Страница 2 из 8
Впрочем, Люба таким слухом не верила. Мало ли о чём судачит досужий народ? Как говорила бабушка Анфиса, на каждый роток не накинешь платок.
Шагая по тропинке, Люба бросила грустный взгляд на дом своей бывшей подруги Кати, могилку которой навещала и убирала каждый раз, когда приходила к бабушке. Теперь, на деревенском кладбище, рядом с Катей была похоронена и её мать, Наталья Юрьевна Семёнова. Так и не оправилась несчастная женщина после гибели единственной дочери, так и не простила она Любу, не веря в её невиновность. Последний раз они встретились, когда Любаша уже была беременна близнецами. И Наталья Юрьевна, постаревшая и осунувшаяся, заметив округлившийся живот девушки, плюнула ей вслед и пробормотала какое-то проклятие. Через несколько дней её не стало, а Люба, впечатлительная, как и все беременные женщины, до ужаса боялась, что с её ещё не родившимися малышами может случиться что-то плохое. И потом ещё несколько лет была сама не своя, днём и ночью ожидая какой-то беды. Но годы шли, и тревога за детей постепенно притуплялась. Теперь же она чувствовала просто грусть от того, что судьба обошлась так несправедливо с её любимой, единственной подругой. И Наталью Юрьевну Люба тоже простила, что поделаешь, материнское горе может быть таким разным...
Она ещё раз бросила взгляд на бывший дом Семёновых и прошла мимо. Теперь там жили совсем другие люди, и их абсолютно не интересовало, кому принадлежал этот дом до них.
В касьяновской усадьбе Гусевых тоже поселилась новая семья. А вот на том месте, где когда-то был дом бабушки Анфисы, так и остался заросший вишней и яблонями-дичками пустырь. Время сравняло с землёй недогоревшие развалины, но строить там что-то новое никто не хотел, и невостребованная земля давным-давно отошла сельскому совету.
***
- Любань, ну где ты ходишь? - встретил Любу водитель Толик, неугомонный парень-балагур, развозивший по магазинам хлебобулочные изделия.
- Не сердись, Толенька, - улыбнулась ему Люба. - Мальчишки мои сегодня в первый класс пошли. Как ты думаешь, могла я пропустить их первую линейку или нет?
- Мать моя женщина! - воскликнул тот в ответ. - Это сколько ж тебе лет? Я думал двадцать пять, не больше! А на вид и вовсе как девчонка.
- Не о том ты думаешь, Толя! - рассмеялась Люба. - Жениться тебе надо, милый мой.
-Э-э-э, нет! - покрутил он вихрастой головой. - Я сначала нагуляться хочу, а потом уже сводить счёты с жизнью буду.
- Толик, так ведь семья - это ж совсем неплохо, - улыбнулась Люба. - А ты говоришь об этом как о расстреле.
- Да я тебя умоляю, Любань, - махнул рукой парень. - Что-то я ни одного счастливого мужа не видал. Все они как один на сторону смотрят. Жена хороша один год да другой, а потом приедается. А вокруг девки новые каждый год подрастают. Вот и подумай, каково мужикам в семье живётся!
И вдруг, поймав беспокойный взгляд Любы, громко расхохотался:
- Да ты что, Любань! Я же не про твоего Артёма говорю! Он у тебя кремень! Ладно, расписывайся в накладной и я помчался!
Люба натянуто улыбнулась парню, но, когда он уехал, улыбка сползла с её лица и тяжёлый вздох вырвался из самой глубины её сердца. Она повернулась и бросила взгляд на своё отражение в висевшем на стене овальном зеркале:
- Да нет, - сказала она сама себе, прислушиваясь к собственному голосу. - Чтобы мой Артём... Да никогда в жизни...
***
- Ну, сестрёнка, ты даёшь, - отсмеявшись, вытерла слёзы, выступившие на глазах, Наталья Валерьевна, учительница Олега Негоды. - Значит, Артём вошёл, а ты в одном лифчике? И что же он?
- Обалдел, конечно! - сделала невинное личико Инга. - Ну и я тоже. Зашла, называется, переодеться! Откуда я знала, что здесь у вас такие мужчины водятся.
- Да он не совсем наш, - начала свой рассказ Наталья. - Сын его от первого брака учится в моём классе. Ну и Артём Викторович принимает активное участие в жизни мальчика. По крайней мере на уровне школы. Олег проживает с родной бабушкой по материнской линии. И, насколько мне известно, Светлана Сергеевна не даёт видеться отцу и сыну, категорически пресекая любое их общение. Вот Артём и нашел выход. Он с первого класса Олега является членом родительского комитета, охотно отзывается на наши просьбы и вообще готов ради мальчика на всё. Кстати, Артём Викторович - известный во всём районе зоотехник. Он и его отец курируют все хозяйства района и прекрасно справляются со своими обязанностями.
