бы глупо! Кто нам будет помогать с детьми? Твои родители приедут неизвестно откуда, чтобы смотреть за внуками?! Или мы отправим детей в несусветную даль и не будем знать, что там с ними делают и чему учат?.. Блин, извини, накипело.
Илья касается меня, сжимает мою руку, потом переплетает наши пальцы. Я едва это ощущаю, настолько онемела от его неожиданных и резких слов.
Какое-то время мы едем молча, потом Илья дёргает меня за руку.
– Ты жива вообще? Голос хоть подай! – Вроде усмехается, но без радости.
– Я жива, только… неприятно удивлена твоими словами.
Илья отбрасывает мою руку, как будто она его обожгла. Несколько секунд молчит, сжимая руль до белых костяшек, потом говорит яростно, нарочито медленно, почти по слогам.
– Удивлена?! Неужели?! Покопайся в себе, Варь, и подумай! Как ты можешь быть удивлена, когда я говорю очевидную правду? Чего сидишь как истукан? Ты всегда сидишь как истукан, когда мы приходим к родителям. Ни слова доброго не скажешь, ни постараешься их задобрить, ни поможешь матери на кухне. Они вырастили меня, и я пытаюсь сделать так, чтобы они к тебе привыкли и приняли в семью, так ты мне хоть немного помоги, а? Хотя бы не сиди с постным лицом! Да, родители у меня непростые люди, высокомерные, и у них на первом месте материальные ценности, но они через это перешагнут, если мы им поможем. Ты ведь хочешь семью, разве нет? Так постарайся, и будет нам настоящая семья с бабушкой и дедушкой. Ну и твои родители хоть и далеко, но будем с ними иногда видеться…
Пропускаю каждое слово через себя, анализирую. Действительно, я сейчас сижу как истукан, потому что обвинения Ильи шокировали меня, застали врасплох. Неужели он забыл, как я старалась расположить его родителей к себе? Задавала вопросы об их жизни, улыбалась, пропускала мимо ушей их критику. Пыталась узнать о них больше и находила подарки, которые, я была уверена, наверняка им понравятся. Например, купила орхидею в горшке для его матери, а та не смогла дождаться, когда мы уйдём, чтобы её выбросить. Громко сказала мужу на кухне, что стыдно держать в доме такой плебейский вид орхидеи. Отцу Ильи я нашла подарочное издание трактата Исаака Ньютона «Механика», как раз по его специальности, но он посмотрел на меня, как на дурочку, и ушёл, не касаясь подарка. Когда я попыталась помочь его матери на кухне, она отрывисто усмехнулась и попросила вернуться в гостиную, потому что я «не знаю, как культурные люди подают блюда».
Я хочу семью и, конечно, не желаю и не пытаюсь ссорить Илью с его родителями. Однако не верю, что они когда-нибудь смогут меня принять. Терпеть и постоянно напоминать о том, что я, по их мнению, не подхожу их сыну, – это да. А вот принять и проявить искреннее уважение – боюсь, что нет. И не уверена, что наши с Ильёй совместные усилия помогут разбить лёд.
Илья заходит со мной в квартиру, целует меня у самой двери. Долго не отпускает, касается своим лбом моего и говорит мне в губы. Нежно и просительно.
– Я хочу семью, Варя. Давно мечтаю о том, чтобы у нас с тобой был полный дом детей, а у них любящие бабушка с дедушкой.
Снова целует меня, и я отвечаю, однако при этом думаю о том, что моих родителей Илья никогда не включает в это уравнение счастья. Пусть они живут далеко, но всё-таки… И он никогда не спрашивает о них, а когда его отец хотел узнать, чем занимаются мои родители, Илья быстро перевёл тему. Мой папа бывший военный, а теперь работает таксистом, а мама швея, и, видимо, Илья собирается скрывать эту информацию от друзей и знакомых.
Илья остаётся со мной до утра, ведёт себя нежнее и предусмотрительнее обычного. Я люблю эту его сторону. Жаль только, что иногда эта нежность превращается в слабость, и мой мужчина не может или не хочет меня защитить.
Когда на следующий день я возвращаюсь с работы, на скамейке перед моим домом меня ждёт мать Ильи.
