11
Важная роль внеклассной деятельности для стимулирования талантливых подростков и сохранения их мотивации была продемонстрирована недавним лонгитюдным исследованием (Csikszentmihalyi, Rathunde and Whalen, 1993). Городская молодежь зависит от «питательной среды» за пределами школы еще больше, поскольку именно там может испытать ответственность в сочетании со свободой (Heath and McLaughlin, 1993). В своем недавнем исследовании Рут-Бернштайн и др. (Root-Bernstein, Bernstein and Garnier, 1995) показали, что креативные ученые имеют значительно больше интересов и больше занимаются физической и художественной деятельностью (живописью, рисунком, поэзией, прогулками, серфингом, парусным спортом и др.), чем их менее креативные коллеги.
12
Поскольку наши респонденты – люди почтенного возраста, некоторые из них покинули этот мир в промежутке между интервью и выходом этой книги. С нами нет больше Джона Бардина, Кеннета Боулдинга, Джеймса Коулмена, Робертсона Дэвиса, Лайнуса Полинга и Джонаса Солка. Далее я буду писать обо всех респондентах как о ныне живущих, что, безусловно, верно, если учесть, что сделанное ими при жизни надолго будет сохранено в нашей культурной памяти.
13
Круг респондентов, принимавших участие в данном исследовании, ограничен представителями европеоидной расы из Америки, Канады или Европы; представители прочих этнических групп или культур представлены в выборке минимально. Так, например, среди опрошенных есть всего два афроамериканца и один-единственный человек азиатского происхождения. Это могло бы представлять проблему, если бы творческий процесс серьезно изменялся от этноса к этносу. Однако, по моим наблюдениям, это не так; следует лишь учитывать, что доступ к сообществам и сферам, а также действие сообществ и сфер будут варьировать от культуры к культуре так же, как они варьируют в зависимости от эпохи и социального класса в рамках одной и той же культуры. Это вполне совпадает с выводами японского психолога Маруямы (например, Maruyama, 1980), в соответствии с которыми самобытность варьирует в рамках одной культуры значительно сильнее, нежели между несколькими культурами. Если воспользоваться терминами системной модели, о которой пойдет речь в главе 2, можно сказать, что исходный вклад индивида во всех культурах, по-видимому, будет одинаков, в то время как влияние сообщества и сферы будет нести на себе отчетливую печать культуры, в которой происходил творческий процесс. То же самое верно и для гендерных различий: в любой области женщины для получения творческого результата будут использовать те же ментальные процессы, что и мужчины, однако разница в социализации, уровне образования и возможностях, открывающихся перед мужчиной и женщиной в той или иной социальной системе, может повлиять на частоту и характер творческого вклада, совершаемого представителями разных полов.
14
Как нетрудно догадаться, в основу истории о белом вороне и его влиянии на научную эпистемологию легли доводы Карла Поппера, которые пусть и дискредитировали историю науки (хотя сам Поппер никогда к этому не стремился), но по сей день являются непревзойденной логической основой для нее же (Popper, 1959).
15
Готовность верить сказанному респондентами – разумеется, не без определенного и обязательного для ученого-исследователя скептицизма – это мое собственное предубеждение, под влиянием которого я нахожусь при интерпретации данных. Слово «предубеждение», обычно имеющее пейоративную коннотацию, здесь используется в значении, предложенном философом Юргеном Хабермасом, утверждавшим, что ни один человек на свете не может быть свободен от предубеждений. Однако если мы не станем чураться рассуждения, то сможем до некоторой степени преодолеть предвзятость, следующую из наших предубеждений (Habermas, 1970; Robinson, 1988).
В Викторианскую эпоху, характеризовавшуюся пышным расцветом оптимизма, было широко распространено мнение – или предубеждение – о том, что человек если и не совершенен, то по крайней мере уже далеко продвинулся на пути к совершенству. Напротив, такие влиятельные мыслители и критики, как Маркс и Фрейд, доказывали, что человек исполнен эгоистических и иррациональных побуждений и склонен к отрицанию. Этот взгляд получил широкое распространение и был отточен социобиологией, бихевиоризмом и прочими «измами». Правдоподобия подобным теориям прибавила их пессимистичность, вполне уместная в столетие бессмысленного зла, войн и борьбы идеологий. Предубеждение, под влияние которого подпала наша культура, сегодня развернулось на 180 градусов и внушает нам, что человек всегда находится в поисках выгоды, не отличается рациональностью и не заслуживает доверия.
Сам я считаю, что ни одна из этих позиций не является полезной. Чтобы примирить противоположности, мы должны признать, что наше поведение в значительной степени зависит от древних генетических инструкций, формировавшихся в целях самозащиты и самовоспроизведения, а также от более новых культурных инструкций, которые мы послушно усваиваем из окружающей нас культуры. В то же время нельзя отрицать, что появляющиеся со временем новые мемы или идеи – например, концепция гуманности, демократии, ненасильственного поведения – могут ставить (и ставят) перед нами новые цели. Я придерживаюсь того предубеждения, что свойственная человеку сравнительная гибкость и способность к адаптации – она же креативность – помогает нам избегать общепринятого на данный момент редукционистского и пессимистического объяснения человеческого поведения и питать надежду на развитие и совершенствование человечества.
16
Обсуждается Ханной Арендт (Hannah Arendt, 1956) в работе, содержащей много других мудрых наблюдений.
