Владимир Рябов "Русская фольклорная демонология. От оборотней и мертвецов до русалок и огненного змея"

Происхождение лешего

Происхождение леших, как правило, специально не поясняется. Иногда упоминают, что лешими могут становиться люди, проклятые родителями или заблудившиеся и пропавшие без вести в лесу, иногда – что лешие рождаются от связи женщины с нечистой силой[12 - Левкиевская. 2004 1. С. 105.]. Некоторые исследователи связывают происхождение леших с особой категорией умерших[13 - См. напр. Зеленин. 2021. С. 34. Левкиевская. 2004 2. С. 320.], однако прямые указания на эту связь в быличках и поверьях встречаются редко.

Тем не менее существует особый фольклорный жанр, в рамках которого, среди прочего, разъясняется и вопрос о происхождении нечисти. Этот жанр называется этиологическая легенда. Тексты этого жанра повествуют об этиологии, то есть происхождении предметов окружающей реальности: от неба, звезд и человека до конфессий, норм этикета и бытовых запретов. Следует сказать, что на этот жанр фольклора сильное влияние оказала книжная культура: Священное Писание и Предание, жития святых, тексты молитв, апокрифы.

Лес – жилище лешего. Картина Ивана Шишкина.

Национальный музей Польши, Варшава. 23 РГБ, ф. 247, № 802

В этиологических легендах содержится несколько версий происхождения чертей и нечистых духов, в том числе и леших.

Согласно ряду текстов, Бог сбрасывает с небес Сатану и созданных им демонов. Сам Сатана оказывается в аду, подчиненные ему бесы – на земле: «те из них, которые упали в лес, стали зваться лешими, которые упали в воду, стали водяными, которые упали в бани, стали банниками и т. д.»[14 - Белова, Кабакова. 2014. С. 61.]. Как правило, этого события достаточно, чтобы закрепить за каждым демоном его владения. Однако, по одной из версий, демоны дополнительно делят землю между собой, очерчивая свой участок кругом: «область владений каждого из них была очерчена кругом, в пределах каковой окружности каждый леший или водяной дух и властвовал как самостоятельный владыка»[15 - Белова, Кабакова. 2014. С. 61.]. Последствием падения с небес оказывается не только раздел земли между демонами, но и приобретение ими жуткого, уродливого облика: «до своего падения с неба и до поражения от руки архангела Михаила Сатана и все его дьяволы носили еще светлый образ небесных ангелов и имели прекрасный вид, после же этого Сатана и все дьяволы получили страшный и отвратительный вид: телеса их стали черны и покрылись шерстью, на головах у них выросли рога, за спиной у них появились хвосты, а на ногах выросли копыта»[16 - Белова, Кабакова. 2014. С. 60.].

На небе у Бога были андели. Их было много. Жили ладом, хорошо. Потом о чем-то застырили промеж собя – это андели и Бог-то. Бог-то взял и спихнул их с неба. Ну, они полетели вниз, на землю. Кто куда упал, тот таким и доспелся. Новой [иной – В. Р.] упал в лес, доспелся лешим, новой в баню – так банник, а другой на дом – тот суседка [домовой – В. Р.]; на мельницах живут мельники, на гумне и ригах – рижники. В воде опеть же водяные черти. А один упал в чан с пивом, баба наживила [заквасила, привела в брожение – В. Р.], ну там хмельник живет[17 - Белова, Кабакова. 2014. С. 66.].

В другой легенде демоны, как и люди, происходят от Адама. Некогда первый человек постыдился (или испугался) предъявить Богу всех своих детей и часть из них спрятал в кусты. Когда же Адам вернулся за детьми, то их там уже не было: они стали домовыми, лешими, полевыми и водяными[18 - Белова, Кабакова. 2014. С. 69–70.].

Об антихристе и о вверженных вместе с ним в геенну. Миниатюра. Толковый Апокалипсис. 1799 г.

