Александра Берг "Ненужная. Рецепт для Дракона"

Ехидство – единственное, что у меня осталось. Сарказм был горьким щитом против нарастающей паники.

Если дарственная представляла собой сухой лес юридических терминов и безликих формулировок, то банковские выписки, которые Ренц протянул мне, были испещрены колонками безжалостных цифр. Даты, суммы, номера счетов – холодная хроника предательства. Корин… он действительно обо всём подумал.

Я никогда не недооценивала острый ум и предпринимательскую жилку своего мужа, его умение просчитывать ходы на несколько шагов вперёд. Но масштаб этого… этого методичного опустошения наших счетов был слишком велик даже для него. Цифры сливались перед глазами, образуя устрашающую картину: Корин не просто снимал деньги – он делал это постепенно, систематически, месяц за месяцем, словно выкачивал кровь по капле. Суммы были значительными, но не запредельными, выбранными так, чтобы не вызывать немедленных подозрений.

“Куда?” – застучало в висках. – “Куда он мог потратить такие деньги?”

На свою баронессу? Накупил ей украшений? Подкупил её отца дорогими подарками? Или, может, вырыл яму где-нибудь в лесу и сложил все деньги туда, как какой-нибудь плешивый дракон? Хотя нет, конечно… Корин не был драконом…

Он вырыл яму как обычный смертный маг – со страхом и трепетом, озираясь по сторонам и вздрагивая от каждого хруста ветки. Потом засыпал её землёй, замаскировал листьями и мхом, отметил место замысловатой системой зарубок на деревьях, которую на следующий день благополучно забыл! Лживый, жалкий выродок!

Представляя всё это, я невольно рассмеялась. Герман Ренц что-то буркнул, забрал бумаги из моих рук и быстренько ретировался к двери.

– Софи! – крикнул он. – Принеси, пожалуйста, графин с прохладной водой. – Ренц сделал паузу, и я отчётливо почувствовала на своей спине, тяжесть его задумчивого взгляда. – А, впрочем… принеси бренди. Старый, из углового шкафа. И два бокала.

Я почти не обращала внимания ни на адвоката, ни на влетевшую в кабинет секретаршу, которая, словно перепуганная птичка, мельтешила у стола. Мир сузился до одной точки.

– Выпейте.

Голос Ренца донёсся сквозь туман в голове, и почти сразу же перед моим лицом возник бокал. На его толстом, прохладном стекле я смутно различила мелкие капельки конденсата. В нос ударил резкий, терпкий, но безусловно благородный аромат выдержанного алкоголя.

– Полегчает.

Я молча протянула руку и залпом осушила его. В горле вспыхнул огненный вихрь. Я невольно поморщилась, сжав веки. Через мгновение тяжесть в груди действительно чуть отступила, сменившись тёплой, разливающейся по телу волной. Чувства притупились, мысли замедлили свой безумный хоровод. Но я знала – это лишь временный эффект. Подарок дорогого яда. Иллюзия покоя.

Ренц тем временем тихо чокнулся краем своего бокала о край моего – пустого – и осушил свой одним точным движением. Глоток прозвучал неожиданно громко в тишине.

– Мне, наверное… лучше уйти, – хрипло произнесла я.

– День только начался, – спокойно проговорил Ренц, отставляя бокал. – Вы ещё успеете в администрацию. Бракоразводные прошения рассматривают до обеда.

Я кивнула. Встала и на негнущихся ногах прошлёпала к выходу.

– Ещё раз… – уже у самой двери обернулась, опершись рукой о косяк для равновесия. – Большое спасибо. За… всё.

– Жаль, что я так и не смог вам ничем помочь.

– О нет, – я покачала головой. – Вы помогли…

“По крайней мере, теперь я знаю, чего ждать от этого цирка уродов” – закончила я мысленно и, кивнув Ренцу на прощание, вышла.

Секретарша в приёмной проводила меня долгим молчаливым взглядом.

Выйдя на улицу, я словно шагнула в печь. Солнце уже стояло высоко в безоблачном небе цвета выцветшей бирюзы. От утренней, едва уловимой прохлады не осталось и следа. Улицы тяжело вздыхали от летнего зноя. Воздух дрожал над раскалённой брусчаткой, густой, как парное молоко. Даже сочная зелень каштанов и лип на бульваре, была бессильна перед этой духотой.

Местная детвора, радостная и беззаботная, давно оккупировала все деревянные скамейки у фонтанов. Они плескались в их прохладных, искрящихся на солнце струях, разбрызгивая капли во все стороны и визжа от восторга. А те, кто мог себе позволить – важные господа и разодетые дамы – неспешно прогуливались по тенистым аллеям, сжимая в ладонях небольшие, искусно огранённые камни охлаждения, от которых веяло слабым, но спасительным холодком.

