Страница 6 из 8
- Если бы она не любила тебя, она не дала бы тебе деньги на лечение Олега! - воскликнул Виктор.
- Да она этими деньгами просто купила меня! - больше не сдерживаясь, закричал Артём. - Это был просто такой ловкий ход. Ей нужно было после развода с мужем приткнуться куда-то. Вот она подумала и решила, что старая любовь не ржавеет. Знала, что после такого благородного поступка я не смогу отказаться от неё. И оказалась права. Как честный человек, я был вынужден на ней жениться. Люба прекрасно всё рассчитала, потому что знала меня!
- Нет, не знала, - покачал головой Виктор. - И я тоже тебя не знал. Уходи, Артём. Иди к своей этой... На которую ты променял сразу всех своих самых близких людей.
- Её зовут Инга, папа, - медленно проговорил Артём. - И она единственная любит меня просто так. Таким, какой я есть. И я тоже люблю её. Я просто схожу от неё с ума. Никогда и ни с кем я не чувствовал то, что чувствую с ней. Вот ты всю жизнь прожил с матерью. Она симпатичная женщина, но не красавица. И я ни за что не поверю, что ты не искал кого-то себе на стороне. Ты ведь здоровый и сильный мужик, вокруг полно баб, а мать уже состарилась и не может вызывать...
Резко повернувшись, Виктор схватил сына за шею и приблизил его лицо к своему:
- Ты такой же ветеринар, как и я. И должен понимать, чем животный инстинкт отличается от человеческих чувств. Однажды я сделал свой выбор и женился на твоей матери. И горжусь тем, что она спокойно может стареть рядом со мной. Тысячу раз за всю нашу жизнь она поправлялась и худела, болела, делала неудачные стрижки, ходила передо мной в халате и бигудях. Но продолжала оставаться моей единственной женщиной, даже несмотря на свой невыносимый характер. Я сам выбрал её и как могу, делаю счастливой. Потому что я мужчина, а не...
- А не животное, ты хочешь сказать? - Артём стряхнул с себя руку отца. - Пусть так. Но зато я теперь знаю, что такое настоящая любовь. А ты нет...
Виктор покачал головой:
- Однажды ты поймёшь, что не прав. И дай Бог, чтобы у тебя осталось время всё исправить...
Ничего не ответив отцу, Артём вышел из машины и направился к подъезду. Но вдруг застыл, поражённый мелькнувшей в его голове мыслью: за весь разговор отец ни разу не назвал его сыном, а раньше всегда только так и обращался к нему. Холодная когтистая лапа сжала сердце Артёма, но он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Ничего, он уже большой мальчик и давно привык сам решать, как ему жить дальше.
- Ну где же ты был так долго? - ласковым упреком встретила его Инга.
Он спрятал лицо в мягких, душистых волосах девушки и крепко прижал её к себе:
- Маленькая моя, как хорошо, что теперь у меня есть ты...
В дверь позвонили и Артём нахмурился, решив, что это вернулся отец. Но на пороге стоял курьер, который привёз им еду. И вечер снова заиграл самыми яркими красками.
Ни Артём, ни Инга даже не вспомнили об Олеге, ради которого решили встретиться.
Только несколько часов спустя, возвращаясь домой, Артём подумал о сюрпризе для сына, но тут же отмахнулся от этой мысли. В субботу он приедет и на месте решит, как они проведут этот день. Главное, что они будут вместе, он, Олег и самая замечательная женщина на свете - его Инга.
***
Проводив мать на работу, Алёша и Ваня в самом деле немного посмотрели телевизор, потом пообедали и поиграли в настольный хоккей. Наконец, Алёша улёгся на диване с детской энциклопедией, которую ему подарил дедушка Витя, и погрузился в мир животных, а Ваня, соскучившись, взял мяч и вышел во двор.
Но очень скоро он вернулся и позвал брата:
- Эй, профессор, пойдём, мне нужна твоя помощь!
Алёша оторвался от книги и сделал недовольное лицо:
- Ну чего тебе?
- Мяч улетел в соседский колодец, - оживлённо начал рассказывать брату Ваня. - Я позвал тётю Машу, но она не вышла. Наверное, её нет дома. Пойдём, постоишь со мной, пока я достану мяч.
