Ас танковой разведки

Утром, прихватив по куску хлеба, оба отправились на Перекопскую. Та находилась не особо далеко, в получасе ходьбы от ихнего переулка. На востоке алела заря, день обещал быть похожим.

Улица, куда направлялись, была известна тем что раньше здесь жили богатые купцы, а теперь различные начальники да нэпманы. Нужный дом находился по правой стороне в конце. За ним невысокий пригорок заросший деревьями и кустами. Поднявшись туда залегли в лопухах, принялись наблюдать.

Такие дома Бес встречал редко: краснокирпичный, с цокольным фундаментом, четырехскатной крышей и мансардой*. Вокруг высокая каменная ограда. На гребне, поблескивало битое стекло, вмурованное в цемент.

– Да, такую не просто перелезть, – оценил Кукла.

Улица, между тем, просыпалась. По ней пропылил «форд», став у соседнего особняка, из ворот вышел мужик в шляпе и с портфелем, уселся внутрь. Хлопнула дверца, покатил дальше. Еще через два отворилась калитка, на улице появилась тетка, в руке корзина. Не иначе за покупками.

В доме с мансардой было тихо. Понаблюдали еще с час (то же самое). Сжевали хлеб, а потом Бес сказал, – подберусь к хате с тыла. Посмотрю, может там стена ниже.

– Давай, – зевнул напарник. – Только тихо.

Выполз из лопухов и, прячась среди полыни, согнувшись, перебежал к ограде. Скрылся за углом. Солнце припекало, Кукла стал клевать носом. Задремал. Очнулся от толчка в бок, – не спи, замерзнешь.

– Ну как ? – протер глаза.

– Лезть через стену не надо, сзади в ней деревянная калитка на запоре. Можно запросто открыть фомкой*

– Уже легче, – одобрил Кукла.

Когда солнце повисло в зените, а хозяева особняка не проявились, пара, спустившись с пригорка, отправилась обратно. Дома был один Ферт.

– А где Рукатый? – спросил Бес.

– Ушел по делам. Как новая наводка?

Подробно рассказали все что видели, не забыв про калитку позади усадьбы.

– Добре, – сощурил белесые глаза. Не сбрехал Моль. А то б я открутил ему голову.

Спустя полчаса вернулся Рукатый. Рассказали еще раз, довольно хмыкнул. Затем пообедали, с часик приспнули и, чтобы скоротать время, отправились на Дон купаться.

В черте города были несколько пляжей, выбрали тот, что малолюдней. Разделись в стороне, Кукла с Бесом, забежав в воду, тут же стали играть в жука, старшие вошли в нее спокойно и поплыли вперед.

Накупавшись, улеглись на горячий песок, с час позагорали, потом Ферт купил у проходящей торговки четыре початка кукурузы, сгрызли, перекурили и на закате солнца отправились домой. Там Рукатый достал из ящика комода два фонарика, пощелкав выключателями, отдал один Ферту. Тот в свою очередь извлек из-под дивана фомку, а Кукла принес из коридора свернутый полотняный мешок.

Когда стемнело, заперев флигель, отправились на дело. В небе мерцали звезды, где-то в садах угукала горлинка. Обойдя Перекопскую стороной, добравшись до пригорка затаились. В окнах десятка домов на улице еще горел свет, откуда-то наносило звуки музыки, нужный утопал во мраке.

– Айда, – сказал через пять минут Рукатый.

Тихо спустившись вниз прошли вдоль задней части стены к калитке. Запустив перо фомки меж полотном и луткой Ферт сильно нажал, брякнул сорванный запор, тихо отворил, – готово.

– Кукла на стреме, остальные за мной, – первым шагнул за нее Рукатый.

Миновав мощеной дорожкой небольшой сад с беседкой, вошли во двор, поднялись на широкое крыльцо. Повозившись с минуту, Рукатый отпер отмычкой дверной замок, приоткрыл створку, поочередно скользнули внутрь.

Лучи фонариков высветил прихожую, за ней анфиладу комнат, направились туда. Во всех стояла дорогая мебель, на полу ковры, стены в картинах.

– Не слабо, – присвистнул Ферт, начали экспроприацию.

В ящике вычурного комода в зале нашли шкатулку с украшениями, в одной из спален сняли в простенке серебряное распятие, а в платяных шкафах обнаружили шубу из чернобурки, дорогие мужские костюмы и женские наряды. Ими набили мешок доверху.