РГБ, ф. 247, № 802

Есть и другой сюжет, возводящий происхождение демонов к потомкам Адама и Евы. У Адама и Евы родилось семьдесят семь пар детей. Господь «создал семьдесят семь вер и приказал каждой паре выбирать себе ту веру, которая больше нравится»[19 - Белова, Кабакова. 2014. С. 67.]. Последняя пара замешкалась, встала в стороне, не хотела себе никакой веры, никаких законов. Господь отнял у них душу и сделал невидимыми. Именно от таких «невидимых людей» и происходят лешие.

Нечистой силой в легендах становятся и другие персонажи священной истории: солдаты фараонова войска, которые преследовали евреев после выхода из Египта[20 - Белова, Кабакова. 2014. С. 68.], строители Вавилонской башни[21 - Белова, Кабакова. 2014. С. 66.], некрещенные люди, которые не давали покоя Иисусу Христу во время крестного пути[22 - Белова, Кабакова. 2014. С. 68.].

Когда Моисей выводил жидов в прекрасную землю, им нужно было перейти море. Моисей разделил море на две части и провел жидов посуху, а за ними шли египетские народы, которые их догоняли. Моисей проклял египтян, и море залило их, но не всех: кого залила вода, те превратились в водяных и русалок, а кто остался на берегу – в леших[23 - Белова, Кабакова. 2014. С. 68.].

Как видно, большинство текстов имеют универсальный характер: в одном сюжете описывают происхождение и леших, и домовых, и водяных, и банников. Таким образом, велико искушение при помощи подобных легенд прояснить темные пятна в «биографиях» разных мифологических персонажей. Однако безоговорочно поддаваться этому соблазну не стоит. Былички и этиологические легенды – очень разные жанры как по своему происхождению, так и по внутреннему устройству своих «вселенных». В легендах события происходят в древние времена, когда мир еще только зарождался, а события быличек – на глазах у наших современников. В легендах персонажи «большого масштаба» (Бог, Дьявол, первые люди), их действия определяют устройство мира в целом; действия героев быличек влияют, как правило, только на их собственную судьбу. Уже упомянутое книжное происхождение легенд во многом задает и «декорации», и взаимодействие персонажей (действие происходит в Египте, при строительстве Вавилонской башни, во время крестного пути Иисуса Христа и т. п.). Наконец, сами былички и поверья редко прямо отсылают к содержанию легенд (например, никакие атрибуты, черты или свойства леших не рассматриваются как признаки их «ангельского» происхождения).

Леший: образ и звук

Нечистая сила, обитающая в лесу, не всегда описывается как полноценное существо, субъект. Нередко на первый план выходит само действие (что-то кричит, хохочет, водит по лесу, пугает), а не тот, кто его совершает, то есть в ряде случаев правильнее говорить не о персонаже в привычном смысле слова, а о неких таинственных «силах»[24 - Левкиевская. 1999. С. 246–251.], действующих как будто самостоятельно, безлично.

Спать повалились [в лесу – В. Р.], и вдруг закричало, кричит безо всего под елкой:

– Иди сюда, иди сюда, иди сюда!

И всю ночь кричало. Никто не пошел[25 - Власова. 2015. С. 73.].

Соответственно, многие таинственные, пугающие действия и события могут как связываться с лешим, так и быть представлены «сами по себе», описываться безлично: «вот пугало у нас на Поклоннице [горе – В. Р.], там лес раньше был. Дак вот раньше, все говорят, кричало»[26 - Черепанова. 1996. С. 52 [курсив мой – В. Р.].], «у нас вот отца тоже водило [в лесу – В. Р.]»[27 - Мороз. Петров. 2016. С. 278 [курсив мой – В. Р.].], «остановились так у ели, а вдруг зачудило, зашумело там – нечистая сила»[28 - Балашов. 1970. С. 356 [курсив мой – В. Р.].]. В прошлом подобное объяснялось учеными как результат «забвения», «распада» или «порчи» народных традиций. Однако сейчас есть тенденция видеть в подобных безликих действиях или силах «строительный материал», «первичную единицу мифологической системы, которая может существовать «как улыбка Чеширского кота, лишь со слабым указанием на мифологическое “нечто”, от которого оно исходит»[29 - Левкиевская. 1999. С. 253.]. В таких рассказах говорить именно об облике лешего (или любого другого персонажа) не совсем корректно; скорее, здесь идет речь о тех проявлениях сверхъестественного, которые могут быть «присоединены» к конкретному образу, а могут вести и «самостоятельное существование».

