Александра Берг "Ненужная. Рецепт для Дракона"

Корин обернулся, смакуя момент. Его глаза сверкали наглой уверенностью и злорадством. В этом взгляде читалось: "Думала, что сможешь меня переиграть? Ты забыла, с кем имеешь дело".

Я едва сдержалась, чтобы не плюнуть в это самодовольное лицо, чтобы не стереть противную ухмылку собственными руками.

– Хорошо, – кивнул полицейский. – Давайте проясним. Отправимся к вашему адвокату и разберёмся.

Мы странной процессией двинулись по улицам города: впереди шёл Корин с полицейскими, изображая из себя пострадавшую сторону, сзади плелась я, прижимая к пульсирующему виску чистый, белый платок, который мне молча протянул младший офицер.

Полуденное солнце безжалостно жгло непокрытую голову, заставляя щуриться и морщиться от боли. От потери крови и удушающей жары меня немного пошатывало, мир время от времени плыл перед глазами, но я упрямо шла вперёд, стиснув зубы и не желая показывать этому подлецу ни малейшей слабости.

Прохожие останавливались и оборачивались вслед, некоторые даже специально переходили на нашу сторону улицы, чтобы получше разглядеть необычное зрелище. Ещё бы! Ведь это настоящее представление: известный владелец крупной аптекарской сети в сопровождении двух полицейских ведёт свою окровавленную, растрёпанную жену куда-то посреди белого дня!

Я заметила, как одна дама средних лет в изысканном голубом платье, резко остановилась, поднесла руку в кружевной перчатке ко рту и что-то испуганно прошептала своей спутнице. Та мгновенно ахнула, покачала головой и бросила на меня взгляд, полный такого неподдельного ужаса, что мне захотелось провалиться сквозь булыжники прямо в преисподнюю.

Шёпот и пересуды следовали за нами по пятам: “Смотри, это же жена Лаара!”, “Боги, что с ней случилось?”, “Говорят, у них в семье не всё ладно…”. Каждое слово резало слух острее ножа.

Наконец мы подошли к конторе Ренца. Секретарша Софи вскочила со своего места, когда наша процессия ворвалась в приёмную.

– Господин Лаар! – девушка побледнела, увидев полицейских, а затем заметила меня и окровавленный висок. – Что случилось?

– Где Ренц? – отрывисто спросил Корин.

– Он… он….

– Это срочно! – перебил её Корин. – Позовите его немедленно!

Через минуту мы стояли в кабинете. Выражение лица Ренца, когда он увидел нас, было достойно запечатления на холсте. Шок, замешательство, тревога и, наконец, профессиональная маска спокойствия – всё это промелькнуло на его лице за доли секунды.

– Ренц, – начал Корин безапелляционно, – объясните этим господам, что все формулы и рецепты, являются собственностью моей компании.

Ренц на мгновение задумался, а затем взял в руки один из блокнотов и медленно пролистал его.

– Действительно, – начал адвокат осторожно, – согласно внутренним правилам, всё, что создаётся работниками компании “Лаар” в рабочее время и с использованием её ресурсов, является интеллектуальной собственностью компании.

Корин победно усмехнулся и выпрямился во весь рост, предвкушая триумф.

– Но, – продолжил Ренц, и его голос стал твёрже, – госпожа Лаар никогда не подписывала с вами трудовой договор. Она не числится в штате.

Улыбка тут же сползла с лица Корина, точно её стёрли влажной тряпкой.

– Не говори ерунды, Ренц! Она моя жена! Всё, что она делает, принадлежит мне!

– Боюсь, что закон так не работает, господин Лаар, – спокойно возразил Ренц. – Да, госпожа Лаар – ваша жена, но это не делает её вашей собственностью или работником вашей компании.

Старший полицейский прокашлялся:

– Господин Ренц, могу я уточнить: вы утверждаете, что блокноты и содержащиеся в них формулы принадлежат госпоже Лаар?

– Да, это так, – твёрдо ответил Герман. – Если только господин Лаар не может предоставить документ, где его жена явно передаёт права на свою интеллектуальную собственность.

Корин стоял посреди кабинета, медленно сжимая и разжимая кулаки. Я видела, как на его виске вздулась и бешено застучала вена, а на лбу выступили капельки пота.

– Ты пожалеешь об этом, Ренц, – процедил он сквозь зубы.

Герман Ренц невозмутимо кивнул:

– Мне искренне жаль, что я не могу быть более полезным в данном вопросе, господин Лаар.

