Не идет ей такое выражение на лице, и интонации тоже не идут. Словно не моя мать передо мной, а ее восковая копия, не нравится мне.
– Никакая я тебе не Аннушка, – делаю шаг вперед, – пусти, дай пройти.
– Не дам, – Марина снова становится собой, – никуда ты от меня не уйдешь, ты моя.
– Я своя собственная, – парирую, – и ты не даешь мне других вариантов.
Вытаскиваю руку из кармана и распыляю жидкость из маленького флакончика прямо в лицо матери. Она от неожиданности чихает, но и вдыхает тоже, часть капель попадает на ее слизистую и начинает необратимую реакцию.
– И что это? Антисептиком для рук решила меня напугать? Он у тебя даже не спиртовой, глаза не щиплет, абсолютно безвреден, – усмехается мать.
– Это не антисептик, это сонное зелье. Помнишь, ты научила меня варить? От одной чайной ложки все твои куры вырубились на сутки.
Марина бледнеет, а потом отчаянно зевает, опираясь плечом о стену, едва не съезжая по ней вниз.
– Нет, я не верю, ты блефуешь, – частит она, – ты давишь на мою психику, этот, ой, – она снова зевает, – эта реакция организма, она исключительно психологическая, ненастоящая, я на самом деле не засыпаю, нет–нет, я…
Мать замолкает на половине фразы, ее глаза закатываются, а сама она–таки медленно съезжает на пол по стеночке.
– Ну и не верь, я тебе что, – пожимаю плечами, прячу ценный флакончик в карман и перешагиваю через ноги матери.
За ее самочувствие я не переживаю, она побольше и покрепче куриц будет, да и попало в нее всего несколько капель, а не целая ложка. Вот чего я совсем не ожидаю, так это того, что за следующим поворотом я столкнусь нос к носу с Вячеславом и его детьми.
– Ой, здравствуйте, – произношу, резко останавливаясь.
Их я усыплять не планировала, да и неизвестно, как подействует мое убийственное варево на простого человека, а про детей я и вовсе молчу. Нет–нет, нельзя рисковать их жизнями, я же не плохая, я хорошая, гораздо лучше матери. Я надеюсь.
– Доброе утро, – кивает Вячеслав, – а Марина где? – приподнимает он вопросительно бровь.
– Марина прилегла отдохнуть. Вы не переживайте, она очень крепко уснула, но она обязательно проснется! – спешу добавить.
– Мамочке плохо? – тут же пугаются двойняшки.
«Блин, надо было через окно вылезать, зачем я отправилась через весь дом?» – думаю с досадой.
– Нет–нет! Ей хорошо, все взрослые мечтают о долгом крепком сне, – произношу неуверенно.
Тут сзади меня Марина вдруг издает громкий храп, и он, на удивление, разряжает обстановку.
– Это точно, ей не помешало бы выспаться, – произносит Вячеслав с улыбкой.
– Да, мамочка рано встает и поздно ложится, у нее проблемы со сном, – со знанием в голосе произносит мой младший брат.
– Мы не будем ее трогать, только уложим в кроватку, – кивает девочка.
– Вот и славно! – отлегает у меня от сердца.
Марина жива, здорова, я не стану причиной осиротенья этой семьи.
– А вы уже уходите, да, Анна? – бросает на меня проницательный взгляд Вячеслав. – Вы потому помогли Марине поспать?
– Ну, – я тушуюсь, – в общем, да. Но это вышло непреднамеренно! Честно! – спешу добавить.
Мне стыдно перед этими тремя, не перед матерью, она–то как раз заслужила.
– Понимаю, – тяжело вздыхает Вячеслав. – Берегите себя.
– Вы тоже! – скомкано произношу и тороплюсь на выход.
Лучше уйти сейчас, пока двойняшки убежали к матери, пока не вернулись и не поняли, что старшая сестра уходит, не найдя в себе силы попрощаться с ними…
Глава 18
Уже на улице стираю непрошенные слезы и снова натягиваю на себя капюшон. Светлые пряди волос так и лезут мне в глаза и рот, раздражают, если честно.