– Все, харэ. Уходим, – приказал Рукатый, тем же путем покинули усадьбу. За калиткой к ним присоединился Кукла, исчезли во мраке. Домой добрались незадолго до рассвета и завалились спать.

Глава 3. На воровской малине. Правилка*

В 30-е годы прошлого столетия, на фоне бурных перемен в СССР, связанных с коллективизацией и голодом, усилилась борьба с преступностью. Власть стремилась подавить любые проявления «антисоветского» поведения, и преступный мир, оказавшись под мощным прессом, начал искать пути адаптации и выживания.

В этих условиях, криминальные элементы, ранее действовавшие разрозненно, стали объединяться в более организованные группы. Это было диктовано необходимостью выживания, взаимопомощи и защиты от репрессий. Внутри этих групп формировались свои правила, традиции и ценности, которые со временем кристаллизовались в так называемый «воровской закон».

Этот свод неписанных правил, регулирующих жизнь криминального сообщества, был призван обеспечить порядок и дисциплину внутри «воровского мира». Он определял иерархию, взаимоотношения между «ворами в законе» и рядовыми членами, а также правила поведения в различных ситуациях. Ключевыми принципами воровского закона стали: отказ от сотрудничества с властями, верность «воровскому братству», взаимопомощь, презрение к «мусорам» и «сукам» (т.е. к тем, кто сотрудничал с властями).

Зарождение воровского закона было обусловлено стремлением преступников к самоорганизации и сохранению своей идентичности в условиях жесткого преследования. Он стал своеобразной реакцией на репрессивную политику государства, символом противостояния власти и своеобразной «конституцией» криминального мира.

Важно понимать, что «воровской закон» – это не просто набор правил, а сложная система ценностей, идеология, которая формировалась в течение длительного времени и оказала значительное влияние на развитие преступности в СССР и постсоветском пространстве. Его изучение позволяет понять, как функционировала криминальная среда в условиях тоталитарного государства и какие факторы способствовали формированию этой специфической субкультуры.

(Из криминологии)

На следующее утро, проснувшись ближе к десяти позавтракали и осмотрели украденное.

– Да-а, – восхищенно протянул Бес, поглаживая шубу. – Икряная хата. Не инче там живут нэпманы.

Тю, а я думал пролетарии? – дурашливо сказал Кукла. Дружно загоготали

– Значит так, – сунул Рукатый в карман золотой перстень с камнем и такой же браслет. – Это загоним каину*. Остальное (взглянул на Ферта) заныкай на чердаке. Бес, айда со мной, – поднялся с дивана.

Вскоре оба шли по переулку. На деревьях чирикали воробьи, за заборами цвели рожи* настроение было мажорным. По дороге съели по мороженному и выпили холодной газировки, начиналась жара.

Каин обитал рядом с портом, держа там сапожную мастерскую. Толкнули входную дверь, вошли. В небольшом помещении, у окошка, худой старик в фартуке и ермолке* , сидя на низкой табуретке подбивал сапог. На полке вдоль стены стояла уже починенная обувь, внизу – подлежащая ремонту. Пахло кожей и чесноком.

– Наше вам, Мойша, – приподнял кепку Рукатый.

– Здравствуйте вам, – пристукнув молотком по набойке, поднял глаза.

– Есть товар, – чуть наклонился.

– Позвольте спросить какой?

– Рыжье.

Отложив в сторону сапог с молотком, кряхтя встал. Пройдя к двери, запер на засов, вернулся – имею посмотреть.

Присев сбоку на стул, Рукатый вынул из кармана браслет с перстнем и передал каину, – вот.

Тот, внимательно осмотрев, назвал цену.

– Шутишь? – нахмурил брови. – Эти цацки стоят вдвое больше. Давай назад (протянул ладонь).

– Хорошо, – вздохнув назвал новую, на сотню больше.

– Вот теперь пойдет. Неси гроши.

Снова встав, ушел в подсобку. Через несколько минут вернулся, вручив Рукатому пачку денег. Пересчитав, сунул в карман.

– Есть еще шуба из чернобурки и неслабое шматье. Возьмешь?

Молча кивнул.

– Заметано. Ночью притаранит Ферт.

На обратном пути зашли в продовольственный, купив пару бутылок водки и закуски, через час были дома. Там Рукатый выделил каждому его долю, потом, заведя грамофон, спрыснули удачу.

С одесского кичмана

Сорвались два уркана,

Сорвались два уркана в дальний путь.

В вапняровской малине они остановились,

Они остановились отдохнуть…

бодро выдавал голос Утесова поднимая настроения.