Полицейский повернулся к Корину:

– В таком случае, господин Лаар, вам придётся вернуть блокноты их законной владелице.

– Нет! – Корин схватил блокноты и прижал их к груди. – Это моё! Это всё моё!

– Господин Лаар, – голос полицейского стал жёстче, – не заставляйте нас применять силу.

Корин лихорадочно обвёл взглядом кабинет – от строгого лица Ренца до моих испуганных глаз, от молчаливых полицейских до тёмного дерева книжных шкафов – отчаянно ища хоть каплю поддержки, но встретил лишь холодные, отстранённые и осуждающие взгляды.

Внезапно его тело содрогнулось, и он разразился смехом, от которого у меня по спине побежали мурашки.

– Хорошо, прекрасно! – Корин резко, с ненавистью швырнул блокноты на полированную столешницу. – Берите! Но ты, – Корин повернулся ко мне, – не думай, что мы закончили.

Муж резко развернулся и стремительно направился к двери, но внезапно остановился на самом пороге, обернувшись через плечо:

– А что касается тебя, Ренц – ядовито бросил он, – я более не нуждаюсь в твоих услугах. Ты уволен!

Дверь захлопнулась. Звук перерубил последнюю нить напряжения, державшую меня. Мир качнулся, зрение подёрнулось серой пеленой, а ноги, лишившись опоры, превратились в безвольный студень. Я рухнула в ближайшее кресло.

Я победила.

Эта мысль билась в пульсирующем виске вместе с тупой, ноющей болью. Я смотрела на свои блокноты, сиротливо лежащие на столешнице… Я их отстояла. Я их вернула. Но внутри, вместо триумфального гимна звенела оглушающая пустота, а на языке остался горький привкус пожарища, где сгорело что-то безвозвратно важное.

Цена. Вот что отравляло эту выстраданную победу.

Мой взгляд метнулся к Герману Ренцу. Он стоял у окна, спиной к нам, и смотрел на улицу, куда только что умчался, возможно, его самый прибыльный клиент.

– Мадам, – официальный, но не лишённый участия тон главного полицейского вырвал меня из оцепенения. – Вы в порядке?

– Да… да, всё хорошо, спасибо.

– Я настоятельно рекомендую вам написать заявление. Прямо сейчас.

– Заявление? – сквозь вату в ушах я не сразу разобрала смысл.

– Ваш муж вас ударил, – напомнил он мне.

Я инстинктивно коснулась виска кончиками пальцев. Вспышка боли. Липкая теплота медленно стекающей крови. Пульсирующий ад под кожей. Всё это вдруг навалилось снова, но казалось таким мелким, таким ничтожным на фоне главной битвы, что я почти успела об этом забыть.

Полицейский терпеливо смотрел на меня, ожидая ответа.

Писать заявление? Объяснять, доказывать? Терпеть перешёптывания за спиной, сочувствующие взгляды, в которых всегда сквозит толика осуждения?

Внутри что-то треском оборвалось. Я больше ничего не хотела. Ни борьбы. Ни справедливости. Ни даже мести. Я просто устала. Устала до смертного предела, до желания свернуться в комок и исчезнуть.

– Нет, – я медленно покачала головой, и это простое движение высекло из виска сноп искр. – Спасибо. Я не буду ничего писать.

– Мадам, вы уверены?

– Я уверена. Всё кончено. Просто… давайте обо всём забудем, – мой голос был пуст и глух.

Полицейский пожал плечами, обменялся многозначительным взглядом с напарником, застывшим у двери. Видимо, они видели и не такое.

– Как скажете, мадам. Всего доброго. Господин Ренц.

Удаляющийся стук их ботинок в приёмной был единственным звуком, который я смогла услышать.

Я подняла глаза на Германа Ренца. Он медленно обернулся. На его лице не было ни упрёка, ни злости, ни даже сожаления. Только крайняя степень усталости… как и у меня.

– Простите, Герман, – просипела я. – Из-за меня вы потеряли…

Он прервал меня едва заметным движением руки.

– Вам лучше уехать, и чем скорее, тем лучше. Скажите, у вас есть место, где можно остановиться?

– Да… – выдавил я из себя. – Есть одно место. Всего одно.

Глава 10

Ренц вызвал доктора. И пока врач осматривал мой висок и накладывал заклинание, чтобы остановить кровь, меня сжигало изнутри едкое чувство стыда. Герман Ренц… Я доставила ему столько хлопот. И не просто хлопот – из-за меня он лишился работы. Вернее, главного клиента, что в условиях нашего городка было равносильно профессиональной смерти.

