Страница 10 из 28
И это действительно так. Я готова к тренировке, стопы практически не болят, только если я не топну пяткой о пол. Укус немного зудит. На этом мои боевые раны заканчиваются.
Выходим из дома, внутри стоит полнейшая тишина.
– А где все? – спрашиваю я, догоняя Криса.
– Деймон спит до десяти, няня с ним в комнате, охранник за дверью.
– А Люк?
– Занимается делами Салема. Как всегда.
Киваю и продолжаю идти по улице. Нам встречаются люди, в основном мужчины. Они кивают Крису, кто-то здоровается с ним за руку, иногда он перекидывается парой фраз, и мы продолжаем идти дальше. Ловлю на себе мужские взгляды. Они мне не нравятся и только сейчас я понимаю истинную причину, почему Каролины выбрали жить в пансионате. Там безопасно.
Входим в прямоугольное бетонное здание. Окон в нем нет, только один вход, он же и выход с высокими створками, больше похожими на ворота, чем на двери.
Крис включает свет, и я вижу множество снарядов для упражнений. На задворках памяти снова что-то шевелится, но, всколыхнувшись, в очередной раз замирает. Сейчас я уверена в том, что хочу знать свою прошлую жизнь. Желаю вернуть воспоминания. Ведь без них я пустая оболочка, изрисованная кистью заражения.
Внутри, кроме нас, никого нет.
Крис проходит немного вперед и оборачивается. Направляю на него все внимание и слушаю наставника.
– Я научу тебя, как вырваться из захвата. На конклав запрещено проносить оружие, поэтому то, что тебе может угрожать, – это люди. Ты низкая и худая. Твоя сильная сторона изворотливость и скорость. Я буду нападать, а ты должна освободиться от захвата. Сначала посмотрим, с чем мы имеем дело, а потом уже я объясню все более подробно. Не вижу смысла гонять тебя в беге и силовых нагрузках. Из-за того, что ты долгое время пробыла на ферме, твои мышцы атрофировались и стали слабее, чем у любого, кто живет в Салеме.
– У нас была физическая подготовка, – вспоминаю я, и перед глазами тут же возникает зал на ферме, он ничего общего не имеет с тем, что я вижу сейчас.
– Я знаю, но если мы начнем с хорошего разогрева, то на нем и остановимся, а у нас не так много времени.
– Как скажешь.
Крис подтаскивает мат в центр помещения и велит мне встать на него. Без пререканий выполняю приказ. Я была бы рада сконцентрироваться на тренировке, но все, что меня волнует после посещения кабинета Люка, так это проклятый шкаф с книгами. А после сна – здание с привидевшийся надписью.
Крис делает несколько медленных шагов ко мне, и я встаю в стойку. Наставник хмурит брови и тут же бросается на меня. Не успеваю подумать, что делаю, как тело само поворачивается, я приседаю на одно колено и выставляю руку так, что Крис валится от удара под коленную чашечку. Следующее мгновение, и я уже сижу на нем и хватаюсь за горло, сжимаю пальцы, но Крис ударяет мне по рукам и я его отпускаю. Встаю с поверженного мужчины, и мы оба находимся в странном состоянии непонимания.
– Ты меня чуть не придушила, – недоверчиво говорит Крис и поднимается с мата. Он смотрит таким взглядом, словно у меня на голове выросли рога и распустились зеленью листвы.
– Да, – шепчу я и, перевернув ладони, рассматриваю руки.
Как я это сделала? Мышечная память? Но почему она не проявилась раньше? Из-за лекарств, которыми меня пичкали?
– Откуда такие умения? – напряженно спрашивает Крис, и я отвлекаюсь от разглядывания своих рук. Встречаюсь с серьезным взглядом и честно отвечаю:
– Не знаю.
Крис смотрит с нескрываемым подозрением и медленно подходит ко мне.
– Тебя не в детстве поместили к Каролинам, – шепчет он.
– О них запрещено говорить за пределами пансионата, – напоминаю я.