Глава 10
Алёша захлопнул книгу, приподнялся на локте и внимательно посмотрел на брата:
- Ты совсем, что ли? Какой колодец? Как ты туда собрался спускаться?
- Очень просто, - пожал плечами Ванечка. - Я уже сбросил ведро вниз. Ты для страховки обвяжешь меня верёвкой, чтобы я не упал в воду, и будешь держать. Только крепко. А я по цепи спущусь, достану мяч, и ты поднимешь меня обратно.
- Давай лучше дедушку Гришу попросим, чтобы он нам помог, - с сомнением покачал головой Алёша. - И папа скоро приедет. Они вдвоём сами его достанут.
Ванечка, насмешливо глядя на брата, покрутил пальцем у виска:
- Нет, ты точно ку-ку! Мама же сказала, что дедушка Гриша заболел и его беспокоить не надо. Да мы сами со всем справимся! Главное, делай то, что я тебе говорю! Пошли скорее!
- Никуда я не пойду! - рассердился Алёша. - Там колодец, знаешь, какой глубокий! И вода постоянно свежая и очень холодная. Дедушка Гриша говорил, что это значит подземные течения там близко. Утопнешь или унесёт тебя под землю. Хорошо, что ли, будет?
- Ну и не ходи! - махнул рукой Ванечка. - Без тебя справлюсь!
Он развернулся и вышел из дома, а Алёша снова открыл энциклопедию на странице с динозаврами, но сосредоточиться на чтении никак не мог. Что ты будешь делать с этим братом?! Вечно Ваня куда-нибудь влезет, а неприятности потом всей семье. То с крыши сарая с маминым зонтиком спрыгнул и ушибся так, что даже вдохнуть не мог. И голову разбил. Белый стал, как стена после побелки, лежит и не шевелится. Хорошо, что папа дома был. Быстро Ваню в больницу отвёз, а когда вернулся домой, хорошенько всыпал Алёше за то, что тот не отговорил брата от такой глупой затеи.
Тогда ещё мама заступилась за Алёшу и из-за этого сильно поссорилась с папой. А Ваня полежал в больнице три дня и вернулся домой как ни в чём ни бывало. И проказничать не перестал. Мама иногда даже плакала и говорила что-то очень странное:
- Весь ты в своего деда Ваню! Зря я всё-таки тебя его именем назвала!
Алёша слушал и не понимал её. Дедушка-то у них был Алексеем, и это его назвали в честь отца мамы. При чём здесь какой-то Иван? Но когда он спросил у неё об этом, она только отмахнулась:
- Потом как-нибудь расскажу, вырастете только сначала... И слушайтесь, пожалуйста, иначе я с ума с вами сойду.
Алёша жалел мать и не делал ничего такого, чтобы её огорчать. А Ваня за три месяца до школы залез на макушку дерева, представляя её мачтой, а себя пиратом, не удержался и свалился оттуда, получив трещину в ребре и сломав себе левую руку в двух местах...
Отложив книгу, Алёша вышел во двор и осмотрелся. Брата нигде не было видно. Тогда Алёша позвал его и услышал его странный приглушенный крик.
– Залез всё-таки! – всплеснул руками Алёша и бросился к колодцу соседки, который как раз находился у самого их огорода.
Это был очень старый колодец, и тётя Маша даже боялась им пользоваться. Но лет пять назад дедушка Гриша вместе с папой и дедушкой Витей починили его и вычистили от всякого хлама. За это тётя Маша разрешала им тоже пользоваться колодцем, и у них была даже сделана калитка, через которую дедушка Гриша ходил за водой.
– Ваня! – Алёша подбежал к колодцу и заглянул в его чернеющую пасть. – Ты там?
– Да! – крикнул ему в ответ брат. – Сорвался я! И дна под ногами нет. За цепь держусь, только она скользкая. Зови кого-нибудь, пока я не утоп! У меня уже зуб на зуб не попадает! Замёрз!!!
Алёша заметался по двору, выбежал и на улицу, но, как назло, никого не встретил. Тогда он метнулся к летней кухоньке, где жил дедушка Гриша.