«Постричься и покраситься, что ли?» – думаю я отстраненно и всеми силами цепляюсь за эту мысль. Покраситься мне точно надо, нужно было это сделать, пока я безвылазно сидела в доме матери. Но я не рисковала выходить в магазин, возможно, зря. Теперь–то я точно мишень для Эдгара.
Вернее, не так.
Теперь я мишень с усовершенствованным сильным маячком, до этого была со слабеньким. Н–да, попыталась избавиться от связи и сделала только хуже. Интересно, это всем девам в беде так везет или только неопытным?
Айлин, истинная Адама, бегала от оборотней целых два года, пока не переехала в город к моему брату. А у меня еще и месяца не прошло как я в бегах, а свое положение я не улучшила, а ухудшила.
– Черт, я же совсем забыла! – восклицаю себе под нос и останавливаюсь прямо посреди дворовой дороги.
Достаю из левого кармана еще один флакончик и брызгаюсь им от души, словно духами. Я еще и нейтрализатор запахов сварила, не совсем, правда, понимая, как он работает. Учитывая, что от моего авторства, эффект может быть непредсказуемым, проверить я не успела, не стала говорить матери о своем эксперименте.
– Теперь можно и дальше идти, – киваю сама себе и шагаю дальше.
Вокруг туман и противная морось, местные дворы еще спят, хотя им бы вставать пораньше, чтобы заработать на лучшую жизнь, но они обычно предпочитают выйти на улицу попозже, чтобы организовать себе жизнь веселую. Я не осуждаю, я вообще стараюсь никого не осуждать, но я не одобряю такой образ жизни.
Укоризненно качаю головой, отбрасывая носком обуви использованное резиновое изделие, и иду дальше. Интересно, как Вячеслав и мать решают вопрос прогулок и садика с кружками для детей? Явно ведь с местными детьми они их не отпускают на улицу. Что–то я не обратила внимание на такие простые вещи, да и все как будто оставались дома в эти три дня.
«Либо я ужасно невнимательная, либо жилище матери таит в себе гораздо больше сюрпризов. Не удивлюсь, если у нее есть дверь в соседний район города», – хмыкаю себе под нос.
Выхожу на оживленную улицу с четырехполосной автомобильной дорогой и словно в другой мир попадаю. Вот честно.
Я даже оборачиваюсь назад убедиться, что за моей спиной остался неблагополучный район, и здесь все тот же город, просто в этой его части все живут немного по–другому, исповедуют иные принципы.
А еще здесь есть супермаркеты, и они уже открыты. Нравится мне, что супермаркеты у нас открываются спозаранку, а закрываются уже в ночи. Не уверена, что работники супермаркетов тоже этому рады, но для простого обывателя это очень удобно, возможность приобрести в магазине хлеб практически в любое время суток ассоциируется у большинства с цивилизацией, с ее благами.
– С вас шестьсот рублей, – произносит кассир, подавляя зевок.
Молча протягиваю купюры и, благодарно кивнув, забираю две упаковки краски и кофе из автомата. Выхожу обратно на улицу и замираю. Что дальше–то? Где я найду достаточно сильную и сговорчивую ведьму, чтобы она избавила меня от клейма? И можно ли вообще избавиться от клейма? Может, дело во мне, может, не мать виновата, а я? Может, это моих способностей оказалось недостаточно? Или дело в том, что они все время работают не так, как должно.
Трясу головой, прогоняя наваждение. В любом случае оставаться на одном месте не вариант, нужно двигаться дальше.
Глава 19
«Элеонора сказала, что ты зря теряешь время, тебе не помогут эти ведьмы», – читаю сообщение и с досадой хочу забросить телефон в грязное озерцо, в которое местные сливают свои отходы, абсолютно не заботясь об окружающей среде.
И ради этого я рисковала и оживляла свой смартфон? Да, он не был в руках у Эдгара, но отследить человека можно, просто зная его номер телефона, не обязательно устанавливать следящие приложения.
Заставляю себя несколько раз вдохнуть–выдохнуть, ветер дует со стороны пустыря, не озера, мне везет с притоком чистого воздуха. Он прочищает мои мозги и заодно побуждает действовать разумно, а не импульсивно, а именно, хотя бы дочитать сообщение, а потом снова деактивировать телефон, сделав его опять навороченными часами. В конце концов, Айлин не виновата в таком ответе своей старшей подруги–ведьмы, и она действовала за спиной у Адама, спасибо ей за это.