Представление об обезличенности той силы, которая может напугать или завести в чащобу, плавно перетекает в представление о невидимости лешего: «лешего не [нельзя увидеть – В. Р.] <…> он не покажется»[30 - Мороз. Петров. 2016. С. 268.], «какие они лешие, кто зна?»[31 - Черепанова. 1996. С. 47.]. Присутствие лешего-невидимки выражается через действия (толкает и будит спящих на лесной дороге, водит по лесу) или звуки (хохочет, кричит, свистит, шумит).

«Чудо лесное». Лубок XVIII в.

Известие 1739 года о двух чудах, лесном и морском, пойманных в Испании. – [Москва, 175–]

Иногда, чтобы увидеть лешего, нужно совершить специальные действия: наклониться и взглянуть «через ногу»[32 - Перетц. 1894. С. 1894. 7.], через правое ухо лошади[33 - Верюжский. 1864. С. 86.], через хомут или через три бороны[34 - Колчин. 1899. С. 23.]. Чтобы увидеть лешего, его можно вызвать, закричав: «Приди, леший, посмотреть на тебя охота!»[35 - Власова. 2015. С. 81.] или просто «Ау!»[36 - Власова. 2015. С. 80–81.]. В одном из фольклорных рассказов леший говорит сам про себя: «Кто лешакается [ругается, поминая лешего, водится с лешим – В. Р.], я и тут, кто позовет, я иду, а кто не позовет, я не иду»[37 - Богатырев. 1916. С. 49.]. Такое любопытство считается пагубным: люди, которые вызвали лешего, пугаются, убегают, иногда даже погибают. Но вызвать лешего можно и случайно, например закричав в лесу после заката солнца[38 - Ончуков. 1908. С. 465.] или нарушив запрет петь, свистеть[39 - Верюжский. 1864. С. 68.]. Другими словами, «выкликать» лешего и сделать его зримым способно любое слово или действие, которое леший воспримет как реплику в свой адрес и приглашение к беседе. Так, согласно архангельскому поверью: «в избе нельзя свистать и в лесу нельзя свистать. Это леший [свистит только – В. Р.]»[40 - Богатырев. 1916. С. 49.]. Этот запрет содержит двойной смысл. С одной стороны, нарушая нормы этикета, мы как бы теряем человеческий облик и уподобляемся лешему, а с другой – начиная свистеть в лесу, мы переходим на язык лешего и тем самым вызываем его на взаимодействие, к которому мы, вероятнее всего, не готовы. Так, согласно другому свидетельству, леший может прийти в село вслед за свистящим и выбить у него в хате все стекла[41 - Левкиевская. 2004 2. С. 327.].

На осознанный диалог с лешим нередко выходят люди, имеющие с ним дело «по долгу службы». Например, в некоторых текстах видеть лешего и показывать его другим могут пастухи. Подробнее о взаимодействии севернорусских пастухов с лешим речь пойдет в разделе «Что делает леший».

[Пастухи знались с лесным? – В. Р.] пастухи да, пастухи знались. Вот это было… Мне жена рассказывала, еще девкой была, говорит, у них пас овец, был такой Вася, ну они с отцом пасли. Вот, пошли они по ягоды, за ягодами. Он говорит: «Хотите, я, – говорит, – вам покажу?» – «Как это ты нам покажешь?» Ну, они сначала: «Ну, давай, брось ты, Васька, что ты дурака валяешь…» Оглянулись – он с ним сидит, курят вместе. С ним. Обыкновенный человек. Как человек. Все бежать. Испугались. «Не бойтесь, – говорит, – он ничего вам не сделает». В красной рубашке, сидит на клочке [на кочке? – В. Р.], оба вместе курят[42 - Мороз. 2021. С. 267.].