7
К сожалению, мать Ильи видит меня намного раньше, чем я её, поэтому мне не удаётся остаться незамеченной. Замедляю шаг, судорожно придумывая способы избежать разговора, который гарантированно будет не из приятных. Не то, чтобы я боялась услышать о себе что-то нелестное, но мне уже порядком надоело сдерживаться и быть вежливой.
Напоминаю себе, что обещала Илье попробовать наладить отношения с его родителями. Делаю глубокий вдох и выдавливаю из себя улыбку.
– Анна Евгеньевна, какой сюрприз! – Как ни стараюсь, не могу сказать слово «приятный».
– Варвара, я была здесь неподалёку по делам благотворительного фонда и решила зайти к вам и поговорить по душам.
Она «решила зайти» ко мне, вернее, просидеть на скамье неизвестно сколько времени, потому что знала, что звонить бессмысленно. Либо я не отвечу на звонок, как обычно, либо сошлюсь на занятость и откажусь с ней встречаться.
Смотрю по сторонам, однако подмоги ожидать неоткуда, поэтому делаю приглашающий жест. Было бы намного легче терпеть мою будущую свекровь, если бы мне не приходилось её видеть. И слышать. Я бы исправно посылала ей подарки на день рождения и Новый год, делилась фотографиями детей, рассказывала об их успехах… Мечта! Почему бы родителям Ильи не переехать куда-нибудь… в Австралию?
Мы заходим в моё крохотное съёмное гнёздышко. Владелец не позволил мне покрасить стены, поэтому вид у квартиры сероватый, однако я сделала всё возможное, чтобы создать уют.
Анна Евгеньевна стоит в прихожей с брезгливым выражением на лице. Ничего не касается, стоит чуть ли не на цыпочках, словно боится подхватить чуму. Самое раздражающее здесь то, что их семья не настолько богата, чтобы объяснить такой матерый снобизм. Думаю, Анне Евгеньевне просто без разницы, чем меня задеть. Главное – показать своё презрение ко всему, что имеет ко мне отношение.
– Здесь можно где-нибудь присесть? – спрашивает она, изображая из себя испуганную биллионершу в джунглях.
Повторяю про себя, что я обещала Илье снова постараться наладить отношения с его матерью. Он сказал, что ему тоже непросто терпеть вмешательство матери в его жизнь, однако он нашёл способ, поэтому и я найду. Однако я не испытываю такой уверенности.
Анна Евгеньевна заходит на кухню и садится на краешек стула. Поджав губы, разглядывает старую плиту, кран со следами ржавчины, холодильник прошлого века.
– Илюша здесь ест? – спрашивает с наигранным ужасом.
– Не волнуйтесь, я подсыпаю в его еду антибиотик, а по вторникам разрешаю вымыть руки.
Прости меня, Илюша, но мне не удастся подружиться с твоей матерью. С таким началом беседы будет удивительно, если я не выгоню ее из квартиры. На самом деле её намёки ничуть меня не ранят. Я поддерживаю в квартире пусть не идеальную, но чистоту. Денег у меня немного, поэтому снимаю квартиру, которую могу себе позволить, однако здесь всегда убрано и уютно. А то, что кухня старая, так это не мешает ей быть удобной и позволять мне готовить вкусности для Илюши, за которого так волнуется его мать.
– Сарказм вам не к лицу, Варя. Совсем не к лицу. – Проведя ладонью по столу, Анна Евгеньевна тщательно её рассматривает, как будто ищет следы сажи. – Думаете, я не понимаю, почему вы так цепляетесь за Илью? – Старательно изображает сочувствие и понимание, однако в глазах не затихает ненависть. Взглядом обводит скромную кухню. – Если бы я так жила, может, и я бы тоже схватилась за обеспеченного мальчика и удерживала его всеми силами. Мой муж считает, что договариваться с вами бесполезно, однако я очень надеюсь, что он не прав и что вы прислушаетесь к голосу разума.
Можно многое сказать в ответ, но я сдерживаюсь. Даже не потому, что я дала обещание Илье, а потому что хочу, чтобы Анна Евгеньевна поскорее высказалась и ушла. Мое настроение бесповоротно и безнадёжно испорчено, и дело не во мне, а в детях, которые, возможно, родятся у нас с Ильёй. Представляю, как им будет непросто. Конечно же, Анна Евгеньевна будет говорить им обо мне всякие гадости, однако главное не это, а то, что им придётся её терпеть. Нужна ли такая бабушка моим детям?