У меня не было охлаждающего артефакта. Я укрывалась от палящего солнца в тени зданий, двигаясь вдоль стен, словно вор. Алкоголь, выпитый в кабинете Ренца, уже начал испаряться, и боль, смешанная с жарой снова, обрушилась на меня со всей своей беспощадностью.

Администрация располагалась в самом центре городской площади – высокое здание из светлого камня с колоннами и широкой лестницей. Я поднялась по ступеням и нырнула в прохладу просторного холла.

Здесь было тихо и пусто – только скрип пера секретаря да приглушённые голоса из-за закрытых дверей. Я остановилась перед столом регистратора – пожилой женщины с седыми волосами, стянутыми в пучок.

– Чем могу помочь? – она подняла на меня усталые глаза.

– Я хотела бы подать прошение о разводе.

Регистратор окинула меня внимательным взглядом, задержавшись на измученном лице и простом платье. В её глазах не было ни осуждения, ни сочувствия – только профессиональное бесстрастие человека, повидавшего слишком много чужого горя.

– Третья дверь направо, – сказала она. – Подойдите к мастеру Кронгу. Он занимается семейными делами.

Я поблагодарила её и направилась по длинному коридору.

Мастер Кронг оказался низеньким, круглым человечком с редкими волосами. Он быстро заполнил нужные бумаги, задавая короткие, деловые вопросы:

– Причина?

– Измена, – я произнесла это слово, глядя прямо в его маленькие острые глазки.

– Имущественные претензии?

– Нет, – горько усмехнулась. – Никаких.

Мастер Кронг бросил на меня быстрый взгляд, но тут же вернулся к своим бумагам.

– Подпишите здесь и здесь, – мужчина протянул мне перо.

Я взяла его в руку. Перо показалось мне неожиданно тяжёлым.

Одна подпись – и вся моя прежняя жизнь будет перечёркнута. Одна подпись – и я больше не жена.

Чернила оставили на бумаге тёмный след. Мастер Кронг присыпал подпись специальным составом, стряхнул излишки и запечатал документ.

– Ваш муж получит официальное уведомление не позднее завтрашнего полудня, – сказал он, складывая бумаги в папку из тонкой телячьей кожи. – Если он не оспорит развод в течение сорока восьми часов, решение будет принято и вступит в законную силу в течение трёх рабочих дней. Вы можете получить свидетельство на следующей неделе, после полудня, в этом же кабинете.

Когда я вышла из здания администрации, солнце встретило меня новым ударом жара. Я прищурилась. Сейчас все мои мысли были только о возвращении в гостиницу – прохладный номер и возможность просто лечь и закрыть глаза казались сейчас величайшим блаженством.

“Серебряный Тополь” встретил меня тишиной и долгожданным легким холодком. Я прошла мимо стойки, не глядя на хозяина, и уже поднялась на первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, когда услышала за спиной резкий окрик:

– Госпожа!

Я обернулась. Хозяин гостиницы стоял, скрестив руки на груди. Его лицо было хмурым, почти сердитым.

– В вашей комнате вас ждёт посетитель.

Моё сердце упало в бездну. Воздух застрял в лёгких, отказавшись выходить.

– Кто? – спросила я хриплым шёпотом, хотя уже знала ответ.

– Ваш муж, – в голосе хозяина гостинцы звучало явное неодобрение. – Я должен предупредить вас, госпожа, что не потерплю никаких скандалов! Никаких выяснений отношений, от которых будут страдать другие постояльцы!

Я молча кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Корин здесь…

Глава 9

Он нашел меня! Конечно же, нашел – как я могла рассчитывать на иное?  Город маленький. Тут даже тараканам не скрыться, что уж говорить обо мне.

Но что ему нужно? В какую новую порцию дерьма Корин собирается окунуть меня на этот раз?

Я на мгновение закрыла глаза. Сделала глубокий вдох – воздух показался вязким, пропитанным запахом старой древесины. Затем медленный, контролируемый выдох. После чего заставила себя двинуться к своему номеру.

На втором этаже мелькнули перепуганные лица постояльцев. Одна пожилая женщина в выцветшей кружевной накидке инстинктивно прижала к груди потертый кожаный кошелек, будто я собиралась его отнять. Другая – испуганно отвела взгляд.

Неужели Корин успел устроить спектакль? Решил разыграть роль оскорбленного мужа перед публикой?

Рука непроизвольно дрогнула, когда я коснулась холодной латунной ручки. Стиснув зубы до боли в челюстях, повернула ее и решительно переступила порог.

Корин стоял у единственного окна, спиной ко мне. Он был похож на терпеливого коршуна, высматривающего добычу с высокой скалы. Широкие плечи под дорогим сюртуком напряженно вздымались в такт его дыханию.

Когда дверь захлопнулась за моей спиной, он медленно обернулся.

Его лицо… Что с ним стало! Это была не ухоженная маска преуспевающего предпринимателя, которую он носил в обществе, а что-то смятое, болезненно искаженное. Будто кто-то грубо скомкал дорогой пергамент и попытался расправить его обратно.