Как и многие другие представители нечистой силы, леший склонен менять свой облик. Он может явиться в виде животного (медведя, дикого козла, коня, зайца, ягненка и др.), птицы (тетерева, сороки, ворона), дерева, куста или гриба[43 - Левкиевская. 2004 1. С. 105; Власова. 2018. С. 379–380.].

[А леший может показаться обычным человеком? – В. Р.] Он вый-дет, и бабой выйдет, любым человеком. Видал, по телевизору показывали: человек стоит – раз, собака получилась. Вот так и он делает. Тут же сразу прекращается это, переворачивается или человеком, или волком, ли кем-нибудь. И он очень силен[44 - Мороз. 2021. С. 284.].

Леший может принимать и облик обыкновенного человека – мужика, старика, солдата, даже кого-то из знакомых – соседа, родственника. Все эти облики как бы позволяют лешему замаскироваться, притвориться кем-то. Можно сказать, что такое оборотничество тоже своего рода «невидимость». В быличках леший использует это, чтобы шутить над человеком, морочить и пугать его.

В прошлом году ходила я в лес по ягоды. Настиг меня мой муженек. Собирали мы с ним ягоды в одно место и пошли домой. Вдруг муж мой захохотал да и прыгнул в лес, а в коробу очутились сосновые шишки[45 - Власова. 2015. С. 68–69.].

Евгений Соколов. Серия открыток «Сказочные типы». Леший.

Wikimedia Commons

Часто лешему приписывают и более специфические черты, благодаря которым под заурядной личиной можно разглядеть демона. Одним из самых распространенных признаков считается способность внезапно исчезать: «Раз! – и человека [лешего под видом человека – В. Р.] не стало!»[46 - Зиновьев. 1987. С. 14 [курсив мой – В. Р.].], «вдруг этого деда не стало»[47 - Зиновьев. 1987. С. 15 [курсив мой – В. Р.].], «на сопку их завел и потом вдруг исчез»[48 - Зиновьев. 1987. С. 17 [курсив мой – В. Р.].]. После пропажи мнимого соседа или приятеля человек обнаруживает себя где-то в глуши, далеко от дома, на краю обрыва, в яме. Обычно такого фокуса достаточно, чтобы узнать лешего, особенно если исчезновение сопровождается порывом ветра, хохотом, битьем в ладоши. Но есть и другие признаки. Так, про лешего рассказывают, что он одет в красную рубашку, синий, серый или белый кафтан, правая пола которого непременно «подтыкнута» (завернута внутрь)[49 - Балашов. 1970. С. 341.], а левый лапоть надет на правую ногу. У него не видно лица[50 - Иванова. 1995. С. 33.] или большие круглые глаза[51 - Кузнецова. 1997. С. 38.], которые блестят как угли[52 - РК II 1. С. 194.], нет бровей[53 - Богословский. 1865. С. 285.] или брови расположены под глазами[54 - Корепова. 2007. С. 73.], он не отбрасывает тени[55 - Левкиевская. 2004 1. С. 105.]. Его также могут выдать и животные черты. В одной из сибирских быличек девки идут за ягодами и встречают старика, он их водит по лесу, но затем все-таки возвращает на тропинку и разворачивается, чтобы уйти. В этот момент девки видят, что у него «волосы распущенные, и шерстка, и хвост собачий, и одежды нету»[56 - Зиновьев. 1987. С. 19.].

Иногда описание внешнего вида лешего указывает на его связь с лесом, деревьями. Он «в зеленой одежды ходит… и кепка, фуражка зеленая»[57 - Черепанова. 1996. С. 47.], у него зеленые глаза[58 - Левкиевская. 2004 1. С. 105.], «борода как мох»[59 - Левкиевская. 2004 2. С. 323.], он «оброс мхом», «корявый, как дубовый пень»[60 - Власова. 2018. С. 379.], его кожа «наподобие древесной коры»[61 - РК II 1. С. 194.], он «весь еловый, и руки, и голова»[62 - Черепанова. 1996. С. 48.], похож на куст, густо покрытый ветвями[63 - Перетц. 1894. С. 6.]. В рассказе из Новгородской губернии леший обвиняет мужика, который имел привычку хлестать кнутом по всем встречным кустам и деревьям, в том, что тот лешему «все глаза выхлестал»[64 - Власова. 2015. С. 106.].