Анна Евгеньевна задумчиво смотрит в окно, не иначе как прислушивается к голосу собственного разума. Надеюсь, тот скажет ей что-нибудь полезное, например, нашепчет уйти отсюда как можно скорее.
– Когда Илье было тринадцать, он захотел покрасить волосы в чёрный цвет и сделать татуировку. Мы ему, конечно же, не разрешили. Он долго бунтовал, но потом забыл об этой глупой затее. После этого он загорелся идеей проколоть уши и сделать в них ужасные большие дырки с какими-то трубками… Уже не помню, как тот ужас назывался. История повторилась. Илья бунтовал после нашего отказа, а потом и думать забыл об этом. Я могу привести и другие примеры, но думаю, смысл моих слов и так понятен. У Ильи не прошла подростковая необходимость провоцировать родителей. Я понимаю, что вам неприятно это слышать, но иногда правда весьма неприглядна. Вы всего лишь очередная провокация для нас, больше ничего. Скоро Илюше это надоест, и он переключится на новую затею.
Если судить по уверенности в голосе Анны Евгеньевны, то она полностью верит своим словам. Невероятно! Она хоть в курсе, сколько лет её сыну? Здоровый мужик работает на высокой должности и строит собственную жизнь, а мать считает его подростком, стремящимся выпрыгнуть из-под её крыла.
– Этот бунт длится уже очень долго, и мы с мужем надеемся на его скорое завершение. Вы плохо действуете на моего сына, Варвара, поэтому я прошу вас отступиться, иначе это закончится плачевно.
8
Это закончится плачевно.
Слова моей нежеланной гостьи слишком похожи на угрозу, чтобы их игнорировать.
– Скажите, Анна Евгеньевна, для кого именно наши с Ильёй отношения закончатся плачевно? Хотелось бы понять, что вы предсказываете и по какому праву. Раз уж вы сравниваете меня с проколотыми ушами, татуировками и прочими стереотипами подросткового бунта, то выкладывайте остальное. Не стесняйтесь, договаривайте до конца!
– А я уже всё сказала, остальное, надеюсь, вы и сами понимаете. Я хорошо знаю Илюшу, поэтому для меня очевидно, что он никогда не сможет быть с вами счастлив. Я люблю сына, но готова признать, что у него есть недостатки. В некоторых вещах он до сих пор несколько инфантилен. Поэтому он слишком с вами заигрался. Обижайтесь, если хотите, но когда речь идет о таких важных вещах, я предпочитаю говорить как есть. Ситуация примитивная и гадкая. Илья притащил с улицы… привёл в нашу семью девушку, которая ему совершенно не подходит, и теперь упрямо и последовательно доказывает, что мы ошибаемся. А вы в нём, конечно же, заинтересованы. Илья завидный, состоятельный жених и очень привлекательный мужчина. Однако я взываю к вашему разуму. Вы же неглупая девушка, раз уж смогли привлечь такого мужчину, как Илья, поэтому должны понимать, что, если жените его на себе насильно, долго этот брак не продлится. Не обрекайте своих будущих детей на разбитую семью, да и себя поберегите. Зачем вам испорченные нервы? Илья не единственный мужчина в городе. Посмотрите по сторонам, вы наверняка сможете найти себе более подходящего мужчину… попроще. И не надо на меня обижаться и строить из себя несправедливо оскорблённую бесприданницу. Будьте реалисткой: вы не нашего поля ягода. Илюша с детства интересовался высоким искусством, музыкой и классиками, а вы не имеете о культуре никакого представления. Он член элитных клубов, образованный и выдающийся мужчина, а вы… продавщица.
Когда Анна Евгеньевна говорит слово «продавщица», её губы непроизвольно искривляются. Судя по выражению лица, она осуждает меня не только за то, что я продавщица, но и за то, что из-за меня ей пришлось произнести это унизительное для неё слово.