Крис без предупреждения бросается на меня, и мне каким-то чудом удается увернуться, поставить ему подножку и снова повалить мужчину на спину. Я слышу, как из него вышибает дух, ведь в этот раз он падает не на маты. Лежит на спине и, смотря в потолок, говорит:
– Скорее всего тренировки тебе не нужны.
А я знаю, что мне нужно. Мои проклятые воспоминания! И теперь я понимаю, где их достать. В кабинете у Люка, но кроме меня и забытой истории, связывающей меня с этим местом, там никого не должно быть. Но прежде, чем попасть в кабинет, я должна найти здание с вывеской.
В зале мы проводим около часа, а потом Крис соглашается пройтись со мной по городу.
– Почему так мало людей? – спрашиваю, потому что мы дошли уже до дома Люка, а встретили всего десять человек.
– Большая часть на работе. Вечером больше всего народу на улицах.
Киваю и записываю эту информацию на подкорку. Может, она мне пригодится. По большей части идем в тишине, солнце нещадно жарит, расстегиваю кофту и снимаю ее. Вижу, как Крис косится на мои отметины, и тут же спрашиваю, сама поворачиваю туда, куда мне нужно. Крису ничего не остается, как последовать за мной.
– Много людей было заражено так же, как и я?
– В Салеме нет, но в мире достаточно.
Продолжаем неспешно шагать, и я чувствую, как нервы натягиваются. Вот за тем домом должно быть нужное мне здание. Если оно там, это прямое доказательство того, что я раньше была в Салеме. И следующий шаг к возвращению воспоминаний – кабинет Люка.
Тяжело разобраться в эмоциях, я вроде и хочу обнаружить там то самое здание, но одновременно с этим надеюсь, что ошиблась.
Еще несколько шагов. Крис начинает что-то говорить, но я не понимаю смысла слов, слышу только знакомые интонации. Выруливаю за дом и останавливаюсь, смотря на обломки. Нет. Здесь точно было здание, но больше его нет. Груда камней и разбитого бетона.
– Что тут было? – спрашиваю, скрыв волнение и иду в сторону обломков.
– Ничего особенного. Около года назад в здание попал снаряд, тогда мы немного разошлись во мнении с Берингом. Его пытались подлатать, но в итоге решили снести.
Невозможно понять, являлось ли это здание тем, что я искала. Вижу, торчащую из завала табличку и наклоняюсь к ней. Вынимаю и стираю ладонью налет пыли. На табличке красуется надпись «Аптека и первая мед. помощь». Плечи опускаются. Это не то здание, но то место.
– Эшли? С тобой все в порядке? – странным тоном спрашивает Крис.
Не отвечаю ему и бросаю табличку, она переворачивается, и на меня смотрит потрепанная временем и погодными условиями надпись «оро еное и ч й».
Голова идет кругом, и воспоминания дня моего похищения обрушиваются на сознание неудержимым потоком. Вскрикиваю и хватаюсь за голову. Боль разрывает череп, но я этому рада, ведь теперь точно уверена в том, что бывала в Салеме раньше.
8. Подозрения
– Да я говорю тебе, она совершенна. Мы занимались с ней почти два часа, и знаешь, сколько раз мне удалось повалить ее? – спрашивает Крис, расхаживая по кабинету Люка.
– Сколько?
– Нисколько, а вот моя спина вся в синяках, – говорит Крис и продолжает ходить. Эшли он не показал, насколько его самолюбие было уязвлено, но теперь уже не отдает себе отчета. Крис злится. В первую очередь на себя, а во вторую на Эшли, за то, что он ее недооценил. – Я говорю тебе, не нужно брать ее с собой. А что если она реально не Каролина, а подсадная утка? Любой из глав городов был бы рад получить наши продовольствия. Ведь мы кормим семьдесят процентов населения городов. А это власть. Это необходимость с нами считаться.
– Я все это знаю и без тебя, – говорит Люк, делая очередную пометку в ежедневнике, и тут же откладывает его. – Я возьму ее на конклав.
– Ты можешь и не возвращать брата.
– Не могу. Что я скажу Деймону, когда он вырастет? Что я струсил и не вернул ему отца? Сам я воспитать его не смогу.