Леший часто описывается как гигант: он «выше домов», «выше лесу»[65 - Черепанова. 1996. С. 47.], «в два-три роста человеческих»[66 - Балашов. 1970. С. 343.], «леший достигает в вышину аршин десяти [около 7 м – В. Р.], быть может, и более»[67 - Юшин 1901. С. 164–165.]. Иногда его видят у реки, при этом «одна нога на берегу, другая на другом»[68 - Черепанова. 1996. С. 51.]. Леший-великан имеет «пальцы как бревны, а сам, наверное, метра четыре вышиной»[69 - Зиновьев. 1987. С. 26.], один его лапоть длиной в сажень[70 - Власова. 2015. С. 107.] (то есть больше двух метров), из рукава его одежды можно сшить кафтан и десять колпаков для человека[71 - Ончуков. 1908. С. 497.]. По следам лешего на снегу можно судить, что у него «ноги сантиметров шестьдесят и обувь не признать: нога лохмата»[72 - Иванова. 1995. С. 34.]. Он способен разбить в щепки телеграфные столбы[73 - Зиновьев. 1987. С. 26–27.], от его плевка образуется огромная яма[74 - Зиновьев. 1987. С. 27.].

Дед мой был рыбаком. Рыбачил он на реке. Речка не так большая.

Вот в одну прекрасную ночь ехал с лучом [с подсветом, факелом – В. Р.] и встретил лешего: стоит одной ногой на берегу, второй – на другом.

Дед вынужден был проезжать между них, между ног этих, и говорит:

– К этим бы ножищам да красные штанищща – был бы молодец!

Леший перешагнул реку, пошел в лес и захахал с повторением:

– Ха-ха-ха! К этим бы ножищам красные штанищща – был бы молодец!

А речка была примерно с Петровский канал шириной. Свободно леший мог переступить и бывшую Мариинскую систему…[75 - Криничная. 1989. С. 184.]

Реже лесной дух предстает малорослым («бела борода больша, а сам небольшой»[76 - Иванова. 1995. С. 40.]), выглядит как «человечек сантиметров тридцать высотой»[77 - Зиновьев. 1987. С. 49.], маленький старичок, который выходит «с-под корней или из земли»[78 - Черепанова 1996. С. 139.]. Иногда считается, что рост лешего переменчив: он может быть вровень с высокими деревьями в лесу, не выше травы – в поле[79 - Левкиевская. 2004 1. С. 105; Левкиевская. 2004 2. С. 323; РК II 1. С. 194.]. Габариты лешего могут также меняться по законам «обратной перспективы»: издалека он видится ростом с дерево, а по мере приближения к наблюдателю уменьшается до человеческого размера[80 - Корепова. 2007. С. 85.].

С активностью лешего связывают ветер, особенно вихрь. Леший является человеку в виде большого вихря[81 - Бурцев. 1910. С. 26.], про вихрь говорят, что это «леший пляшет»[82 - Власова. 2015. С. 105.], его называют «потехой лешего»[83 - Власова. 2015. С. 75.]. В бывальщине из Иркутской области охотник стреляет в вихрь и ранит сына лешего[84 - Власова. 2015. С. 114.].

А как ветер, вихорь, дак это уж самый леший. Вот здесь позапрошлый год такой был ураган, крыши сняло, а град с маленькое яичко был. А где он шел, этот вихрь-то, дак столько лесу навалило, вы и не поверите. Все сосны вповалочку леший-то выворотил[85 - Черепанова. 1996. С. 52.].