Как можно наладить отношения с женщиной, которая мне отвратительна? Да и зачем это делать? Я не подпущу к моим детям бабушку с такими взглядами на жизнь.
Да, я работаю продавщицей в магазине одежды. Кроме того, я подрабатываю личным секретарём знакомого писателя, а на выходных ещё и няней для соседей. Я коплю деньги, чтобы выучиться на визажиста. Однако всё это не имеет значения. Ни одна из этих профессий не кажется Анне Евгеньевне уважительной для будущей невестки. Да и я уверена, что дело здесь не в профессиях и не в моих недостатках, а в том, что её никогда не устроит другая женщина в жизни её драгоценного единственного сына. Никто никогда не будет его достоин.
Как будто прочитав мои мысли, Анна Евгеньевна спрашивает.
– Ты действительно думаешь, что достойна моего сына? – Внезапно переходит на «ты» и смотрит на меня со снисходительным укором. – Илюша долго учился, очень многого достиг и заслуживает лучшего, чем ты. У него очень высокие стандарты. Его влекут к тебе… низменные инстинкты, но, когда он с тобой наиграется, сразу осознает, какую ошибку допустил, и ужаснётся. Его всегда привлекали образованные, умные и привлекательные женщины, которые многого достигли и умеют себя показать. А ты… не такая. У Илюши высокие амбиции и далекоидущие планы, а ты не сможешь идти с ним в ногу. Хуже того, связываясь с тобой, он может потерять всё, ради чего столько лет трудился. Из-за своего низменного влечения он опускается на твой уровень, и там его ждут опасности. Вокруг тебя неподобающая компания, она затягивает хуже болота, и я уже вижу удручающие перемены в моём мальчике. А будет только хуже! Твоё токсичное окружение и пагубное влияние необратимо повредят его репутации и втянут его в неблаговидные дела…
Этих объяснений мне вполне достаточно. Больше не нужно, спасибо. У Анны Евгеньевны плодовитая фантазия и не имеется никаких фильтров. Похоже, она считает продавщиц криминальной группировкой, которая неизбежно втянет её бедного сыночка в опасные мафиозные дела. Да и секретари не отстанут от продавщиц, а уж няни… страшно подумать, на что они способны!
На самом деле, это не смешно. От такого лечиться надо, а Илья ещё защищает мать и потакает ей. При этом считает своё попустительское отношение к её бреду проявлением уважения к матери, а на самом деле это ухудшает её состояние. Да и муж, похоже, ей потакает, поэтому её буйная фантазия превратилась в бред с паранойей. Моё токсичное окружение! У меня нет вообще никакого окружения, благовидного или не очень, потому что я целыми днями работаю. И никуда я Илью не затягиваю, и замуж не стремлюсь. Наоборот, он последовательно и методично меня завоёвывает.
Раз уж на то пошло, то скажу, что я часто слушаю Бетховена и Вивальди, обожаю французскую классику начала прошлого века и увлекаюсь археологией. Однако дело совсем не в этом…
Поднимаюсь и взглядом показываю Анне Евгеньевне, что ей пора уходить.
– Спасибо за объяснения. Теперь всё понятно. Вам пора, Анна Евгеньевна!
Она поднимается следом и выходит в коридор, однако не сводит с меня глаз.
– Ты оставишь Илюшу в покое? – спрашивает требовательно.
Выхожу в прихожую и открываю дверь. Молча.
– Варя, ответь мне! Если надо, мы тебе заплатим, чтобы ты на время уехала из города. Скажи, сколько тебе надо денег… – Стоит передо мной, на её лице ненависть вперемешку с мольбой. – Варя, не молчи! Не затягивай Илюшу в своё болото! Оставь моего мальчика в покое! Ты ведь погубишь его! Погубишь! Не делай этого, не губи моего сына! Мы заплатим тебе, снимем другую квартиру на время…
Беру её под руку и выпроваживаю из квартиры.
Захлопнув дверь, опускаюсь на пол у стены и закрываю глаза.
9
– Кис, я подъеду после работы, ладно?
Ну вот. Я надеялась отложить разборки, а они сами едут ко мне.
– Хорошо, приезжай.
– Что привезти на ужин?
– Ничего не надо, Илюша, я сейчас что-нибудь приготовлю.
