– И тебе привет, Александр свет Ричардович, – усмехнулся президент. – Вижу, хорошее настроение у тебя? Чем порадуешь?
– Бирский запустил предиктор, – доложил Пеккала.
– Это какой Бирский? – нахмурился Клочков. – А, помню, помню… Ну и как, нашёл он «алгоритм судьбы»?
– Нашёл, Михаил Тарасович, – серьёзно ответил начальник ККНИ.
Клочков изумлённо воззрился на Алека.
– Ты не шутишь?!
– Как можно, Михаил Тарасович. Предиктор – это, знаете, почище термоядерных бомб! Вы представляете себе, что значит иметь на руках сценарий жития на десять лет вперёд? А Бирский замахнулся именно на такой срок. Если знать, что, когда и где произойдёт, можно заранее подготовиться, исправить допущенные ошибки, упредить противника или конкурента. И пускай Европа с Америкой кувыркаются в пучине кризиса – мы-то сумеем его избежать, сделаем вовремя выводы и примем меры!
Президент встал из-за стола и прошёл к окну.
– Да-а… – только и вымолвил он. – Я-то думал, что теория Бирского – так, трюкачество, среднее арифметическое между астрологией, статистикой и эзотерикой… А это, выходит, реальность… Угу-угу… И когда Бирский предполагает завершить проект… как он называется хоть?
– Проект «Гото». Бирский планирует собрать всю нужную информацию до июля. Обработка данных и вычисление, как он выражается, генеральной фатум-линии, то есть собственно предсказания, уже идут. Можно так сказать – судьба человечества уже предсказана – до 2045 года включительно. Но пока каузативность… э-э… причинно-следственная связность дана с большими погрешностями. И задача предиктора – к июлю откорректировать фатал-векторы до десятой доли процента.
– Впечатляет… – протянул Клочков. – А что наши заклятые друзья? Лучшие враги?
Пеккала понял и кивнул:
– Исследования, подобные проекту «Гото», ведутся и в Европе, и в Америке. Европейцы работают по программе «Деус», американский проект зовется «Сивилла». Успех пока нулевой. Созданы, правда, неплохие образцы машинного интеллекта, но прогнозы их… Так, помесь экстраполяции с гаданием на картах.
– Понятно… Хорошо, Пеккала, обеспечьте в НИИЭК строжайший режим секретности и держите меня в курсе тамошних дел. Ваша задача такова: как только проект будет завершён и «Гото» выдаст предсказания – базовые кристаллы из предиктора изъять и доставить сюда, всю информацию – сюда же. Ясно?
– Так точно, господин президент. А научная группа?
– Большая она?
– Пять человек. Сам Бирский, Гоцкало, Царёв, Ефимова и этот новенький… как его… фамилия ещё такая у него, из Островского… Кнуров! Остальной коллектив практически не посвящён в детали и выполняет функции вспоможения, снабжения, администрирования.
– Ну, пятеро – это не проблема, – успокоился Клочков. – Получите предиктор и полную распечатку – группу ликвидируете.
– Будет исполнено, господин президент!
Алек Пеккала поклонился и вышел.
Глава 3. Пророчество
До конца января и весь февраль Кнуров осваивался с новой работой, знакомился с людьми и вливался в коллектив – то есть не пропускал корпоративных вечеринок, участвовал в лыжных походах (с шашлычком под «токайское») и поддерживал дружное мнение о засилье Комиссии по контролю за научными исследованиями.
Один раз Тима даже назначил свидание Риточке Ефимовой, но ни во что серьёзное их отношения не переросли – так, побарахтались в постели, заснули под утро и расстались друзьями. Тимофея это вполне устраивало – не чувствовал он в себе позыва к семейной жизни.