К важным признакам лешего относят звуки, которые он издает. Как уже упоминалось, леший хохочет так, что звук раздается по всему лесу, «так, что лес стонет»[86 - Авдеева. 1842. С. 146.], а от его свиста осыпается с деревьев снег[87 - Кузнецова. 1997. С. 38.]. Он может кричать разными голосами: «то лает собакой, то кричит птицей»[88 - Бурцев. 1910. С. 16.], стрекочет сорокой, визжит зайцем, ревет быком, при этом от его крика не бывает эха[89 - Бурцев. 1910. С. 17.]. Леший также склонен к пению и игре на музыкальных инструментах: он исполняет песни без слов[90 - Фольклор Тверской губернии. С. 466.], поет «как соловей»[91 - Зиновьев. 1987. С. 27.], «играет, в дудку, хоть пляши»[92 - Бурцев. 1910. С. 18.], просит у встреченного им пастуха гармошку поиграть[93 - Бурцев. 1910. С. 92.]. Иногда леший поет вместе с человеком[94 - Кузнецова. С. 46.], его пение можно спровоцировать, затянув песню в лесу или сказав при встрече: «Как на эти-то на ны надеть красные штаны»[95 - Черепанова. 1996. С. 47.].

На сенокос пошла. Идет весь черный, красным кушачком опоясан. Корзина на боку, будто за ягодам. Видела бочком. Потом боялася ходить. А если сказать: «Как на эти-то на ны надеть красные штаны», – он песню запоет. Но я-то не сказала, испугалась очень[96 - Черепанова. 1996. С. 47.].

На Русском Севере рассказывали, как на Воздвиженье (27 сентября) выносили для лешего ушат пива, и после угощения леший спрашивал: «Ну что, вам теперь спеть или сплясать?» Если леший примется плясать, то «все повалится»[97 - Черепанова. 1996. С. 51.].

Речь лешего тоже может отличаться от обыденной. Иногда леший «не говорит, а только смеется»[98 - Власова. 2015 83.] или его высказывания содержат повторения согласных – аллитерации (глядя на луну, леший приговаривает: «свети светло»)[99 - Власова. 2015. С. 74 [курсив мой – В. Р.].]. Леший может говорить в рифму.

Шли мы в лесе, вижу – стоит мужик большой, глаза светлые. «Ты, мужик, – говорю, – когдашний?» – «А я, – говорит, – вчерашний». – «А какой ты, – говорит, – большой, коли вчерашний». – «А у меня сын годовой, а побольше тебя головой». Побаяли, побаяли, отец что-то смешное сказал. Он захлопал в ладоши и побежал, засмеялся[100 - Ончуков. 1908. С. 464–465.].

Порой леший эхом повторяет последние слова своего собеседника, зеркально отражает его действия: «я еду и он едет <…> я, – говорит, – свистну – и он свистнет!»[101 - Зиновьев 1987. С. 325.].

Павел Коковин караулил карбас [парусно-гребное судно – В. Р.]. Кто-то по грязи идет, тяпаится: тяп, тяп, тяп. Павел его спросил: «Кто идет?» Тот молчит; он еще спросил, до трех раз. Тот все молчит; Павел и матюгнулся: «Кой кур идет не откликаится?» Лешой пошел и захохотал: «Ха, ха, ха, кой кур идет не откликаится, кой кур идет не откликаится!» Паша в каюту ускочил, одеялом закутался, и голос тут все, как и есть[102 - Ончуков. 1908. С. 506.].

Наконец, у лешего (а также у чёрта, ходячего покойника и некоторых других персонажей) есть особая фраза, например «а, догадался!»[103 - Мороз, Петров. 2016. С. 294.] или «знал, дед, что говорить-то!»[104 - Кузнецова. 1997. С. 38.]. Обычно она звучит в конце былички, когда человек успешно справляется с угрозой, которая исходила от нечистой силы.

Место обитания и время появления

Леший живет в чаще леса, у заброшенных угольных ям[105 - Бурцев. 1910. С. 95.], его логово может быть у лесной кочки, или у вывороченного с корнями дерева, сваленного бурей[106 - Власова. 2018. С. 83.], или в дупле старого дерева[107 - Корепова. 2007. С. 74.].

Дядя Андрей срубил жилье лесного (вековую ель), и не рад был; над ним долго гилил [подшучивал – В. Р.] леший и провожал его до деревни, а на другой год овин сжег у него[108 - Ефименко. 1877. 194.].