Крис останавливается напротив стола и упирается ладонями в прохладную поверхность.
– Ты можешь сказать Деймону, что он твой сын.
– Я не буду врать. Ложь моего отца привела к куче смертей, а я по его пути идти не хочу.
Крис и Люк смотрят друг другу в глаза дольше необходимого. Их связывает тайна, которая будет стоить им жизни, если об этом кто-то узнает. И оба понимают цену лжи больше, чем кто бы то ни было.
– Она опасна, – твердо заявляет Крис.
После этих слов в кабинете наступает тишина. Крис думает о том, что Эшли кто-то подослал к Люку, чтобы узнать больше про продовольствия. Люк же думает о том, что не может свернуть с пути и оставить брата в тылу врага. У него кроме Сэма, Деймона и Криса никого нет, и каждый ему дорог настолько, что он готов рискнуть своей жизнью.
Люк не отвечает на выпад Криса, и тот продолжает гнуть свою линию:
– Может, она уже узнала у тебя все, что нужно, а на полуострове просто перейдет на чужую сторону.
– Ничего она у меня не узнавала.
– Это ты так думаешь. Вспомни, как она оголилась. Просто так? Не думаю. Эшли касалась тебя? Ведь в момент касания именно эта Каролина может внушить все что угодно.
Люк тут же вспоминает момент, когда Эшли просила позволения прикоснуться к щетине. Он смотрит на Криса не произнося ни единого слова. Тот по взгляду все понимает, отталкивается от стола и взъерошивает волосы. Друг Люка снова начинает расхаживать по кабинету и причитает:
– Да ладно! Касалась значит. Ты уже мог рассказать ей про урожайные поля и то, что их возможное отравление, это бутафория.
Самый важный момент в не нападении на Салем других городов – это их продовольствия, а точнее – поля. Все думают, что под землей проходят трубы с переработанным вирусом. В случае открытого нападения Люк обещает отравить угодья, и тогда выжившим придется питаться себе подобными. Если они узнают, что все это ложь, то им ничто не помешает захватить Салем в течение пары дней. Город слишком мал для открытого противостояния.
– Я ей ничего не говорил, – спокойно произносит Люк.
– Откуда ты можешь знать?
– Знаю.
Люк не расскажет Крису всех своих тайн. Некоторые навсегда останутся только с ним.
– Я разберусь с этим, – обещает Люк.
– Будь с ней настороже.
– Что случилось у руин старой аптеки? – спрашивает Люк. – Что значит – она потеряла сознание?
Крис немного успокаивается и садится на одно из кресел.
– Она попросила прогуляться по городу, я не мог отказать, ведь ты разрешил ей это. Мы ходили, почти не разговаривали, а потом она остановилась перед руинами, глаза стали стеклянными. Она вытащила табличку с названием аптеки и схватилась за голову. Вопила дай бог как. У меня чуть перепонки не лопнули, а потом рухнула на камни и бетон. Я вызвал медика и притащил ее сюда, сейчас она спит в своей комнате.
– Она что-то вспомнила, – шепчет Люк.
– Надпись аптечная. У Каролин редко лады с медицинской часть жизни. Может, психоз какой, – предполагает Крис.
– Не исключено.
Когда Крис вышел из кабинета, Люк тут же достал планшет из стола и вошел в приложение, где были сохранены записи с камеры видеонаблюдения. Отмотал до дня, когда Эшли касалась его и просмотрел запись. Все было точно так, как он помнил. Она ничего ему не внушала и даже не пыталась это делать. Даже если бы попыталась, на нем ее сила бы не сработала.
Вернув планшет в шкаф, Люк отправился к Деймону. Он был у себя в комнате, играл с няней. Увидев Люка в дверях, Охра улыбнулась и прошептала одними губами, что все в порядке. Люк благодарно кивнул девушке, без нее он бы не справился, ведь понятия не имеет, что нужно делать для того, чтобы ребенок хотя бы просто выжил. Выйдя из детской, Люк сказал охраннику:
– Будь настороже. В доме посторонняя.
