4. Отец Михаил
Робкий стук в дверь вынуждает оторваться от бумаг и поднять лицо.
– Извините… – просунув голову между ребром двери и откосом, Катя, моя секретарша, смотрит на меня с опаской. – Михаил Михайлович, можно мне сегодня пораньше уйти? У меня ребенок заболел.
На ее последних словах к горлу подкатывает тошнота.
Ребенок заболел… От них одни проблемы… от детей этих.
– А который час? – спрашиваю у Кати.
– Пол шестого.
Пол шестого. Пока до школы доберусь, будет седьмой час. Могу встать в пробку. Завод в двадцати километрах от города, в шесть весь персонал стекольного повалит по домам…
– Можно, – отвечаю. – Я тоже на сегодня всё, – захлопываю крышку ноутбука.
Благодарно улыбнувшись, Катя исчезает за дверью.
Встаю с кресла. В глазах песок. Прохрустев шеей, подхожу к окну. Снег кружит. Мелкий, но частый.
Снова стук в дверь. Оборачиваюсь.
Катя стоит на пороге в шубе и шапке.
– Михаил Михайлович, а вам пригласительный на городскую Елку нужен? В смысле для вашего сына… Профсоюз заявки собирает. В прошлом году интересно было.
И че, вот так теперь всегда будет?
Вместо пригласительного в сауну, я буду хороводы водить вокруг городской елки?
Бл*ть, печаль какая…
– Нужен. Наверное, – отвечаю со вздохом.
– Хорошо, завтра внесу вас в список. Ну… я побежала? – ждет моего одобрения Катя.
– Беги.
– Спасибо. До свидания!
– До завтра…
Надеваю парку.
Настроение плещется на нуле. И окончательно стекает в минус, когда я действительно встаю в пробку на въезде в город. Снегопад набирает обороты, дороги засыпает, как и лобовое.
Не пойму, что раздражает и бесит больше всего. Но раздражает капитально. Какой-то неуловимый зуд на подкорке будто я что-то забыл сделать. Мыслям в голове тесно. Копаюсь в них, стараясь отыскать нужную под тихую ненавязчивую музыку, льющейся из динамиков. Возницкому отписался, встречу с юристом «ЮграХолл» перенес, со Славкиными проблемами в школе вроде бы разобрался.
Вроде бы… Точно. Няня.
Пока ищу нужный контакт, раздумываю от нечего делать сколько этой самой Афине лет?
Лариса Ивановна назвала ее девочкой, но не удивлюсь, что для старой карги девочка – это примерно сорок пять – пятьдесят. Еще и с таким именем-отчеством.
Нажимаю вызов. Длинные гудки разносятся по салону из динамиков. Перестраиваюсь в левый ряд, вроде бы лед тронулся…
– Да? – раздается мягкий женский голос. – Слушаю.
Явно молодой. Очень молодой. И приятный.
Ловлю легкую заинтригованность, которую тут же душу в зародыше. Няня сына – пошлятина низшей пробы даже для меня.
– Афина Робертовна? – холодно уточняю.
– Да, – мелодично соглашается голос.
– Я от Ларисы Ивановны. Она предложила вас в качестве няни для моего сына. Вы сможете выйти завтра?
В динамиках повисает молчание.
– Афина Робертовна? Вы здесь? – смотрю на панель. Она на проводе.
– Здесь. Прошу прощения, но я вас не поняла… – растерянно бормочет. —Лариса Ивановна ничего не… Ах, вот, да, она звонила, но я вела занятия и…– загружает меня совершенно ненужной информацией, от которой я раздражаюсь сильнее.
– Кажется, вам срочно нужна работа… – резко перебив, напоминаю я.
– Ну-у… да. Было бы неплохо, но…
– Но либо вы выходите завтра, так как няня моему ребенку необходима «прямщас», либо давайте заканчивать этот разговор.
– А вы не очень корректны, – мягко пеняет мне девушка, – и ведь даже не представились.
Бросив взгляд в левое зеркало, включаю поворотник.
– Меня зовут Михаил, а свою некорректность я готов с лихвой финансово компенсировать, – отбиваю.
В динамиках снова повисает вязкая тишина, в которой различаю обиженное дыхание этой Афины.
Игнорирую и жду пару секунд.
– Хорошо, Михаил. В принципе я могу выйти завтра, но давайте сначала все-таки встретимся и всё как следует обсудим. Сегодня вечером вы сможете?
– Смогу, – отзываюсь лаконично.
– Отлично. Я заканчиваю в девятнадцать тридцать. Если вам будет удобно, можно встретиться в восемь.
– Удобно. Где?
– Я могу подъехать куда скажете, – сообщает мягко.
– Мне тоже без разницы.
Молчит.
– Хорошо. Рядом с местом моей работы есть Пекарня. Давайте там?