Каждый божий день, кроме выходных и праздников, Кнуров тестировал базовые блоки «Гото». К самим гель-кристаллам допускался один Бирский, а Тимофей обходил по кругу все десять этажей предиктора. Модуль за модулем, блок за блоком, сектор за сектором. И он более не усмехался с иронией записного скептика – эффекторная машина ежесекундно перерабатывала колоссальные объёмы информации, сопрягала массивы данных и рассматривала варианты событий, запускала каскадный метод корреляций, плела причудливую вязь причин и следствий, предугадывала, предвидела, предопределяла. Клото, Лахесис и Атропос в одной упряжке.
…Тимофей переоделся, натянул синюю рабочую куртку и поднялся на верхний этаж предиктора. Отсюда начинался его ежеутренний чек-ап. Он отпер спецключом сегментную дверь, набрал код, и створка ушла в пазы. Зажёгся голубоватый свет, выделяя две приборные панели, слева и справа, дверца впереди вела в «крипту», как языкатый Гоцкало прозывал процессорный модуль.
Кнуров повключал все рабочие экраны и пробормотал:
– Гоша… Гоша…
Словно норовистую животину успокаивал. Скорее уж заискивал!
– Гоша у нас тварь мозговитая… – ворковал программист. – Он нам всё предскажет…
Предиктор по-своему понял его слова и ответил монотонным голосом:
– Дивинус-структура сбалансирована по сумме фатал-векторов. В данное время идёт каскадная корреляция модели «Оракул».
– Спасибо… – пролепетал Тимофей и поскорее покинул блок.
Ничего он не мог с собой поделать – как зародился в нём страх перед предиктором, так и оставался. Стыдно, конечно, а что делать? Кнуров напрягался, когда тестировал системы, ибо чувствовал, знал, что за панелями этих систем выстраиваются в «генеральную фатум-линию» миллиарды судеб, а где-то в гель-кристаллических глубинах помечаются даты рождений и смертей, крушений и извержений, экономических кризисов и вооружённых конфликтов.
Кнурову мотало нервы сознание того, что он, вкупе с другими работниками проекта, создаёт и пестует всеведущего ясновидца, материю, отягощённую злом абсолютного знания. И ведь не случайно проект назвали «Гото»! Видать, от слов «Гото предестинация» – «Божье провидение». Так вроде назывался фрегат Петра Первого. «Гото»… А не «Мефисто» ли?
Тимофей, испытывая острую необходимость в пятидесяти граммах коньяка для поднятия тонуса, спустился этажом ниже. Вот где его инструменты! Забытый с вечера футляр лежал на гудевшем кондиционере, дувшем по ногам тёплым воздухом. А за дверью блока прохладно. И ещё этот голубой свет негреющий… Как в склепе.
Девятый блок отвечал за эмоциональную сферу. «Гоша» ничегошеньки не понимал в чувствованиях людских, но различал их мельчайшие оттенки, чётко вымерял непохожесть бурной страсти на её имитацию, отделял правду от лжи.
В этом блоке любили бывать Гоцкало с Царёвым. Особых проблем для инженера-контролёра и оператора-информатора блок не создавал, но уж очень интересной была приходящая информация…
Тимофей наугад подключился к микроинформатору КТ00589045, и на экране появилась брюнетка – хорошенькая длинноногая девушка… Нет, скорее ей лет тридцать. Но фигурка у неё восхитительная и грудь красивая… Брюнетка сидела голой на диване, поджав и разведя коленки, а мужик, седой и узкоплечий, осторожно сбривал ей волосики на лобке. Это приятное занятие обоим очень нравилось, а Тимофея оно несколько удивило – обычно женщины удаляли все волосы на теле в салонах, один раз и навсегда. Даже гладенькая Рита вспомнилась… К чему бы? А потом и слова её насчёт подглядываний на ум пришли. Так, где ж они подглядывают?! Правильно Гоцкало говорит – они ведут исследовательскую работу, контролируют информационные поля в важной подсистеме человеческих отношений… Но Ритке разве докажешь?