Когда песня закончилась, выпили за урок, а потом Бес, сжевав кусок шинки спросил, – слышь, Рукатый, а почему у вас называют Ростов «папой»?

– Ну, это старая история- продув мундштук, закурил папиросу. – Клюку* на Старом базаре видел?

– Ну.

– Лет эдак десять назад, на Ростов опустился сильный туман. Ну воры и смекнули, что можно поживится. Сговорившись, разбежались по базару и орут, – тикайте, церква падает! Народ перепугался и кто куда. А они давай чистить магазины с торговыми рядами, подмели все. Короче, такой кражи не было даже в Одессе. С тех пор Ростов стал прозываться «папой», мол знай наших, а Одесса «мамой» – типа под ним.

– Брешешь, – засомневался Бес.

– Не веришь, прими за сказку. Ферт, налей всем еще.

Допив водку, до вечера приспнули, а затем Рукатый с Фертом предложили сходить в малину* и продолжить веселье дальше. Кукла отказался – намылился в кино, там шла новая картина «Броненосец Потемкин». Бес тут же согласился. Давно хотелось побывать.

Малина находилась в Андреевском районе, в одном из многочисленных частных домов на рабочей окраине. К нему примыкал старый парк. Дом был бревенчатым пятистенком с шатровой крышей, без двора, окна закрыты ставнями. Было видно, что он знал лучшие времена: сохранилась часть оцинкованной кровли, резные облупившиеся наличники, остатки вычурного крыльца.

Миновав его, обошли строение сзади, Ферт, дважды, с перерывами, постучал костяшками пальцев в глухую дверь черного хода.

– Кто? – послышалось изнутри.

– Свои. Давай открывай.

Звякнул засов, – распахнулась, в проеме возник мордастый амбал*. Оглядев, хмуро буркнул, – заходите.

Как только ступили за порог, запер дверь, и уселся рядом на лавку.

Миновали в темноте короткий коридор, шедший впереди Ферт толкнул вторую дверь, оказались в просторной комнате. Под потолком, в жестяном абажуре ярко горела лампа, под ней несколько столов. За одним, уставленном бутылками и закусками, сидели трое мужиков, в воздухе плавал табачный дым.

– О! Рукатый с Фертом нарисовались, – обернулся один. Годами под сорок, в дорогом прикиде и с костлявым лицом.

– Здорово Череп, – подойдя, пожали всем руки.

– Что за пацан? – кивнул на Беса.

– Пацан правильный, он с нами. Уселись за соседний.

Из одной из смежных комнат появилась хозяйка, дебелая усатая гречанка. Улыбаясь, направилась к ним, – что-то давно не заходили.

– Делов было много, – хлопнул ее по заду Ферт, а Рукатый подмигнул, – организуй выпить и пожрать.

Хихикнув удалилась, через пару минут смазливая малолетка с подносом выставила на стол бутылку водки и еду. Получив деньги, убежала

– Ну, за все хорошее, – плеснул в стаканы Рукатый. Чокнувшись выпили, принялись закусывать.

– А Череп, он кто? – хрустнул огурцом Бес.

– Известный в Ростове фармазон* – прожевал Ферт кусок мяса. – Червонец так нарисует, не отличишь от настоящего.

Народу между тем прибавлялось. Заявлялись компаниями и по одному. За соседнем столом расположились ширмачи* а в углу пара жилистых, насупленных мужиков.

– Чего такие хмурые? – кивнул туда Бес.

– Мокрушники. У них нервная работа, – поковырял спичкой в зубах Рукатый.

– Пришить человека это тебе не хухры-мухры, – добавил Ферт.

Затем в комнате появился гармонист, бегая по кнопкам пальцами, к нему подошел один из гостей и, засунув руки в карманы, стал отбивать чечетку.

– Наяривай! – заорали несколько голосов, какой-то пьяный упал со стула, а меж столов засновали размалеванные девицы. Гулянка нарастала. «Да» думал про себя охмелевший Бес. «Вот это веселье».

Потом у их стола возник жилистый блондин. Ферт с Рукатым, вскочив, принялись с ним обниматься, – здорово Чума! Ты куда пропал?

– С год как промышляю в Крыму, – блеснул фиксой.

– Ну давай, присаживайся брат. Обмоем встречу.

Ферт заказал еще водки, Рукатый разлил по стаканам. Сдвинув выпили, закусили.

– А чего свалил? – нюхнул хлебную корку.

Баретку помните? Была наводчицей у меня с Лехой Артистом.

– А то. Клевая деваха.