«И дело не в том, что Элеонора встала в позу и отказывается тебе помочь, нет. Она как раз предупредила своих «коллег» о тебе, они не откажутся тебя принять, но они тебе не помогут. Элеонора говорит, что не видит такого будущего, ты слишком сильно связана, – дочитываю–таки я. – Как ты? Адам за тебя очень волнуется, а я верю в тебя и просто жду».
На глаза набегают непрошенные слезы, нельзя поддаваться эмоциям, раз уж я сбежала, надо хотя бы доделать дело из чистого упрямства. Хотя бы из принципа я не пойду добровольно к Эдгару, перебьется, пусть своей любимой женщиной помыкает, урод.
«А ты уверена, что в том разговоре все было столь однозначно? Ты могла не так все понять», – помимо воли в моей голове всплывают слова матери.
– Да к черту его, пусть катится в земную бездну, – произношу вслух со всей ненавистью, на какую способна и превращаю телефон в новомодные часы.
Так я поняла Эдгара, или не так, в сущности, какая разница? Хоть с этой бабой, хоть без нее Эдгар отвратительный Альфа–самец, он не слышит женщину, он всерьез охотился на Айлин ради продолжения рода. Причем я верю, что он бы ее и пальцем не тронул, никакого насилия после оплодотворения, конечно, но сидела бы она под замком так же, как он собирался сделать и со мной.
Если честно, я и сама внутренне склоняюсь к тому, что тот его разговор был неискренний, почему–то мне не верится в то, что Эдгар способен испытывать высокие светлые чувства к какой–либо женщине, скорее уж он и ту даму использует в каких–то своих целях.
Трясу головой, прогоняя плохие мысли, не стоит кликать козла, а то он явится на мой ментальный призыв. Едва ли я так умею, как ведьма, но никто не отменял того, что народные поговорки несут в себе мудрость веков. Там как раз советуют не поминать ни козлов, ни происшествия, чтобы они не явились к человеку собственной персоной.
Поворачиваюсь спиной к протухшему озерцу и шагаю по тропинке вперед. Мне нужно пройти весь пустырь, в конце должен быть лес. Местный городок разделился ровно на две половинки по обе стороны от этого пустыря, все обходят его стороной, опасаются, даже новостройки не строят.
Хотя, говорят, пытались несколько раз, приезжали столичные инвесторы, им–то на местные провинциальные суеверия плевать с высокой колокольни, им главное деньги. Ну, больше не приезжают, хватило троих испытателей, пожертвовавших собой.
Нет, все трое инвесторов живы, первый, правда, разорился, сел в тюрьму, да еще и калекой стал, второй тоже самое, только цел, раньше успел уйти с пустыря, а третий и вовсе только денег лишился и то не всех. Говорят, он быстро сообразил, что дурак, переобулся и самолично отправился к здешней ведьме, денег ей предлагать, чтобы по миру не пустила. Вроде бы даже сохранил долю в бизнесе, не совсем лишился финансов.
И да, я, зная все это, иду добровольно вперед. Мне–то чего бояться? Я не инвестор, я не собираюсь портить пустырь новомодной застройкой, я даже отходы в озерцо не сливаю, как местные, озерцо ведьма почему–то не защищает. Я иду по своим делам, у меня договорено. Я надеюсь.
Элеонора хорошо относится к Айлин, всегда ей покровительствовала, думаю, ей можно доверять.
– Стой, где стоишь, – вдруг раздается холодный голос из чащи леса, я уже подошла к границе деревьев.
А следом за этим мне в спину упирается ствол оружия…
Глава 20
– Стою. Я Анна, от Элеоноры, я по делу, я не по грибы, если что, – считаю нужным произнести.
– Ага, все вы не по грибы, – ворчит старческий голос.
– А вы как–то не по–ведьмовски, с оружием, – ляпаю я.
На самом деле мне страшновато, но инстинкт самосохранения отчего–то не срабатывает в полную силу.
– Так это и не оружие, девонька, у страха глаза велики, все вы ведетесь, палка у меня в руках, можешь сама посмотреть, – отвечает женщина.
