Владимир Рябов "Русская фольклорная демонология. От оборотней и мертвецов до русалок и огненного змея"

Закономерно, что если на «дороге лешего» располагается человеческое жилье, то оно оказывается зоной контакта человеческого и демонического миров, своего рода «проходным двором», пространством, открытым для демонических сил. В рассказе из Нижегородской области через дом, построенный на «чёртовой тропе», леший постоянно проходит, распахивая при этом все двери: «уж как хозяева запирают: и замок, и цепи – всё равно все двери настежь»[129 - Корепова. 2007. С. 78.]. В архангельской быличке леший посещает деревню, рядом с которой проходит «лешева тропа»[130 - Черепанова. 1996. С. 48.].

В одной деревне были Святки, а там есть лешева тропа рядом с деревней. Один раз там было гостьбище, все веселятся, пляшут. А в одну избу, там беседа была, зашел леший. Его и не заметили. Он зашел, голову на воронец [здесь – полка или балка под потолком – В. Р.] положил и хохочет. Сам весь еловый, и руки, и голова. Тут его и заметили. Испугались все, а он и пропал[131 - Черепанова. 1996. С. 48.].

Вообще леший появляется в освоенном человеком пространстве в целом ряде текстов: он стучится в дом[132 - Власова. 2015. С. 91–92.], ходит ночевать в новую избу богатого мужика[133 - Власова. 2015. С. 92.], является в облике парня-щеголя на вечеринку молодежи[134 - РК VI. С. 167.], приходит осенней ночью греться в овин[135 - Власова. 2015. С. 93.]. В олонецкой быличке целая «артель» леших заходит в кабак, где каждый покупает себе «по четвертной бутыли»[136 - Объем в четверть ведра, более трех литров.] водки и выпивает ее залпом[137 - РК VI. С. 167.]. В других текстах невидимые лешие приходят на свадьбу, съедают все угощение[138 - Иванова. 1995. С. 41.]. Появляется леший и на ярмарках: «где лесовой пройдет, там живее торг идет, купцы наперебой сбывают товары, от задора дерутся даже – лесовой сводит их на драку»[139 - Добровольский. 1908. С. 6.]. Иногда появление лешего в обжитых местах спровоцировано «неправильным» поведением людей: хозяйка часто ругается, поминая лешего[140 - Власова. 2015. С. 91–92.]; баба говорит пристающему к ней пьяному мужу, что «лучше бы я сделала это дело с лешим, чем с тобой!»[141 - Власова. 2015. С. 94.].

Время появления лешего строго не регламентировано. Как и со всякой нечистью, с ним можно столкнуться ночью, в полночь.

По некоторым данным, праздник Воздвижения (27 сентября) считался особым днем для лешего. В это время для лешего можно налить ушат пива, позвать его словами «приходи мотыгой пиво пить», после чего леший споет или спляшет[142 - Черепанова. 1996. С. 51.]. В ночь накануне праздника лешие играют в карты, а подчиненные им волки и медведи пожирают домашнюю скотину, оставленную хозяевами в поле[143 - Власова. 2015. С 107–108.]. Считается, что леший уходит под землю на день святого Ерофея (17 октября) и пребывает там до весны, пока земля не «размыкается»[144 - Левкиевская. 2004 1. С. 106.].

Что делает леший

Основная функция лешего – «водить», сбивать человека с пути, заводить в чащу леса, заставлять его ходить кругами, блуждать даже в хорошо знакомой местности и недалеко от селения. Про заблудившегося человека могли сказать, что его «леший обошел»[145 - Авдеева. 1842. С. 145.], «леший пошутил»[146 - Власова. 2018. С. 389.], что он попал или наступил «на леший (дедушкин) след»[147 - СВГ 10. 47; Черепанова. 1996. С. 35.]. Прикинувшись родственником, соседом или незнакомцем, леший зовет человека на поминки[148 - Зиновьев. 1987. С. 10–12.], в гости[149 - Зиновьев. 1987. С. 13. 17.], просит показать дорогу к городу[150 - Зиновьев. 1987. С. 13–14.], предлагает показать грибное или ягодное место[151 - Зиновьев. 1987. С. 15–19.], проводить заблудившихся до дома[152 - Зиновьев. 1987. 17.]. Человек, устремившийся вслед за лешим, теряет направление, оказывается в стороне от дороги[153 - Зиновьев. 1987. С. 14.], на краю обрыва[154 - Зиновьев. 1987. 11.], в овраге, в болоте[155 - Авдеева. 1842. С. 146.], в яме[156 - Зиновьев. 1987. С. 18.], по пояс в реке[157 - Зиновьев. 1987. С. 15.].