Люк уже предупреждал об этом охранника Деймона, но решил напомнить еще раз. Семья превыше всего.
Вернувшись в кабинет, Люк достал записи о позабытом людьми городе и, просчитав сколько продовольствия туда нужно отправить, сокрушенно покачал головой.
9. Эшли
В очередной раз, когда доктор осматривает меня, я не подаю виду, что проснулась. Дожидаюсь, когда женщина в белом халате покинет комнату, и тут же принимаю сидячее положение. Тревога не оставляла меня даже в момент, пока я была без сознания. Я слышала, что доктор говорила Крису, который приволок меня сюда. Я была одним комком спазмов и зажимов.
Еще бы.
Я вспомнила.
Я вспомнила тот день, когда меня схватили в магазине «Мороженое и чай». Мужчина с кривыми зубами не работал там. В тот раз я впервые его увидела. Кто-то бежал за мной. Тот, кого я отлично знала. Мне было около девяти лет. Я бежала в этот магазин, ведь там работала женщина, которая была мне дорога. Я знаю это, но не помню, кем она мне приходилась. Но знаю, что только рядом с ней я испытывала безграничное чувство защищенности и спокойствия.
Из воспоминаний ясно одно – я жила в Салеме около пятнадцати лет назад. Ведь я не знаю сколько мне сейчас. Могу только предположить. Но и это обязательно выясню.
Устремляю взгляд на дверь, я должна попасть в кабинет. Он ключ к сундуку воспоминаний. Но что находится в этом сундуке? Кирпичи или драгоценные камни?
Во мне что-то изменилось. После того, как сознание выплыло из туманных вод, я почувствовала себя более цельной и… сильной. Я всегда могла за себя постоять. Ведь даже в девять лет, когда мужчина схватил меня, связал и забросил в машину, я сбежала. Неслась по лесу, спала на дереве, но меня нашли. И на вертолете привезли на ферму.
Теперь понятно, откуда я знаю про вертолет и магазин. С этим я разобралась. Но что касается моих боевых навыков? Откуда они у меня появились, если с девяти лет я находилась на территории фермы? Из-за чего я испытываю животный страх, находясь в кабинете Люка? Кто владел этим кабинетом пятнадцать или около этого лет назад?
До слуха доносятся тихий голос. Это девушка. Подхожу к двери и прислушиваюсь.
– Она поет? – бормочу я.
Скорее всего это няня Деймона. Она может быть полезной. Толкаю разделяющее нас полотно и иду на кухню, мелодичное пение разносится именно оттуда. У девушки мягкий голос, он обволакивает и приносит с собой что-то нежное, такое, чего в мире катастрофически не хватает.
Останавливаюсь у высокой стойки, девушка находится спиной ко мне. Я наблюдаю за тем, как она легко виляя худыми бедрами пританцовывает и наливает в кружку что-то ароматное и, судя по поднимающемуся клубами пару, горячее.
Она оборачивается и вздрагивает. Ее круглые очки подпрыгивают на тонком вздернутом носу, но девушка вовремя ловит их одной рукой, а второй хватается за сердце. Хорошо, что кружку она не подняла и та осталась в безопасности, стоять на столе для приготовления еды. Складываю губы в максимально милую улыбку и первой нарушаю тишину:
– Привет.
Светловолосая и большеглазая девушка отвечает на мою улыбку, поправляет очки и, выдохнув, здоровается.
– Когда Люк уходил, предупредил что ты спишь, я старалась петь потише, но… – Она виновато пожимает плечами. – Извини, не хотела тебя будить.
– Все нормально, я проснулась раньше. У тебя милый голос, – говорю я, используя лесть, и она нравится девушке. Она улыбается шире, а щеки немного розовеют. На вид, ей лет семнадцать.
– Спасибо. Мама постоянно пела мне, когда я была еще маленькой.
Мама. А может, я бежала в магазин к маме? Почему девятилетняя я была уверена, что та женщина спасет меня? Скорее всего там действительно работала моя мама. В груди колет ядовитой иглой.