- Значит и зарабатывают хорошо, - задумчиво произнесла Инга.
- Можно себе представить, - кивнула старшая сестра.
- Ты говоришь его Олег от первого брака? - сдвинула красивые брови Инга. - Значит, есть и второй?
- Есть, - подтвердила Наталья. - Женат он на какой-то там женщине. Я её не видела и не знаю. Но у них есть близнецы, сыновья. Это точно. Кстати, насколько мне известно, сегодня они стали первоклассниками. Так что, Артём Негода хоть и хороший мужик, но занятый давно и безнадёжно. Ты лучше скажи мне, как тебе наша школа? Осмотрела свой кабинет?
- Да, - кивнула Инга, хотя плохо расслышала вопрос сестры. Мысли её были явно не здесь, и Наталья заметила это.
- Инга, ты приехала сюда работать или крутить шашни с женатыми мужиками? Чему вас там учили в педагогическом?
- Чему и вас! - рассмеялась девушка. - Любви все возрасты покорны... и всё такое. Ладно, Натусь! Пойду посмотрю, что там у меня завтра по расписанию. Надо готовиться! Чувствую, что меня здесь ждёт очень интересная и насыщенная жизнь...
Глава 3
- Доброе утро! Вы всё трудитесь. Солнце ещё только поднимается, а вы уже с тяпкой...
Виолетта Владимировна, разогнувшись от клумбы с любимыми астрами, одной рукой схватилась за поясницу, а вторую прислонила к глазам, изобразив что-то вроде козырька.
- А-а-а! Людмила Константиновна! Здравствуйте, здравствуйте миленькая, - заулыбалась она, узнав соседку по дачному кооперативу. - На прогулку вышли?
- Да, - кивнула та и поправила на голове широкополую шляпу. - Такая погода чудесная. Я вообще люблю осеннюю природу. Не хотите ли прогуляться со мной?
- И рада бы, - виновато покачала головой Виолетта Владимировна, - да не могу. Сегодня в город возвращаюсь, надо всё успеть сделать. А вы после прогулки загляните ко мне. У меня в термосе чудесный чаёк настаивается. И есть коробочка шоколадных конфет. Заходите, дорогая, я вас угощу!
- Обязательно, - пообещала та и, махнув пожилой женщине на прощание, продолжила свой путь.
Виолетта Владимировна, подняв тяпку, оперлась на неё и долго смотрела вслед удаляющейся Людмиле. Она познакомилась с ней недавно, но успела подружиться и охотно проводила вместе с ней время, то болтая о пустяках, то разговаривая о жизни.
О себе Людмила говорила неохотно и было вполне понятно почему: она много лет назад в один день потеряла всю свою семью и очень тяжело перенесла такую страшную утрату. Долго болела, никак не могла прийти в себя, несколько раз сама чуть не умерла, не в состоянии выбраться из обрушившейся на неё депрессии. именно в это время от неё отвернулись все: и родственники и друзья. Никому не хотелось с головой погружаться в её боль. Да она никого и не просила об этом. Утешать можно тех, кто хочет этого и ждёт. Но есть такие адовы муки, которые человек переносит один, потому что всё равно никто не может понять глубины его страданий.
Затуманенным сознанием Виолетта Владимировна всего на миг представила, что потеряла всю свою семью и тут же затрясла головой, прогоняя это наваждение.
- Господи помилуй! Господи помилуй! Господи помилуй! - три раза набожно произнесла она и торопливо перекрестилась.
Раньше Виолетта Владимировна не верила в Бога, считала себя атеистом и прагматиком, и клялась, что никогда не будет похожей на глупых неопрятных старух, которые каждую свободную минуту проводят в церкви.
Но однажды, бесцельно прогуливаясь по городу, Виолетта Владимировна услышала колокольный звон и из чистого любопытства решила заглянуть в собор. Она провела там около получаса, не упустила ни единого слова отца Константина, и, хотя поняла далеко не всё, целую неделю обдумывала услышанное. А в следующую субботу пришла к нему на исповедь и с тех пор стала время от времени посещать вечерние и праздничные службы. Это произошло вскоре после того, как Юля забрала её, больную, к себе домой, и стала ухаживать за ней, а потом из больницы вернулся Павел, живой и невредимый после страшного происшествия на железнодорожных путях.
Домашние не могли узнать всегда строптивую, капризную Виолетту. Конечно, характер её по-прежнему оставался сложным, но с ним уже вполне можно было мириться. И Юля не стала возражать, когда свекровь спросила может ли она остаться у них ещё на какое-то время.
- Мою квартиру сдавать можем, - предложила Виолетта Владимировна. - И вам с деньгами полегче будет.