Леший как будто завладевает волей человека, «морочит» – уведенный не сразу понимает, кто перед ним, где он находится. Лешие пугают, «наводят страхи на людей» и могут свести с ума[158 - Бурцев. 1910. С. 17.], защекотать до смерти, сожрать[159 - Колчин. 1899. С. 21–22.]. Но следует добавить, что сюжет о лешем-людоеде в быличках и поверьях встречается нечасто[160 - Обычно в сказках типа 333В=АА 3331 по указателю Н. П. Андреева (СУС).]. Иногда даже подчеркивается, что «крещеного [тела – В. Р.] леший не ест»[161 - Верюжский. 1864. С. 86.].

Впрочем, леший не всегда так опасен, чаще он творит мелкие пакости, «шутит», «проказит»: меняет местами передние и задние колеса у телеги так, что ее невозможно сдвинуть с места[162 - Власова. 2015. С. 107.], раскатывает поленницы нарубленных дров[163 - Власова. 2018. С. 399.], прячет шапки и корзины у тех, кто пришел в лес по ягоды[164 - Левкиевская. 2004 2. С. 326.], опустошает корзину с грибами[165 - Власова. 2015. С. 138.].

Леший может не только «водить» человека по лесу, но и вовсе похитить, особенно если кто-то послал того «к лешему» или сказал: «понеси тебя леший»[166 - Богатырев. 1916. С. 49.], «чтоб те леший водил!»[167 - Зиновьев. 1987. С. 33.], «да чтоб вас леший унес!»[168 - Зиновьев. 1987. С. 34.], «леший бы его убил»[169 - Зиновьев. 1987. С. 36.] и т. п. «Сруганные» теряются в лесу, их уносит вихрем в трубу[170 - Власова. 2015. С. 145.], их «несет» так быстро, что даже на лошадях догоняют с трудом[171 - Зиновьев. 1987. С. 33.]. (см. также главу «Проклятые, похищенные, подмененные нечистой силой» (#litres_trial_promo)). Иногда уйти человека в лес понуждает таинственный голос, который все время повторяет «Иди, иди, иди, иди!»[172 - Иванова. 1995. С. 39.] или леший буквально уводит человека за руку[173 - Зиновьев. 1987. С. 19.]. В нижегородских быличках рука, за которую леший «таскал» человека, непропорционально вытягивается[174 - Корепова. 2007. С. 78.].

В Кангиле была свадьба. Вот мать готовит к свадьбе-то, а ребятишки, известно, под руки лезут: того дай, другого… Вот она сгоряча-то и взревела на девочку:

– Да чтоб тебя леший унес в неворотимую сторону!

Да, видно, не в час и сказала.

А леший-то как тут и был.

Девочка выбежала из-за стола и побежала, а сама ревет:

– Дяденька, дожидай [жди – В. Р.]! Дяденька, дожидай!

Теперича, баба-то учухала (опомнилась), да и побежала за ней… И народ-то смотрит: что же это девчонка бежит. Ну, как вихрем несет! Не могут догнать. И на конях, и всяко. Кое-как догнали. Теперь, как догнали ее, смотрят: у нее полный подол ернишных [можжевеловых? – В. Р.] шишек.

– Это, – говорит, – мне дедушка набросал, шишки-то[175 - Зиновьев. 1987. С. 33.].

Заблудилась в лесу. Картина финского художника Аксели Галлен-Каллелы. 1886 г.

