– Приходилось.
Киваю и встаю.
– Может мы выйдем в город? Хотелось бы покинуть заточение, – я специально использую это слово, если Люк считает, что я в клетке, то не должен бы придать последнему предложению внимание. В этот раз Люк ломает мою теорию, поднимаясь с кресла, встает передо мной и серьезно, заглядывая мне в глаза, говорит:
– Ты не пленница.
– Возможно.
– Эшли, ты не пленница в этом доме. Ты можешь уйти хоть сейчас, но я прошу твоей помощи. Я не нашел другого выхода, чтобы без развязывания войны спасти своего брата.
– Ты любишь своего брата, – замечаю я.
– Мы семья. Жаль, но это не всегда имеет отношение к любви.
– Звучит печально.
– Так оно и есть. – После этих слов Люк дистанцируется и сообщает. – Через три дня будет праздник урожая, можешь пойти со мной. Посмотришь, ради чего ты поедешь на конклав.
– Праздник? – удивляюсь я. – Никогда не бывала на праздниках.
– Давай исправим это.
Киваю и против воли улыбаюсь. Но стоит моему внимаю снова сконцентрироваться на шкафу, как крохи позитива растворятся в воздухе.
– Я могу выходить из дома? – уточняю я.
– Можешь, но рядом с тобой будет находиться Крис. Сначала свяжись со мной, а потом жди Криса и можешь идти.
– Крис сказал, что здесь живет ребенок. Это твой сын?
– Нет. Это сын моего брата. Я должен вернуть ему отца.
– А если бы ребенка не было? Ты бы не возвращал?
Это первый вопрос, на который Люк не отвечает. Серые глаза неотрывно смотрят на меня.
– Я зашла на опасную территорию, – говорю я и отступаю. – Поняла, про брата больше ничего не буду спрашивать.
Я выхожу из кабинета и мне сразу становится лучше. Я задышала полной грудью и вернулась в комнату. Сначала я мечусь, как зверь в клетке. Хватаюсь за голову и пытаюсь вспомнить хоть что-то. Сажусь на кровать, сползаю с нее. Встаю. Подхожу к окну и возвращаюсь к кровати.
Что бы я ни делала, результата не получаю.
Через час или около того слышу женский и мужской голоса. Скорее всего это няня и охранник Деймона.
Я решила дождаться момента и понять, что в том шкафу такого важного? Почему от кабинета Люка у меня кровь превращается в лед? Я точно бывала здесь, но не помню при каких обстоятельствах. Но обязательно это выясню.
7. Тренировка
Этой ночью мне снился кабинет Люка. Я шла к нему не из комнаты, в которой меня поселили. Я кралась по темному коридору, а сердце трепыхалось, словно муха в паутине. Я продолжала идти, пока не оказалась в кабинете. Стоило переступить порог, как мне снова стало жутко и мерзко от нахождения там. Долго стояла перед полками и смотрела на них. Я не решилась открыть шкаф, даже не коснулась ни одной книги, но смотрела на определенную, в черном переплете с золотыми надписями на незнакомом мне языке. Я гипнотизировала книгу, знала, что именно она была мне нужна. А потом ноги сами понесли меня прочь из кабинета, вон из дома. Я шла по темным улицам Салема. Он был немного изменен, совсем незначительно. Я продолжала идти, а потом сорвалась с места и побежала по пустынным улицам. Завернула за один из домов и остановилась как вкопанная. Я смотрела на вывеску «Мороженое и чай».
Поднимаю веки и сажусь на кровати. Сердце продолжает неистово колотиться, а вся кожа покрылась липким потом. Прячу лицо в ладонях и пытаюсь отдышаться.
Мне нужно найти здание с этой надписью и войти внутрь. Если оно существует, значит я действительно когда-то была в Салеме. В первое свободное время пройдусь по городу, может меня кто-то узнает? Но если я была ребенком, каким мне привиделось в первом воспоминании, то может, никто меня и не вспомнит.
Мысли мечутся, а я еще долгое время пытаюсь расставить их по местам. Все же мне удается успокоиться. Как можно тише беру сменные вещи, полотенце и отправляюсь в ванную. Быстро принимаю душ и возвращаюсь в комнату, так никого и не встретив. Скорее всего все еще спят, ведь за окном только-только поднимается солнце. Заплетаю волосы в тугую косу и жду, когда за мной придут и отправят на тренировку. В этом плане я с Люком солидарна. Мне необходимо научиться защищать себя. Глупые мысли про дружбу и о том, что мне кто-то поможет оставлю на те времена, когда сил не останется и придется уповать только на надежду и веру в лучшее.
Погрузившись в размышления, не замечаю, как проходит время и в дверь стучат. Встаю с кровати и, глубоко втянув в себя воздух, открываю дверь. Крис обегает меня взглядом, кивает и спрашивает:
– Готова?