На первом подземном этаже, минус-первом, Кнурову повстречался Царёв. Инженер-контролёр тестировал эффекторы в технологическом модуле – здесь предиктор строил свои модели. Никто в них ничего не понимал, даже Бирский, и объяснить, зачем «Гото» вдруг потребовалось лепить нечто вроде маленькой карусельки с вертевшимися в разные стороны пропеллерами, затруднился бы и Леонардо.
– Привет, – пробасил Геннадий. – Гляди, что Гошка смастерил!
Он поднял с пола металлическую спираль, вписанную в гироскоп на колёсиках.
– Тут ещё антенна встроена для приёма ЦТВ, генератор случайных чисел, и ещё какая-то хрень… Что к чему?
– Слушай, – сказал Тимофей задумчиво, – а тебе не кажется, что Гоша просто издевается над нами?
Царёв хмыкнул.
– Мозгов не хватит нас дурить! Это ж просто усилитель.
– Какой же это усилитель?
– Усилитель предвидения! Весь этот дурак гель-кристаллический исполняет одну-единственную функцию – предсказывает будущее. Во всём остальном он – во!
И Генка выразительно постучал по панели. Кнуров глубокомысленно послушал гулкий, но короткий звук и сказал:
– Может, ты и прав… А то я уже суеверный ужас начинаю испытывать, когда к нему приближаюсь. Скоро большим пальцем начну обмахиваться: изыди!
Царёв хохотнул и полез в утробу климатизатора.
– И избави нас от лукавого! – донёсся его глухой бас.
Тимофей быстро проверил все цокольные блоки и спустился на самый низ башни, в «подвалы». Скелетов в ржавых цепях здесь не держали, в «подвалах» день и ночь гудели генераторы и трансформаторы, подкрепляя силы предиктора.
– А это ещё что такое? – удивился программист, рассмотрев в дальнем углу зиявшую дверь. Он сам открывал её позавчера для ухарей из «Мосгаза». Выходит, что ухари так её и не закрыли? Вот раззявы!
– С-секретный объект! – прошипел Кнуров, пробираясь к двери. – Эй! – крикнул он в туннель. – Есть тут кто?
Он прошёл метров сто, не меньше, миновал три люка пугающей толщины и вышел к подстанции. Дальше ход вёл прямо к магистрали и не перекрывался.
– Чёрт бы вас побрал! – бушевал Тимофей, возвращаясь. Мысль о том, чтобы сообщить охране о вопиющем нарушении режима секретности, возникла и пропала, утонула в злости: поразводили тут тайны Мадридского двора? Вот и следите за ними сами! А я в юные друзья РВ не записывался!
Хмурый и злой, инженер-программист вернулся в лабораторию и снял синюю куртку. За терминалом сидел один Бирский и устало пялился в раскрытый над пультом видеокуб. В экране-кубе извивались мнемографики, сплетая и расплетая синие кривые и вихлявшиеся спирали.
Начпроекта исхудал, брился через день, стал очень нервным. Да и было отчего. Проект завершался, подходил к финишной прямой, а как проверишь истинность прогноза? Вот брякнет предиктор: «В Новый год случится землетрясение там-то и там-то». И что? Сидеть и ждать до Нового года? Предупредить, кого надо? И что сказать? Мол, машина нагадала толчки силой девять с половиной баллов? «Не смешно!» – скажут на том конце канала связи и будут правы. Что ж тут смешного? Хуже того, никто и не позволит Бирскому куда-то звонить, ведь проект «Гото» – строгая гостайна, попробуй только сболтни! А что, если и вправду тряхнёт? Совесть же потом замучает – знал и не помог! «Цыц!» – говорит государство в лице Разведывательного ведомства. Точка – и ша!
– Привет начальству! – бодро поздоровался Кнуров и прошествовал к своему пульту. Отсюда он вводил новые программы во все базовые блоки «Гото», здесь на него работала целая связка мощных компов типа «Сферос». И ему было приятно ощущать такой концентрат терабайт и петафлопсов.