Фотография © Finnish National Gallery / Hannu Pakarinen. Музей «Атенеум», Хельсинки

Похищенные становятся невидимыми для людей, они скитаются вместе с лешим, который приносит им еду. Однако при возвращении в мир людей булочки, пряники, конфеты, хлебушек лешего оборачиваются конским навозом, мхом, древесными наростами[176 - Зиновьев. 1987. С. 32–33.], листьями[177 - Добровольский. 1908. С. 5.]. То же самое может происходить и с другими подарками лешего (да и нечистой силы вообще): курительная трубка становится лиственничным сучком[178 - Зиновьев. 1987. С. 44.], предложенная рюмка водки – шишкой[179 - Бурцев. 1910. С. 60.] и т. п.

По другой версии, сам леший и похищенный им человек незримо проникают в дома и едят пищу, оставленную или приготовленную без благословения: «ране ить вот старухи всё говорили, что без благословесь крыночку не поставишь, а то [леший – В. Р.] уташшит»[180 - Зиновьев. 1987. С. 35.], «он [леший – В. Р.] ей булки притаскивал, кринки с молоком притаскивал. Стало быть, не благословесь оставляли»[181 - Зиновьев. 1987. С. 41.]. В Олонецкой губернии считалось, что лешему и его жертве достается хлеб, который баба поставила в печь, не перекрестившись, или рядом с которым положила нож острием к караваю[182 - РК VI. С. 167.].

Для того чтобы леший вернул людей, по ним надо отслужить молебен[183 - Зиновьев. 1987. С. 37.], три заупокойные службы в трех церквях[184 - РК VI. С. 167.], положить на перекрестке дорог, где собираются лешие, «относ»: кусок сала, горшок с кашей, хлеб с солью, блины[185 - Добровольский. 1908. С. 6–7.]. После этого лешего начинает «что-то жечь»[186 - Верюжский. 1864. С. 86.] или он говорит похищенному: «Ты… прокисла. От тебя кисельно несет <…> от тебя пахнет ладаном»[187 - Зиновьев. 1987. С. 40–41.]. Затем леший возвращает человека домой, к людям. В рассказе из Архангельской области женщина, чтобы вернуть своего пропавшего сына, идет в лес, раздевается догола, нагибается и трижды кричит между ног: «Леший! Леший! Отдай моего парня!» Спустя некоторое время пропавший мальчик действительно появляется[188 - Иванова. 1995. С. 38.].

Леший. Рисунок Евгения Праведникова.

© Муниципальное бюджетное учреждение культуры «Тотемское музейное объединение»

В одной из быличек леший обращает похищенную женщину в собаку, она возвращается домой неузнанной и только потом принимает человеческое обличье[189 - Зиновьев. 1987. С. 38.]. Такой сюжетный поворот напоминает рассказы об оборотнях (см. главу «Оборотень» (#litres_trial_promo)).

Вьюшкова была одна, бабуся. Это с ей по молодости было. Пришла она с поля и пошла за телятами. Навстречу кум. Она ему:

– Подвез бы ты меня до леса. Телят ищу.

– Садись, кума.

Она села и сорок дён проездила.

Пропала и пропала. Уж на мужика [мужа – В. Р.] грешить стали, не убил ли: оне с ём шибко худо жили.

И вот одна бабушка молола гречуху на мельнице, видит: собака бегат, а глаза у нее разным огням горят. И вроде в дом этой бабы, котора потерялась-то, забежала.

Старуха к попу. Тот давай молебен служить, икону подымать. Потом сделал святу воду и избу эту окропил.

Когда дверь открыли, увидели: эта баба вничь лежит. Потом отошла. Три дни не разговаривала, а потом рассказала.

– Я, – говорит, – у лесного и жила. Он водил меня. А потом собакой сделал и отпустил. Я прибежала, – говорит, – в деревню, к маме в кухню заскочила. А мама заругалась: «Каку тут собаку чёрт привязал!» – Меня сковородником ударила. Она шибко ругалась и – ишо в девках я была – как-то по-страшному, вроде «леший забери», меня выругала.