Иногда жилище лешего напоминает крестьянскую избу: «стоит дом-окобняк [особняк? – В. Р.]»[109 - Власова. 2015. С. 82.], «стоит хороший дом, в окнах свет»[110 - Бурцев. 1910. С. 95.], «[леший – В. Р.] живет в большой избе»[111 - Ончуков. 1908. С. 496.]. В другом случае его «хата», наоборот, противопоставляется человеческому дому. Так, леший, повстречавший мужика в лесу, выводит его к озеру, на что мужик замечает: «не красна твоя изба, Иваныч [так герой былички обращается к лешему – В. Р.] <…> У нас, брат, изба о четырех углах, с крышкой да с полом. <…> А у твоей хаты, прости господи, ни дна ни покрышки!»[112 - Власова. 2015. С. 83.].

Характеризуя положение лешего в пространстве, отдельно стоит сказать о так называемой дороге лешего(лешева тропа, леший след, леший переход), которая может быть понята двояко.

Во-первых, это дорога, проходящая по лесу, то есть по владениям лешего. На ней, особенно на росстани (перекрестке), запрещено ложиться спать: «вот старики рассказывают, что в лесу на тропе ложиться ночевать нельзя»[113 - Зиновьев. 1987. С. 27.], «а это говорят: нельзя на росстани ложиться спать!»[114 - Зиновьев. 1987. С. 29.], «никогда, гыт, на дороге не останавливайся ночевать! Отвороти в сторону. Тут же отвороти и ночуй»[115 - Зиновьев. 1987. С. 30.]. Если путник все же нарушает запрет, то леший начинает свистеть, хохотать, шуметь, разбрасывать костер, пинать, бить, будить, пугать спящих[116 - Зиновьев. 1987. С. 27–30.]. Иногда он прямо заявляет о своих правах на эту территорию: «Ты чё на мою дорогу лег? Уходи! Ты на моей дороге лежишь!»[117 - Зиновьев. 1987. С. 28.]

Во-вторых, есть особенный, невидимый для человека леший след. Часто его находят случайно, хотя иногда его примерное местоположение бывает известно («как к деревне идешь, озерко там, так говорят, лешачий переход»; «а там есь лешева тропа рядом с деревней»)[118 - Черепанова. 1996. С. 48.]. Попав на него, путник не может найти дорогу к дому, блуждает, ходит кругами, теряется в лесу, заболевает[119 - Колчин. 1899. С. 22.].

Бурелом. Рисунок Ивана Шишкина. 1888 г.

Фотография © Finnish National Gallery / Hannu Pakarinen. Музей «Атенеум», Хельсинки

Леший след – это, с одной стороны, полное отсутствие дороги для человека, бездорожье[120 - Неклюдов. 2007.], запретное или невозможное для пребывания пространство. С другой стороны человек, попавший во власть лешего или вступивший с ним в контакт, оказывается на чем-то вроде «выделенной полосы», движение по которой происходит без каких-либо усилий («леший несет»). Так, в сибирской быличке девушка, которую ведет за руку леший, идет легко и быстро, в то время как ее подруги вязнут в грязи, спотыкаются[121 - Зиновьев. 1987. С. 19.]. В других рассказах парни, идущие вслед за лешими, переходят реку вброд, не замочив одежды[122 - Зиновьев. 1987. С. 17.], мужчина оказывается на вершине скалы («как он туды?!»), откуда потом не может спуститься самостоятельно[123 - Зиновьев. 1987. С. 15.], унесенный лешим человек подхвачен вихрем[124 - Корепова. 2007. С. 80–81.], летит по воздуху[125 - Корепова. 2007. С. 80.]. Леший и его жертвы идут не по земле, а шагают «по лесу»[126 - Корепова. 2007. С. 79.], по верхушкам деревьев[127 - Иванова. 1995. С. 40.]. Движение по «дороге лешего» позволяет игнорировать законы реальности, поскольку она проходит как бы в ином мире; поэтому в мире человеческом леший следов не оставляет[128 - Власова. 2015. С. 91.].