Так на самом деле и вышло. И Юля была очень благодарна свекрови за такую поддержку. В тёплое время года Виолетта Владимировна уезжала на дачу, и очень радовалась, когда к ней приезжали внуки. Особенно она привязалась к ласковой, доброй Ксюше, которая охотно заботилась о ней самой, когда ей нездоровилось.
- Вот спасибо тебе, Ксюшенька, - не уставала благодарить названную внучку пожилая женщина. - Уж такая ты заботливая, такая хорошая, что я просто нарадоваться не могу.
С этими мыслями Виолетта Владимировна принялась накрывать под рябиной стол к чаепитию с Людмилой. И та не заставила себя долго ждать.
- Чему это вы улыбаетесь? - спросила она Виолетту, приближаясь к ней по садовой дорожке.
- Да вот, внучку вспомнила, Ксюшеньку, - открыла свои мысли гостье Виолетта. - Верите, Людмила Константиновна, люблю её, пожалуй больше, чем родного сына. Дай ей Бог счастливой судьбы.
- Разве может родная бабушка не любить свою внучку? - Людмила присела к столу и смахнула со скатерти упавший рябиновый лист.
- В том-то и дело, что не родные мы с ней, - вздохнула Виолетта, разливая по чашкам ароматный чай. - Угощайтесь, пожалуйста. Вот сахар, вот мёд. Конфеты обещанные...
- Как это не родные? - удивилась Людмила.
- Да очень просто. Мой Пашенька со своей женой удочерили Ксюшу, когда она была ещё младенчиком. Тяжёлая судьба досталась девочке. Ей было всего несколько дней от роду, когда её мать погибла в аварии. Да и не авария это была вовсе. Злыдня одна, чтоб ей пусто было, специально её своей машиной задавила. Что уж там между ними было - не знаю, из ревности она это сделала, или по какой другой причине, теперь уже и не важно. А ребёнок сиротой остался. Я-то ведь против была, когда Паша затеялся с её удочерением, не верила, что чужое дитё может так по сердцу прийти. А видите, как жизнь крутит.
- Да, крутит, - согласилась Людмила Константиновна. - Уж я-то об этом знаю, кажется, всё.
Виолетта Владимировна вздохнула, и её подруга тут же улыбнулась ей:
- А есть хоть фотография вашей внучки? Как её зовут, вы говорите, Ксения?
- Да, Ксюша, - подтвердила Виолетта. - А фотографии у меня нету. Сама не знаю почему.
- Ой, как жалко, - покачала головой Людмила. - А мне так хочется взглянуть на неё.
- Да может быть сегодня и увидите, - заулыбалась Виолетта. - Я же говорила, что мои сегодня за мной приедут. И Ксюшенька тоже будет с ними. Уж это точно. Мы с ней зайдём к вам, вот я вас и познакомлю.
- Ой, а я как раз уйти собиралась, - виновато повела плечами Людмила. - Ну ничего. Если успею вернуться, сама загляну к вам, чтобы попрощаться.
- Вот и славно, - согласно кивнула Виолетта и подлила ей в чашку из термоса горячего чая.
***
Инга взглянула на часы и вышла из своего кабинета в коридор. Через минуту должен был прозвенеть звонок с урока, и она очень хотела успеть перехватить Олега Негоду, чтобы познакомиться с ним поближе.
Её собственные уроки закончились ещё два часа назад, но девушка не торопилась домой, всё равно её там никто не ждал. Но скоро всё могло измениться, и если в её жизни появится такой мужчина как Артём, она будет на седьмом небе от счастья.
Инге ужасно надоели молодые и глупые парни, которых интересовало только одно. Конечно, развлечься она и сама любила, но ей уже хотелось хоть какой-то стабильности. Тем более что после последнего акушерского вмешательства, врач посоветовал ей попытаться родить ребёнка, если она не хочет навсегда остаться бездетной.
Сначала Инга восприняла эту информацию скептически, но, поразмышляв, поняла, что в чём-то он прав. Вот только беременеть от своих сверстников, не способных обеспечить даже самих себя, она не собиралась. Ей хотелось найти серьёзного мужчину, на которого можно будет положиться абсолютно во всём.
И Артём как никто другой подходил на эту роль.
Прозвенел звонок и класс Олега горошинами высыпался в коридор, едва не сбив Ингу с ног.
- Олежка! Негода! - окликнула она мальчика. - Зайди ко мне, пожалуйста! Мне очень нужна твоя помощь!
***
Отойдя подальше от дачи Виолетты, Людмила внимательно огляделась по сторонам, потом свернула в проулок, где никто не мог подслушать её и достала из кармана небольшой красный телефон.
На трубке сохранился входящий номер. Он никак не был подписан, но Людмила уверенно нажала кнопку вызова. А когда услышала, что ей ответили, сказала тихо:
- Ну что, кажется, я её нашла...