Вот лесной ее и водил[190 - Зиновьев. 1987. С. 38.].

После возвращения от лешего человек «дичает», какое-то время не разговаривает[191 - Зиновьев. 1987. С. 38.] или даже сходит с ума[192 - Зиновьев. 1987. С. 43.]. Впрочем, некоторые похищенные становятся знахарями и знахарками, обучаются ворожбе (например, ищут пропавшие вещи)[193 - Богатырев. 1916. С. 53.]. Согласно одному из свидетельств, девушки, побывавшие у лешего («лесные девки»), теряют свои способности после выхода замуж[194 - Добровольский. 1908. С. 7.].

Считается, что леший может вступать в связь с женщинами, которых увел или похитил, чьи мужья в отлучке.

Девушек лешие могут похищать, так же как и детей. Девушек они берут себе в жены. Берут в жены и женщин, живущих распутно. За вдовами и замужними женщинами, у которых мужья в отлучке, лешие любят ухаживать. Тогда они делаются добрыми и ласковыми, приносят гостинцев и угощают их, но их гостинцы не хороши – не что иное как лошадиный помет[195 - Колчин. 1899. С. 22.].

В вологодской быличке леший приходит к бабе, привлеченный произнесением своего имени, и сожительствует с ней: «как только баба ляжет спать, вдруг труба вылетает! Леший в избу и на бабу! Ну, дак она и помаялась, харчит, нани [даже – В. Р.] пена у рта, а сама в это время ничево не понимает, как дурная!»[196 - Власова. 2015. С. 94.]

В северных и центральных областях России некоторые функции лешего обусловлены его статусом лесного хозяина. Эта тенденция становится заметнее по мере продвижения с юго-востока на северо-запад: такой набор функций нехарактерен для полесского лесовика, однако очень хорошо проработан в фольклоре Русского Севера[197 - НДП 4. 337–338.]. Для Полесья и южных областей России леший зачастую – это живущий в лесу чёрт, а не опекун леса и распорядитель его богатств. Следует сказать, что мифологические представления о духах – хозяевах местности, которые владеют лесным зверьем, помогают охотнику на промысле и наказывают за неправильное поведение в лесу, встречаются и у северо-восточных соседей русских – финно-угорских народов (например, у народа коми)[198 - Жаков. 1908. С. 2–3; Смирнов. 1891. С. 268–272.]. Отсутствие развитой мифологии «хозяев» на юго-западе и у других восточных славян и одновременно ее расцвет на Русском Севере позволяют предположить, что подобные представления в русском фольклоре являются финно-угорским заимствованием.

Леший «бережет и сторожит лес»[199 - Черепанова. 1996. С. 48.], следит за порядком. Окрикивает мальчишек: «Зачем так делаете неладно?», если они «неправильно» собирают грибы[200 - Черепанова. 1996. С. 48.], грозит человеку за то, что он имеет привычку хлестать кнутом по кустам и деревьям[201 - Власова. 2015. С. 106.], заставляет блуждать по лесу бабушку с внуком за то, что внук сломал молодое дерево[202 - Корепова. 2007. С. 76.], и т. п.

Леший также владеет стадами диких животных, «зверя да птицу пасет»[203 - Власова. 2015. С. 110.]. В одной из быличек леший является во главе стада из волков, медведей и лис, просит у мужика, заночевавшего в лесу, шаньгу (пирог) и кормит ею своих зверей[204 - Криничная 1989. 185–186.]. Отсутствие или обилие животных в лесу, массовые миграции белок или зайцев могут объясняться тем, что леший проиграл в карты, и теперь другой хозяин перегоняет выигранные стада на новое место.

На солонцах охотились с дедушкой.

И вот все было, потом – раз! – год-два нет зверя. Дедушка говорит:

– Ну, Михаил, хозяин наш проигрался. Когда у нас выиграт, придут опеть звери. Зверя другой хозяин угнал в другу падь. (Вроде в карты проигрался – так уже надо понять.) Но выиграт, ничё…

Вот год-два нету: или они отходят, или чё ли? Глядишь, потом в этим же месте опеть начинают ходить звери.