Напряжение сковало его черты, застыв в морщинах, которые глубоко прорезали обычно гладкий лоб. Я вдруг заметила резкие складки в уголках губ – раньше я не видела их такими отчётливыми. Теперь они придавали ему суровый, озлобленный вид, словно передо мной был незнакомый, уставший от жизни старик.

– Вернулась, – прошипел Корин.

– Что тебе нужно? – голос прозвучал тише и неувереннее, чем я хотела. Проклятие!  – Мы вчера все обсудили. Ты должен радоваться, что я не буду мешать вашему счастью…

– Не ушла, а сбежала! Сбежала, как последняя воровка!

– Воровка? – я искренне не поняла своего мужа.

Он хочет забрать подарки? Платья, украшения, последние деньги? Решил обобрать меня до нитки? Это было бы в его стиле – добить поверженного противника окончательно.

– Ты забрала то, что принадлежит мне! – Корин начал нервно метаться по тесной комнате. – Ты не имела права!

– Речь об украшениях?

– В пекло украшения! – рявкнул Корин. – Рецепты! Я знаю, ты забрала их. Блокноты!

Ах, вот оно что!

Внезапно ситуация стала откровенно забавной. Корин примчался за моими формулами. Но зачем? У него целая армия алхимиков и зельеваров на зарплате.

– Мои рецепты – моя собственность, Корин, – холодно сказала я, подняв подбородок.

– Не смеши меня! – Корин стремительно подошел ближе, нависая надо мной своей тушей, его лицо исказилось от неприкрытой ярости. – Все формулы, все рецепты… По закону принадлежат моей аптекарской сети!

Я не сдержалась и разразилась смехом – громким, почти истерическим, граничащим с безумием.

– Боюсь, ты что-то путаешь, милый!

Корин на мгновение застыл, точно пораженный моей наглостью, а затем резко метнулся к потертому саквояжу, небрежно стоявшему у железной кровати. Одним грубым движением он опрокинул его вверх дном, безжалостно разбрасывая мои немногочисленные вещи по всей комнате – платья, нижнее белье, скромные украшения. Все полетело на пол, точно мусор.

– Где они? – рычал он, не стесняясь топтать мои вещи.

Я стояла, парализованная шоком от его беспредельной бесцеремонности. Когда Корин наконец извлек из самой глубины саквояжа стопку потрепанных кожаных блокнотов, его глаза загорелись нездоровым, алчным блеском – как у алкоголика, увидевшего бутылку после долгого воздержания.

Опомнившись от ступора, я отчаянно кинулась к мужчине:

– Они не твои! Отдай немедленно!

Корин попытался протиснуться мимо меня к двери, но я преградила ему путь. В его налитых кровью глазах мелькнуло что-то темное, по-животному опасное.

Не произнеся ни слова, он резко оттолкнул меня с такой силой, что я отлетела к противоположной стене и с размаху ударилась головой о выступающий угол деревянной обшивки.

Оглушительный звон в ушах. Пронзительная боль. Я инстинктивно дотронулась дрожащими пальцами до пульсирующего виска и увидела ярко-алую кровь.

Комната закружилась, стены плыли, как в дурном сне, но я заставила себя подняться. Покачиваясь, двинулась вслед за Корином, который уже торжествующе выскочил в коридор.

В просторном холле первого этажа нас поджидал весьма неожиданный сюрприз – двое представителей местной полиции в темно-синей форме с начищенными до зеркального блеска пуговицами. Вероятно, их поспешно вызвал встревоженный хозяин гостиницы.

– Что здесь происходит? – строго спросил старший из стражей порядка.

– Вы явились как раз вовремя, уважаемые офицеры, – мгновенно переменился в лице Корин, становясь воплощением оскорбленной добродетели. – Эта женщина – моя, к сожалению, еще законная жена – бессовестно похитила важнейшие коммерческие документы, являющиеся исключительной собственностью моей аптекарской сети. Прошу принять меры!

– Это ложь! – я подошла ближе, чувствуя, как тёплая кровь медленно стекает по виску. Металлический привкус проник в рот, смешавшись с горечью от несправедливости происходящего. – Эти блокноты – мои личные записи!

Младший из полицейских заметил мою рану:

– Мадам, вы ранены…

– Жена ударилась, когда пыталась помешать мне вернуть мою собственность, – быстро вставил Корин, не моргнув глазом.

– Он толкнул меня! – возмутилась я. – Ворвался в номер, разбросал вещи и украл мои блокноты!

Полицейские переглянулись.

– Похоже, здесь требуется разбирательство, – сказал старший. – Господин, вы можете доказать, что эти документы принадлежат именно вам?

– Разумеется, – самодовольно ухмыльнулся Корин. –  Адвокат подтвердит, что все разработанные формулы принадлежат моему делу. У меня есть соответствующие документы.