– Привет, привет… – поднял голову Михаил. – Какое сегодня число?
– Пятнадцатое было с утра.
– Скоро закончим, – вздохнул Бирский. – «Гото» довёл точность до девяноста девяти целых девяноста девяти сотых процента…
– Хорошо… – неуверенно сказал Тимофей.
– И даже лучше! – подхватил Михаил. – Завтра надо будет прийти пораньше, посмотреть, что и как…
– Придём, – сказал Кнуров. – Посмотрим.
Ворвалась Рита, как всегда опаздывая на «законные пятнадцать минут». Это была высокая худенькая блондиночка с большими серыми глазами и грудью третьего размера. Несмотря на цвет волос, Ефимова отличалась умом и сообразительностью.
– Ой, я, кажется, опоздала! – прощебетала девушка, целуя Тимофея в щёчку, а начальнику посылая поцелуй воздушный.
– Шеф, – сказал Кнуров кровожадно, – давай лишим её премии!
– За что?! – округлила Рита глаза в нарочитом испуге и горчайшем упрёке.
– За систематические нарушения трудовой дисциплины!
– А я больше не буду! – с чувством сказала девушка.
Бирский улыбнулся и махнул рукой. «Плохой у нас начальник, – подумал Тимофей с ухмылкой, – совсем распустил коллектив…»
В дверях показался Гоцкало, жующий бутерброд.
– Ждоровеньки булы! – прошамкал он. – Как наштроение?
– Приближенное к боевому… – зевнул Кнуров. – Ты опять буфет-автомат грабил?
– Почему это грабил? – оскорбился Сергей.
– А потому, что эти трудолюбивые агрегаты включаются ровно в девять. А сейчас сколько?
– Пять минут десятого, – быстро сказал Гоцкало.
– Да ещё половины девятого нету! – возмутилась Рита.
– Грабитель! – уличил Тимофей хитрого хохла. – Он специально перепрограммирует буфет, чтобы сэкономить на завтраке.
– Я возмещу убытки! – пообещал оператор-информатор и принялся ныть: – Виноват я, что ли? Чего они их до девяти держат?
– А чего ты дома не ешь?
– А я на работу спешу! Лучше я лишних полчасика покемарю, чем буду яичницей давиться!
– Осваивай омлет, – посоветовал Бирский. – Ладно… Серый, Тиме я уже сказал – завтра приходим пораньше, где-то к полвосьмому. Рита, тебя это тоже касается…
– Ладно! – страдающим голосом молвила девушка.
Всё началось шестнадцатого июля. С самого утра зарядил нудный дождик, из тех, что и землю не мочат, и жить не дают, настроение только портят противной моросью. На часах было без двадцати пяти восемь, но атриум уже полнился говором и звуками шагов – небрежным шарканьем, чётким стуком каблучков, повизгиванием кроссовок. Люди спешили работать.
Тимофей, отряхивая зонтик, небрежно сделал ручкой охране и поднялся в лабораторию. Бирский уже был на месте. Начпроекта ходил из угла в угол, как тигр в клетке.
– Привет, – сказал Кнуров и расправил зонтик, чтобы тот обсох.
– Здорово… – бросил Михаил, остановил свое хождение и торжественно провозгласил: – Сегодня!
– Сегодня? – механически повторил Тимофей и лишь затем удивился: – Что сегодня?
– Сегодня предиктор закончил работу! – волнуясь, выговорил начальник проекта и огладил терминал.
– Да?! – обрадовался Кнуров. – Ну, так включай! Посмотрим, чего он там напредсказывал!
– Боюсь… – признался начальник и вымученно улыбнулся.
– Я тоже, – посерьёзнел инженер-программист.
– Давай подождём наших сначала?
– Давай…
Третьей, опоздав на десять минут, пришла Рита Ефимова.