– Паря, выиграл, – говорит, – пошли…[205 - Зиновьев. С. 45–46.]

Как хозяин лесных зверей, леший является охотникам, распоряжается удачей на промысле. Леший может напугать тех, кто пошел на охоту в неурочное время, запрещает стрелять в определенных животных[206 - Криничная. 1989. С. 186.], предсказывает неудачу или, напротив, обильный промысел[207 - Власова. 2015. С. 109.]. Порой благодаря лешему добыча идет прямо в руки: в трубу лесной избушки фонтаном сыплются белки и соболя[208 - Власова. 2015. С. 114–115.], под окном оказывается стая лисиц[209 - Власова. 2015. С. 111.]. Однако такой чудесной добычей нужно еще суметь воспользоваться: в пригнанных лисиц непременно выстрелить, у белок и соболей обрубить лапки или коготки. В противном случае леший, недовольный тем, что его труды пропали даром, может задавить нерасторопного добытчика.

Чтобы леший помогал, ему следует поднести пасхальное яичко[210 - Богатырев. 1916. С. 52.] или оставить на пне табак: «если лесной вынюхает, то будет богатый лов»[211 - Власова. 2015. С. 110.]. В одной из историй охотник заключает с лешим договор, подписанный глухариным пером и собственной кровью[212 - Власова. 2015. С. 111.]. Однако человек, вступивший в сделку с лешим, грешит, попадает во власть нечистого и стремится отделаться от него[213 - Власова. 2015. С. 111–112.]. О договоре никому нельзя говорить, иначе леший будет мстить[214 - Богатырев. 1916. С. 52–53.].

На Русском Севере, где скот традиционно пасли в лесу, пастухи тоже вступают в договор с лешим. Для этого накануне или в день выгона пастух кладет для него под куст подарки (хлеб, яйца от черных куриц), обещает в награду корову: самую лучшую, определенной масти или ту, которую выберет сам леший. Считалось, что эту корову задерет дикий зверь или она бесследно потеряется в лесу – таким образом леший ее заберет. Иногда с лешим приходится поторговаться: поначалу он хочет забрать все стадо, потом половину, наконец соглашается на предложенные пастухом бутылку водки и два яйца[215 - Мороз. 2021. С. 253.].

По условиям сделки леший сам пасет стадо, следит за тем, чтобы коровы не разбредались и вовремя возвращались домой, уберегает их от диких зверей. От пастуха требуется только собрать утром коров и довести их до леса, а вечером вернуть скот обратно в деревню[216 - Мороз. 2021. С. 272–273.].

Пастух [скажет лешему – В. Р.]: «Иди покажись, так яйцо дам красное». – «Великому ли показаться?». Он [пастух – В. Р.] скажет: «Вроде человека покажись». Он вроде человека и покажется. Пастух спрашивает: «За много ли будешь пасти. Я тебе яичко дам»[217 - Богатырев. 1916. С. 50.].

Во время действия договора с лешим (текст которого и сопутствующие ему ритуалы могли называть лесным, страшным или неблагословенным отпуском) пастух должен был соблюдать ряд запретов. Запреты касались образа жизни пастуха (нельзя было стричься, бриться, здороваться за руку, видеть кровь, спать с женой, пить водку, материться и т. п.), взаимодействия пастуха и леса (не следовало собирать грибы, есть ягоды, разорять птичьи гнезда и муравейники, ломать ветки). Считалось, что «лес или леший <…> пасет и оберегает скотину, пастух же оберегает лес»[218 - Мороз. 2021. С. 246.], соответственно, ущерб, который пастух наносит лесу, сказывается на стаде. Необходимость соблюдать запреты выделяла пастуха среди односельчан. Находясь в ритуальном общении с лешим, пастух как бы сам уподоблялся ему: «идет по лесу пастух-от, дак думашь – леший»[219 - Мороз. 2021. С. 246.].