Глава 4
Стоя на стуле, Люба выставляла на верхнюю полку полученный утром товар, и чуть не упала, испугавшись громко хлопнувшей двери магазина.
- Миша! - укоризненно воскликнула она, узнав Михаила Паламарчука, с улыбкой наблюдавшего за ней: - С ума сошёл! Дверь железная, а ты ею так грохочешь. Я чуть в окно не выпрыгнула! Аккуратнее можешь открывать?
- А с каких это пор ты такая пугливая стала? - рассмеялся Михаил. - Я ведь тебя другой помню. Смелой и дерзкой, как чертёнок.
- Вот спасибо, сравнил, - усмехнулась Люба. - Даже не знаю, то ли обрадоваться, то ли обидеться на твой комплимент. Ладно, рассказывай, зачем пришёл? Хлеб через полчаса привезти обещали, я только что Толику звонила.
- А что, я не могу к тебе просто так прийти? - Михаил широкой пятернёй провёл по густым чёрным волосам. - Помнишь ведь небось, как на свидание ко мне бегала.
- Миш, - склонила голову Люба. - Если ты пришёл глупости говорить, то у меня нет ни времени, ни желания их слушать.
- Забыла, значит, как я тебя из огня спас, можно сказать, жизни своей ради тебя не пожалел... - тряхнул упавшим на глаза чубом Михаил. - Все вы бабы такие. А у меня сразу сердце дрогнуло, когда ты в Касьяновку вернулась.
- Подожди, Миша, ты пьяный, что ли? - догадалась Люба. - Иначе с чего бы тебе вздумалось прошлое ворошить? Да и сколько лет я уже тут живу, ты, как полагается, мне - только «здравствуй» и «до свидания!» говорил. Сейчас-то что на тебя нашло?
- Да я и сам не знаю, - махнул рукой Михаил. - С Дашкой опять с утра поцапались. Вот ведь какая вредная баба оказалась. Всю кровь у меня уже выпила. Житья не даёт стерва проклятая!
Михаил рванул на груди рубаху:
- Ей-богу, душу вынула! А сейчас иду, смотрю, мимо Артём твой катит. Чистенький, свеженький, на морде такая безмятежность нарисована, как будто ему её из ведра плеснули. Завидно мне даже стало. Ишь, как ты его холишь и лелеешь. А ведь это я должен был жениться на тебе.
- Миш, - вздохнула Люба. - Иди домой, пожалуйста, а? С женой помирись и всё у вас будет хорошо.
- Сам знаю, куда мне идти, - прикрикнул вдруг на неё Михаил. - Не хочешь старое вспомнить, ну и не надо! Без тебя обойдусь!
- А ты голос на меня не повышай, - рассердилась и Люба. - Не хочешь ничего покупать, иди с Богом! А кричать на меня не смей. Я тебе не жена.
- То-то и оно, что не жена, - внезапно стих Михаил и ткнул пальцем в коробку конфет: - Вот их давай! Шоколадку ещё вот такую. И шампанского бутылку. Думаешь, если ты мне от ворот поворот выписала, так мне и приткнуться некуда? Ошибаешься! Есть у меня один запасной аэродром. Вот туда я сейчас и приземлюсь.
Люба быстро собрала ему то, что он просил, приняла деньги, выдала сдачу и, не удержавшись, попросила тихо:
- Не пил бы ты так, Миш. Ну, в самом деле. Хорошая же у тебя семья. Жена-красавица, дети уже взрослые. Подумай хоть немного своей головой, что можешь потерять и каково им видеть тебя таким.
- Ай, - махнул рукой Михаил. - Много ты в этой жизни понимаешь...
Он вышел из магазина, осторожно прикрыв за собой дверь, и Люба грустно покачала головой, глядя ему вслед:
- Много понимаю, Миша, - тихо сказала она в пустоту. - Если бы ты знал, как много...
Она снова вернулась к товарам, но разложить их опять не успела: Толик привёз хлеб и ей, как обычно, пришлось принимать всё по накладной.
Потом в магазин набежал сельский люд, и только через полчаса Люба смогла выдохнуть и присесть на стул, чтобы унять гудевшие от усталости ноги.
А дверь магазина снова распахнулась и к прилавку широким стала приближаться Дарья Паламарчук, жена Михаила.
– Люба! Где Мишка?
- Здравствуй, Даша, - ответила ей Любаша. - Приходил твой муж, около часа назад. И где он сейчас я не знаю.
- Мишка! Михаил, выходи!!! - Дарья направилась к подсобке, но Люба преградила ей дорогу.
- Даша, ты в своём уме? С чего ты взяла, что он тут?
- Тётка Нинка Суздальцева видела, как он к тебе, в Красный пошел! - из груди Дарьи вырвалось рыдание. - Старая любовь не ржавеет, да? То-то ты у него в последнее время с языка не сходишь.