Он, конечно же, уверял, что всё это пустяки, что ничего фатального не произошло и на место одного клиента непременно придут другие. Но… Я ему не верила. Такие клиенты, как Корин на дороге не валяются.

– Спасибо вам, Герман.

Благодарность. Бесполезный пепел, который я могла ему предложить. Единственное, что у меня было. Вот только этим пеплом не накормишь голодных детей, которых у Ренца, насколько я знала, было трое.

Внезапно перед глазами встала ужасающая картина: трое ребятишек и их мать, смотрящие на меня с немой укоризной.

Они возненавидят меня. Непременно возненавидят.

– Всего вам доброго, мадам… – мужчина на мгновение запнулся, и в этой паузе было всё: и нежелание произносить фамилию Корина, и деликатная попытка поберечь мои истерзанные чувства. – Этери, – мягко закончил адвокат. – Искренне надеюсь, что всё у вас сложится хорошо.

Я смогла лишь молча кивнуть и, как во сне, вышла из кабинета на улицу.

Меня встретил тот же город. Раскалённая сковородка, не иначе. А густой, тягучий, как мёд, воздух, пропитанный приторно-сладким ароматом цветущих лип, казалось, можно было резать ножом…

Блокноты, моё единственное сокровище, я прижимала к груди.

Пока я шла к гостинице, то постоянно, как безумная озиралась по сторонам. Казалось, что Корин может налететь на меня как коршун и вновь попробовать отобрать формулы. В какой-то момент я почти физически ощутила на себе чей-то взгляд, точно укол в затылок.

Я резко обернулась, лихорадочно обшаривая глазами прохожих, фасады домов, тёмные арки, но не увидела ничего подозрительного.

Возможно, это всего лишь побочный эффект обезболивающей настойки, которой меня щедро угостил доктор. В составе её был борец, или аконит, как его именуют в народе. Если хоть немного ошибиться с дозировкой, яд начинает играть с разумом, вызывая такие яркие и причудливые галлюцинации, что любой художник продал бы за них душу.

Кажется, мой калейдоскоп кошмаров уже начал свою работу, превращая реальность в зыбкое, враждебное марево.

Ренц прав. Нужно уезжать. Сегодня же. Нет. Сейчас же!

Дойдя до гостиницы и, незаметно прошмыгнув мимо её хозяина, поднялась по лестнице. В комнате царил беспорядок, устроенный Корином. Вещи были разбросаны по всему полу – жалкое зрелище.

Я опустилась на колени и начала собирать разбросанное. Когда всё было уложено, с усилием защёлкнула замки саквояжа. Сейчас он показался мне ещё более потрёпанным и усталым – точь-в-точь как его хозяйка.

Спустившись на первый этаж, подошла к стойке.

– Я выселяюсь.

Хозяин поднял голову, и его лицо нахмурилось. Я вся напряглась, ожидая неминуемой бури. Сейчас он потребует дополнительной платы за причинённые неудобства, за скандал, за беспокойство других постояльцев… Но мужчина только тяжело вздохнул. Он молча открыл гостевую книгу, что-то чиркнул в ней пером, а затем развернул ко мне.

– Подпишите здесь, – сказал хозяин гостиницы, протягивая мне перо.

Рука дрогнула, когда я поставила подпись рядом со своим именем. Чернила растеклись немного больше, чем нужно, образовав маленькое пятно – последнее напоминание о том, что даже здесь я оставила после себя беспорядок.

– Всего доброго, – произнёс хозяин без особого энтузиазма.

Я кивнула и покинула гостиницу. Теперь уже навсегда. Но у меня оставалось ещё одно, последнее важное дело.

Дойдя до центра города и, поднявшись по широким, выщербленным ступеням, вошла в здание администрации. Знакомый коридор привёл меня к кабинету мастера Кронга. Постучав и услышав резкое “Войдите!”, переступила порог.

Мастер Кронг поднял на меня глаза и, узнав, чуть приподнял брови.

– Это снова вы. Чем могу помочь на этот раз?

– Я покидаю город, – сказала я. – Хотела оставить адрес для отправки свидетельства о разводе.

Кронг молча кивнул и с деловитым видом извлёк из ящика стола папку.

– Диктуйте, – сказал он, обмакнув перо в чернильницу.

Я назвала адрес.

– Где же это? – удивлённо поинтересовался мужчина.

– В Серебряной долине.