– Договорились.
Афина называет адрес, который сразу вбиваю в навигатор и сохраняю.
Через двадцать минут паркуюсь напротив входа в гимназию. Территория огорожена, и после визуальной идентификации, калитка передо мной открывается.
Сын в компании учительницы топчется у лавочки, на которую свален рюкзак и мешок со сменной обувью. На одном конце этой же лавочки сидит какой-то пацан вдвое шире моего, а над ним причитает такая же объемная тётя в норковой шубе.
Лариса Ивановна активно жестикулирует, обращаясь к этой женщине, и одновременно то и дело кладет руку на Славкино плечо словно наседка, прикрывающая крылом цыпленка.
Тетка злобно зыркает на Славку. Сын ковыряет ботинком прорезиненную дорожку. Толстый пацан грустно и шумно сопит, ни на кого не смотря.
Глядя на развернувшуюся картину, невольно замедляю шаг, предчувствуя очередной трындец.
Первый мой порыв развернуться, пока не заметили, и побродить часок по ближайшим дворам в надежде, что меня устанут ждать. Но этот чудесный план разбивается вдребезги о реальность, как только Лариса Ивановна поворачивает голову в мою сторону.
– О, Михаил Михайлович! – машет мне.
Нет, бл*ть. Это не я. Вы меня с кем-то путаете.
– А мы вас ждем! – оповещает.
Да что вы?!
Раздраженно поправив воротник парки, иду к ним, готовясь выслушать новую порцию нотаций.
– Добрый вечер, – киваю Ларисе Ивановне, бросив взгляд на дородную женщину, которая в ответ ядовито смотрит на меня. – Слав, иди-ка сюда, – тяну сына к себе за рукав куртки. Прижав его плечо к своему боку, интересуюсь: – что-то случилось?
– Вот, пытаемся разобраться, – вполне себе миролюбиво отзывается Лариса Иванна, поправляя роговую оправу на переносице. Во как! Даже в мире педагогики и образования все продается и покупается. Стоило мне согласиться взять няней ее протеже, так заработал заботливое отношение к сыну.
– Ваш ребенок до слез запугал моего! – тем временем без прелюдий бросается в бой тетя в норковой шубе.
– Мой?! – я удивленно поднимаю брови и еще раз внимательно оглядываю мальчишек, сравнивая их комплекции и весовую категорию.
Ну что сказать… Если это правда, то меня даже гордость берет за Славку. Это ведь надо умудриться – навалять пацану, когда весишь втрое меньше.
– Видимо, для этого он проявил недюжинную смекалку, – усмехаюсь.
– Михаил Михайлович… – осуждающе цокает Лариса Ивановна.
Тётя в норке окончательно свирепеет.
– Ромочка сказал, что ваш сын запугивал родственниками-уголовниками и выдал ему какую-то черную метку, сказав, что ночью за ним придут. Это нормально по-вашему?!
Ну такое себе… Но оригинально!
– Слав? – хмурюсь я, тормоша его плечо.
– Да он сам придумал про уголовников! – огрызается мой. – Я только про метку сказал!
– Это не я придумал! – обиженно бубнит пухлый пацан. – Это Алиса! Она сказала, что твоя мамка сидит! Вот ты и переехал к нам!
– Сам ты сидишь! – взвивается Славка, сжав хилые кулачки и резко кидаясь в сторону пухляша как взъерошенный бесстрашный воробей.
Ловлю сына за капюшон и рывком возвращаю к своему боку.
– Мальчики! – всплескивает руками Лариса Ивановна. – Рома, не повторяй за Алисой глупости. Никто и нигде не сидит. Слава, – обращается к моему ребёнку, – надо было сразу подойти ко мне, а не запугивать одноклассников. Ты меня понял?
Славка, поджав губы, молча кивает.
– Ирина Львовна, думаю, конфликт исчерпан? – Лариса Ивановна обращается к тете в норке, а потом переводит взгляд на меня: – Михаил Михайлович?
Мирно расходимся.
Засунув руки в карманы парки, бреду к машине. Слава, понурив голову, плетется рядом, меся подтаявший грязный снег ботинками.
– Как до метки-то додумался? Видел в мультике про пиратов? – интересуюсь, когда подходим к пикапу.
– В «Острове сокровищ» прочитал.
– Прочитал? Ты читал «Остров сокровищ»? – удивлённо кошусь на сына, открывая для него заднюю пассажирскую.
Ему же восемь, а «Остров сокровищ» – это не «Курочка Ряба».
Слава в ответ смотрит на меня как-то странно, с подозрением.
– Ты же сам летом прислал мне большое подарочное издание, с картинками и картами, – глухо отзывается.
Да?
– Прыгай, – киваю на детское кресло.
5. Ах, Арлекино, Арлекино…