Считалось, что леший порой помогает в поисках пропавшего скота. Для того чтобы животные нашлись, нужно обратиться к «знающему» человеку как посреднику в общении с лешим, сказать специальные слова[220 - Черепанова. 1996. С. 51.], оставить лешему подарки.

…А какой [коровы – В. Р.] нет – так обращаешься к лешию. Ночью ходишь. В двенадцать ночи. Спрашиваешь: «Где моя корова?» Выбирай такое место, ну, такая поляна, а если в лесу, он тя захлестнет [ветками деревьев – В. Р.], лес зашумит, так по земле вершинами бьет. И выбираешь его на поляне. Он [леший – В. Р.] скажет, где в таком-то месте, такая-то корова придет[221 - Мороз. 2021. С. 279.].

При взаимодействии с лешим по поводу пропавшей скотины также следовало соблюдать ряд правил, запретов – при их нарушении диалог с демоном не идет так, как задумано. Так, в севернорусской быличке старуха, потерявшая корову, обращается за советом к пастуху. Тот велит положить левой рукой на перекрестке два яйца. На другой день появляется леший, который гонит семь коров («видно, у многих отобрал»). Пастух говорит, чтобы старуха не шевелилась и молчала, однако старуха не выдерживает и зовет корову по имени. Недовольный леший хлещет старуху хворостиной и выбивает ей глаз[222 - Черепанова. 1996. С. 49.].

Вообще леший бывает благожелательным и благодарным. Он помогает рубить дрова[223 - Черепанова. 1996. С. 50.], «откидывает» пули от мужиков, ушедших на войну[224 - Черепанова. 1996. С. 51.], спасает мужика от солдатчины и относит домой[225 - Зеленин. 1915. С. 10–12.], возвращает матери забытого в лесу ребенка и потерявшуюся корову за то, что женщина назвала его кумом[226 - Иванова. 1995. С. 45–46.]. В ряде случаев благодеяния леших отчетливо приобретают вид сделки с человеком, обмена. Леший щедро расплачивается за свалянные для него валенки[227 - Зеленин. 1915. С. 186–188.], выносит заблудившегося охотника из леса за то, что тот пожалел, не стал стрелять в его «стадо» (диких зверей с детенышами)[228 - Карнаухова. 2009. С. 265.]. В смоленской бывальщине мужик спасает лешего, застрявшего в расколотом бревне. В качестве благодарности леший обещает мужику денег и назначает день, когда следует прийти в лес за наградой. Мужик приходит в назначенный день вместе с женой и засыпает. Леший является жене и предлагает убить мужа, чтобы самой завладеть богатством. Жена соглашается и уже замахивается на мужа топором, однако в последний момент леший будит мужика и тем самым спасает ему жизнь[229 - Добровольский. 1891. С. 643.]. В быличке из Архангельской области мужик едет на свадьбу через лес, по дороге у него ломаются сани. Лешие помогают мужику починить поломавшиеся сани, впрочем, не бескорыстно, а «в счет свадьбы». Лешие действительно являются вслед за мужиком на свадебный пир и, оставаясь невидимыми для большинства гостей, чудесным образом незаметно вырезают у жениха «полсердца». Жених не чувствует боли, но через короткое время умирает[230 - Иванова. 1995. С. 41.].

Одна женка пошла в поле и взяла с собой ребеночка, положила его и пошла косить. Вернулась, а ребеночка нет. Женка прибежала домой и послала своего мужика искать ребеночка. Он пошел, но не нашел ребеночка. Тогда эта женка вышла в поле и крикнула:

– Леший-кумушко, отдай моего ребеночка! Леший-кумушко, отдай моего ребеночка!

Вернулась в дом, а ребеночек уже там: лешему, видно, понравилось, что она позвала его кумушко, вот он и вернул ей ребеночка.

И корова когда у ей пропадала в лесу, она звала:

– Леший-кумушко, отдай мою корову.

Он и корову ей приводил[231 - Иванова. 1995. С. 45.].