– Деда!!! Деда!!! – закричал насмерть перепуганный мальчик, врываясь в комнатушку, где дремал Григорий. – Ваня в колодец упал, утонет сейчас! Помоги нам скорее!
Григорий спохватился с кровати и, без долгих расспросов бросился на помощь к сумасбродному внуку, на ходу наказывая Алёше:
– Беги в Красный к матери. Пусть отцу позвонит или Виктору. Хоть кого-нибудь мне на помощь пришлёт!
Мальчик резко развернулся и бросился бежать в магазин, где работала мама, а Григорий склонился над колодцем:
– Вань, живой?
– Д-д-деда… – заплакал внизу мальчик. – П-п-помоги, а… Х-х-холодно…
– Сейчас, сейчас! – заторопился Григорий. – Я цепь поднимать буду, держись крепко, слышишь?
– Ага! – всхлипнул Ванечка.
Он и в самом деле вцепился в цепь обеими руками, но пальцы, окоченевшие от студёной воды, совсем одеревенели и, едва Григорий поднял его на метр, как мальчик сорвался и плюхнулся в воду, страшно закричав от испуга.
Старик поспешил размотать цепь, чтобы ему было за что держаться.
– Ну, делать нечего, – проговорил он, проверил, крепко ли цепь прикручена к вороту, и сам стал спускаться в колодец, громко приговаривая: – Сейчас, Ванёк, сейчас. Ты, главное, держись, слышишь?
Сил на то, чтобы добраться до мальчика у Григория хватило. Ваня тут же вскарабкался на него и теперь плакал, громко шмыгая носом.
– Ничего, ничего, Ванёк, – успокаивал его Григорий. – Сейчас я отдышусь, передохну и будем выбираться отсюда.
***
– Мама! Ой, мама! – не вбежал, а влетел в магазин Алёша.
Люба мгновенно похолодела, увидев испуганного сына, и даже Элеонора вздрогнула и так резко поднялась со стула, что он упал, загрохотав на полу.
– Что??? Что случилось? – Люба выбежала из-за прилавка и затрясла за плечи задохнувшегося от быстрого бега Алёшу.
– Ваня в колодце… Упал! Там деда Гриша… Он сказал: «Папе звони…»
Ахнув, Люба схватила телефон и дрожащими руками нажала вызов мужа.
***
Склонившись над Артёмом, Инга целовала его, снова распаляя страсть мужчины, и внезапный телефонный звонок помешал ей в этом.
– Зачем ты включил его? – мягко упрекнула она Артёма.
– Просто хотел проверить, кто мне звонил, а выключить забыл, – он протянул руку за телефоном, но Инга, увидев на экране слово «Жена», уже сбросила вызов Любы и нажала кнопку выключения. Экран мигнул и погас.
– У нас есть ещё целый час, и я хочу, чтобы всё это время ты принадлежал только мне…
Артём обнял девушку и, перевернувшись, подмял её под себя:
– А я и не против, любовь моя…
***
Новая попытка дозвониться мужу ни к чему не привела, и Люба заметалась по магазину, потом выбежала на крыльцо:
– Господи, Господи… Люди, кто-нибудь!!! Помогите!!!
Элеонора положила руку ей на плечо:
– Успокойся. Я пойду сейчас с твоим сынишкой к вам домой и позвоню тебе оттуда. Номер только твой дай сохраню. А ты если кого увидишь из мужиков, пришли к нам на помощь.
***
Две попытки Григория вытащить Ванечку закончились неудачей. Под весом мальчика у старика не хватало сил подняться и он, сдирая кожу на ладонях о железную цепь, вместе с ребёнком падал в воду. Но в третий раз ему всё-таки удалось подняться высоко, почти до самого верха.
– Держись, держись, Ванёк, – захрипел старик, чувствуя, как ладони начинают разжиматься.
И в этот миг незнакомая женщина, перевалившись через колодезный сруб, ухватила одной рукой Ваню за ворот и потянула на себя. Помогая ей и цепляясь за цепь, мальчик стал отталкиваться ногами, пиная старика, и извиваться изо всех сил. Ещё минута и он вместе с незнакомкой повалился на землю. А Григорий, с тихим криком сорвался с высоты в ледяную воду, погрузившись в неё с макушкой. Тысячи иголок вонзились в тело старика, и он захлебнулся, не поймав рукой раскачивающуюся над его головой цепь.