– Нет уж! У тебя такой усталый голос, что хочется схватить тебя в охапку и уложить в постель. Давай договоримся так: я по пути куплю нам чего-нибудь вкусненького на ужин, а ты пока ни о чём плохом не думай и прими ванну со всякой этой лабудой, которую ты в неё кидаешь. Соли какие-то, лепестки, масла, свечи…
– Я не кидаю свечи в ванну. – Смеюсь, и мне сразу становится легче, даже если предстоит непростой разговор с Ильёй.
– Зато всё остальное кидаешь, – смеётся в ответ. – Я видел, как ты завариваешь себе ванну, будто собираешься мариновать себя на зиму. Лавровый лист, перец…
– Ты клоун, Илюша!
– А ты моя сладкая конфетка, и я никому не позволю тебя обидеть, особенно моей матери. Ты ведь это знаешь, правда?
Понятно. Значит, предприимчивая маман уже позвонила сыночку и нажаловалась.
Смех уходит, остаётся неприятное предчувствие.
– Варя, ты чего притихла? Плевать на работу, я приеду прямо сейчас, только захвачу по пути еду, и мы обо всём поговорим. Ты ведь знаешь, что для меня ты на первом месте, да? Конфетка, почему ты молчишь?
– Да, знаю. Приезжай скорее! – Говорю это, чтобы завершить трудный разговор.
Слушаюсь совета, набираю ванну и расслабляюсь в ней, пока не сморщивается кожа на пальцах. Я действительно устала, да и за последнее время накопилось неприятностей. Сначала неожиданные откровения женщин на корпоративе, потом жуткий обед с родителями Ильи, а теперь видит будущей свекрови с её необратимой неприязнью.
Хватит ли моих чувств к Илье, чтобы с этим справиться?
Это чисто риторический вопрос, потому что только время покажет, выдюжим ли мы с Ильёй, выдержим ли противостояние с его родителями.
Илья пользуется своими ключами. Скинув ботинки, сразу заходит в ванную. В его руках пакеты с лотками из нашего любимого ресторана.
Охватывает меня горячим взглядом и говорит.
– Кажется, у меня проснулся совсем другой аппетит!
Не к месту вспоминаются слова его матери, что я пробуждаю в Илье низменные инстинкты.
Близость любящих людей не может считаться низменной, в этом я уверена на все сто.
Илья ставит пакеты с едой на стиральную машину и помогает мне выбраться из ванны. Тщательно вытирает меня полотенцем, то и дело оставляя поцелуи на моей коже. Потом надевает на меня махровый халат, затягивает ремешок и говорит.
– Пойдём, малышка, будем тебя кормить и успокаивать. Мне не нравится твой несчастный вид.
Заставляет меня надеть тапочки и ведёт на кухню.
Всё делает сам.
Вымыв руки, достаёт еду, расставляет тарелки и столовые приборы, между делом рассказывая про дела на работе. Улыбается, шутит, как будто между нами нет никаких неприятных тем.
За ужином мы болтаем о привычных мелочах и общих знакомых. В лотках чего только нет, настоящий пир. Овощной суп с фрикадельками, куриные шашлыки с гарниром, несколько салатов и роллы. Только когда мы заканчиваем ужин, Илья вдруг становится серьёзным и берёт меня за руку.
– Сегодня звонила мать и орала благим матом. Не напрягайся, Варя! Я с тобой. Ты понимаешь, что я говорю? Я выбрал тебя, а это значит, что остальные для меня на втором месте. Включая мать. Она не имела права к тебе приходить и предъявлять претензии. Если такое снова случится, ты должна сразу же мне позвонить, и я с ней разберусь. Я не знаю, что она тебе наговорила, но, если судить по её крикам, то тебе пришлось непросто. Прости меня, детка!
Пожимаю плечами. На самом деле, не знаю, чья в этом вина и виноват ли кто-нибудь.
– Твоя мать никогда меня не примет. Твой отец тоже.
Илья вздыхает, поджимает губы, но я не даю ему возможность оспорить мои слова.
– Твоя мать уверена, что я тащу тебя за собой в какую-то криминальную канаву. Я даже представить не могу, откуда она взяла эту идею! Я работаю в приличном бутике…