Медленно разворачиваюсь, опасения все еще при мне, кто ее знает, ведьмы – существа опасные и непредсказуемые. Вот так все считают, что ведьмы брезгуют простым оружием, а одна возьмет и воспользуется этим людским заблуждением.
– Ой, и впрямь ветка, причем небольшая, – восклицаю удивленно, имея счастье лицезреть «оружие» в руках у ведьмы.
– А я что сказала, – хмыкает она. – Правда, ты сильно–то не расслабляйся, я могу тебя этой веткой отхлестать так, что сидеть будет больно неделю.
– При всем моем уважении, я ведь тоже могу ответить, я не слабый человек.
Как–то не очень мне нравится разговор со старой ведьмой, если они все поголовно с такими характерами, я не уверена, что мне стоит продолжать искать с ними встречи.
– Вот теперь я вижу, а то стоишь, робко мнешься. Идем, что ли, в избушку мою, чего на опушке гулять, да темно уже, Луна спрячется за тучу, совсем ничего не разберешь вокруг.
– Ага, а в избушке вы меня накормите, напоите, да спать уложите, да? – смеюсь я.
Страх испарился, теперь мне искренне весело.
– Могу еще баню предоставить, чтобы ты выкупалась, да в печь засунуть, – хмыкает ведьма.
– Нет, – качаю головой, – я передумала. А, может, у вас не избушка, а пряничный домик? Сладкое я бы сейчас поела с большим удовольствием, а баню я, если честно, не люблю.
– Вот и славно, поскольку бани у меня нет, избушка моя современная, а пряники к чаю найдутся. Интересная ты девушка, Анна, поболтаю с тобой с удовольствием, в гостеприимстве не откажу.
– И что, даже в печь не будете совать? Или печи тоже нет? – не сдерживаюсь я, снова смеюсь.
Впрочем, ведьма тоже веселится.
– Нет, печи давно нет, осовременнились мы, совсем перестали быть похожими на фольклор, – качает она головой с улыбкой. – Но сразу скажу, вряд ли помогу, даже не так. С твоим вопросом я тебе точно не помогу, я на расстоянии почувствовала твою метку, Зверь идет по твоему следу.
– Он близко? – испуганно озираюсь и думаю, в какую сторону бежать, словно Эдгар уже на подходе.
– Не настолько, в моем лесу тебе бояться нечего, меня только если. Но я не трону знакомую Элеоноры, к тому же я никогда не встречала таких, как ты, будет интересно пообщаться с тобой.
«Еще одна воспринимает меня, как забавную зверушку в зоопарке, я начинаю к этому привыкать. Когда вернусь домой, а я искренне надеюсь, что это когда-нибудь произойдет, для меня будет дикой обычная студенческая жизнь. Хорошо хоть в нашем мире существует академический отпуск, не придется начинать образование заново», – думаю отстраненно, продираясь вперед сквозь густые кусты и толстые кроны деревьев.
– Атмосферно тут, ничего не скажешь. Не думали сдавать площадь под съемки фильмов? Такие шикарные кадры были бы, – произношу, только чтобы поддержать разговор.
– Нет, испортят природу, атмосферность пропадет. Пусть снимают в местах попроще, не там, где гуляет сила. А вот и моя избушка, добро пожаловать, – объявляет ведьма.
А у меня натурально отвисает челюсть при взгляде на избушку…
Глава 21
– Ничего себе. Он и внутри такой же современный и красивый? Или внутри мы увидим нечто самобытное и больше похожее на фольклор из сказок? Я смотрю, у ведьм мода маскировать свои жилища.
– Это не маскировка и не иллюзия, – отвечает женщина, посматривая на меня с интересом. – А где ты видела такую большую и искусную иллюзию?
– Да у матери, – говорю раньше, чем успеваю подумать.
Не уверена, что можно рассказывать о том, кто является моей матерью. Ладно, хотя бы не ляпнула, где именно она находится.
– Ты дочь Марины! – восклицает ведьма обрадованно. – Сказала бы сразу, а то знакомая Элеоноры звучит куда скромнее нежели дочь Марины.
Я молча пожимаю плечами и захожу за хозяйкой внутрь дома, убранство которого мне очень сильно напоминает о брате, до того здесь просторно, светло и современно.