Глава 11
Сердце у Любы колотилось так, что она не могла унять его, даже прижав руки к груди. Каждый месяц в этот день она сдавала отчётные документы, и сегодня Илья Андреевич тоже должен был приехать в Касьяновку с ревизией. Но Люба не могла думать ни о чём другом, кроме попавшего в беду сына.
– Что там… ну что же там… – повторяла она, стоя у окна и постукивая ладонями по подоконнику.
Да будь что будет! В конце концов, так больше невозможно! Надо было ей сразу бежать домой и Бог с ним, с этим магазином! Пусть Григорьев увольняет её, ей всё равно!
– Дурная какая! Сколько времени потеряла! – схватила Люба свою сумку и ключи.
Но только она приняла такое решение, как из-за угла вывернул бежевый Жигулёнок, и Люба, выбежав на улицу, бросилась к машине наперерез, не сразу узнав сидевшего за рулём Михаила Паламарчука. А тот, резко затормозив, выскочил из машины и с руганью накинулся на плачущую женщину:
– Совсем у тебя голову отшибло, что ли? Чего под колёса бросаешься? Жить надоело?
– Миша, Мишенька, родной! – умоляюще тянула к нему руки Любаша. – Ванечка мой в колодец упал, поезжай, спаси! Помоги достать! Артёма дома нет. А дядя Гриша там! Да старый он, сам не справится.
– Тьфу ты, пропасть! – выругался Михаил, беря Любу за плечи и заглядывая ей в лицо. – Да не трясись ты так. Успокойся. Сейчас съезжу... Вот же пацанва!
Семёновна, давняя подружка Лариски НТВ, как раз в это время направлявшаяся в магазин, вывернула из-за угла, но тут же отступила назад, прижимаясь к забору, чтобы Любка-продавщица не заметила её. А та выбежала к Мишке Паламарчуку и чуть ли не на шею к нему бросилась! И это посреди бела дня! А он её руками хватает, в глаза бесстыжие заглядывает! Вот-вот прилюдно целоваться начнут!
– Ай-яй-яй! – покачала головой и зацокала языком старуха. – Паскудство какое!
Не слышала она, о чём разговаривали Люба и Михаил. Сама обо всём догадалась. Тоже ведь молодой была. Знает, как сладко с чужими мужиками по лесочкам шастать. Только кто же свои грехи помнит? Что было, то было и быльём поросло. А вот Любку, бесстыжую, надо призвать к ответу.
Забыла Семёновна даже зачем и в магазин-то шла, развернулась и побежала в сторону дома Дарьи Паламарчук.
***
Если бы не Михаил, утонул бы Григорий в Марьином колодце. Элеонора вытащила Ванечку и велела Алёше отвести его домой и поскорее переодеть там. А сама попыталась крутить ручку колодезного ворота, чтобы поднять старика наверх, да только слишком тяжёлым он оказался, не хватило у неё на это сил.
Совсем уже отчаялась женщина, когда вдруг на помощь к ней подоспел Михаил. Вдвоём они вытащили старика, и Миша сам отвёл его в летнюю кухню, где помог переодеться, растёр тройным одеколоном, а потом уложил в постель и укрыл двумя одеялами.
Элеонора тем временем набрала номер Любы и успокоила её:
– Достали обоих из колодца, Люба, не переживай. Парень, которого ты на помощь прислала, дедом занялся. А я к твоим мальчишкам пойду, с ними побуду, пока ты вернёшься.
– Элеонора Георгиевна, миленькая! – глотая слёзы, заговорила Люба. – В кухне на полке камфорное масло, разотри Ванечку, пожалуйста. Чаю вскипяти, там, в холодильнике, варенье малиновое. Алёша пусть чай дяде Грише отнесёт. А я скоро уже прибегу. Документы отдам и сразу домой!
– Не волнуйся, говорю тебе, – повторила Элеонора и улыбнулась так, как могла бы улыбаться волчица. – Я же сказала, что присмотрю за твоими сыновьями. Мне ведь можно доверять, правда?
***