Леший может предсказывать будущее: считается, что он показывается человеку перед бедой[232 - Власова. 2015. С. 157–158.], кричит в лесу перед несчастьем, «больше перед покойником – утопленником или удавленником»[233 - Бурцев. 1910. С. 16.], предостерегает строителя лесного зимовья, говоря: «Не у места ты зимовьюшку начал!», – и вскоре на участок падает дерево[234 - Зиновьев. 1987. С. 43.]. Согласно некоторым текстам, лешего можно спрашивать о будущем целенаправленно. Так, по свидетельству из Олонецкой губернии, накануне Нового года мужики шли в лес и оставляли на опушке сырые яйца в качестве приношения для лешего. После этого они задавали лешему вопросы о том, каким будет грядущий год. Ответ раздавался откуда-то издалека, громовым голосом[235 - РК VI. С. 167.].

Мужик Кузьмин рассказывал мне и божился:

– Выхожу я каждый год в лес на Святки, а он [леший – В. Р.] выйдет и спрашивает: «Что тебе надо?»

А Кузьмин начинает расспрашивать:

– Каков год? Каков хлеб? Будет ли солдатчина? Будет ли в море рыба?

Леший говорит – будет или нет; так до трех раз. За третьим разом леший захохочет и, сказавши:

– Ах, дурак, все одно слово помнит! [то есть все спрашивает об одном – В. Р.] – Уйдет в лес[236 - Власова. 2015. С. 157.].

Правила поведения в лесу и защита от лешего

Встреча с лешим часто угрожает жизни и здоровью человека. К счастью, русские крестьяне знали, как предотвратить такие опасные ситуации и как с ними справляться.

Как уже говорилось, в быту нельзя было ругаться с упоминанием лешего (лешакаться), посылать кого-то к лешему. Находясь в лесу, не следовало «выкликивать» лешего, свистеть и петь.

Ночуя в лесной избушке, нужно было «проситься», а то «ночь не пройдет тебе даром»[237 - Власова. 2018. С. 399.]. Для этого использовали специальные слова, например: «Пусти, лесной хозяин, укрыться до утра от темной ночки!»[238 - Власова. 2018. С. 404.]. С другой стороны, устраиваясь на ночлег, следовало воткнуть в порог топор, «чтобы леший не заходил»[239 - Иванова. 1995. С. 33.].

Если человек терялся в лесу, то ему следовало снять с себя всю одежду и снова надеть, иногда задом наперед[240 - Зиновьев 1987. С. 324.] или вывернув наизнанку[241 - Левкиевская. 2004 1. С. 108.], переобуться, поменяв местами левую и правую обувь[242 - Черных 2004. 18.].

Ловкий мужик, если он к тому же не пьяный, не так легко дается на удочку лешему и сейчас сметит, с кем имеет дело. Прежде всего ему бросается в глаза подозрительная одежда спутника: красный кушак на кафтане, левая пола на правой, надетые не по-людски сапоги: левый на правой ноге и правый на левой и в особенности его зеленые, блестящие глаза. Тут он вспоминает самый момент, в который явился его знакомый, – и тут опять все в пользу его подозрений: товарищ явился тогда, когда мужик запел песню и засвистал в лесу или когда на ум пришли недобрые мысли. Мужик чувствует, как шапка на голове поднялась и волосы стали дыбом. Смерть и ад промелькнули в уме его с быстротою молнии. Он еще раз хочет удостовериться в своем подозрении, сходить с телеги и еще раз смотрит на подозрительного знакомого через правое ухо лошади – тогда надень нечистый хоть три человеческие одежды – мужик узнает его. Подозрения мужика оправдались – это он – страшилище лесов; и вот, недолго думая, мужик начинает раздеваться донага.

Снимает с себя кафтан, рубаху, сапоги, шапку и все, что есть на нем, потом все перетрясывает на ветру и одевается. Смотрит: телега пуста, нечистый исчез и только слышно, как он заливается вдали самым неистовым смехом[243 - Верюжский 1864. С. 86.].