– Да.
И это действительно так. Я готова к тренировке, стопы практически не болят, только если я не топну пяткой о пол. Укус немного зудит. На этом мои боевые раны заканчиваются.
Выходим из дома, внутри стоит полнейшая тишина.
– А где все? – спрашиваю я, догоняя Криса.
– Деймон спит до десяти, няня с ним в комнате, охранник за дверью.
– А Люк?
– Занимается делами Салема. Как всегда.
Киваю и продолжаю идти по улице. Нам встречаются люди, в основном мужчины. Они кивают Крису, кто-то здоровается с ним за руку, иногда он перекидывается парой фраз, и мы продолжаем идти дальше. Ловлю на себе мужские взгляды. Они мне не нравятся и только сейчас я понимаю истинную причину, почему Каролины выбрали жить в пансионате. Там безопасно.
Входим в прямоугольное бетонное здание. Окон в нем нет, только один вход, он же и выход с высокими створками, больше похожими на ворота, чем на двери.
Крис включает свет, и я вижу множество снарядов для упражнений. На задворках памяти снова что-то шевелится, но, всколыхнувшись, в очередной раз замирает. Сейчас я уверена в том, что хочу знать свою прошлую жизнь. Желаю вернуть воспоминания. Ведь без них я пустая оболочка, изрисованная кистью заражения.
Внутри, кроме нас, никого нет.
Крис проходит немного вперед и оборачивается. Направляю на него все внимание и слушаю наставника.
– Я научу тебя, как вырваться из захвата. На конклав запрещено проносить оружие, поэтому то, что тебе может угрожать, – это люди. Ты низкая и худая. Твоя сильная сторона изворотливость и скорость. Я буду нападать, а ты должна освободиться от захвата. Сначала посмотрим, с чем мы имеем дело, а потом уже я объясню все более подробно. Не вижу смысла гонять тебя в беге и силовых нагрузках. Из-за того, что ты долгое время пробыла на ферме, твои мышцы атрофировались и стали слабее, чем у любого, кто живет в Салеме.
– У нас была физическая подготовка, – вспоминаю я, и перед глазами тут же возникает зал на ферме, он ничего общего не имеет с тем, что я вижу сейчас.
– Я знаю, но если мы начнем с хорошего разогрева, то на нем и остановимся, а у нас не так много времени.
– Как скажешь.
Крис подтаскивает мат в центр помещения и велит мне встать на него. Без пререканий выполняю приказ. Я была бы рада сконцентрироваться на тренировке, но все, что меня волнует после посещения кабинета Люка, так это проклятый шкаф с книгами. А после сна – здание с привидевшийся надписью.
Крис делает несколько медленных шагов ко мне, и я встаю в стойку. Наставник хмурит брови и тут же бросается на меня. Не успеваю подумать, что делаю, как тело само поворачивается, я приседаю на одно колено и выставляю руку так, что Крис валится от удара под коленную чашечку. Следующее мгновение, и я уже сижу на нем и хватаюсь за горло, сжимаю пальцы, но Крис ударяет мне по рукам и я его отпускаю. Встаю с поверженного мужчины, и мы оба находимся в странном состоянии непонимания.
– Ты меня чуть не придушила, – недоверчиво говорит Крис и поднимается с мата. Он смотрит таким взглядом, словно у меня на голове выросли рога и распустились зеленью листвы.
– Да, – шепчу я и, перевернув ладони, рассматриваю руки.
Как я это сделала? Мышечная память? Но почему она не проявилась раньше? Из-за лекарств, которыми меня пичкали?
– Откуда такие умения? – напряженно спрашивает Крис, и я отвлекаюсь от разглядывания своих рук. Встречаюсь с серьезным взглядом и честно отвечаю:
– Не знаю.
Крис смотрит с нескрываемым подозрением и медленно подходит ко мне.
– Тебя не в детстве поместили к Каролинам, – шепчет он.
– О них запрещено говорить за пределами пансионата, – напоминаю я.
Крис без предупреждения бросается на меня, и мне каким-то чудом удается увернуться, поставить ему подножку и снова повалить мужчину на спину. Я слышу, как из него вышибает дух, ведь в этот раз он падает не на маты. Лежит на спине и, смотря в потолок, говорит:
– Скорее всего тренировки тебе не нужны.
А я знаю, что мне нужно. Мои проклятые воспоминания! И теперь я понимаю, где их достать. В кабинете у Люка, но кроме меня и забытой истории, связывающей меня с этим местом, там никого не должно быть. Но прежде, чем попасть в кабинет, я должна найти здание с вывеской.
В зале мы проводим около часа, а потом Крис соглашается пройтись со мной по городу.
– Почему так мало людей? – спрашиваю, потому что мы дошли уже до дома Люка, а встретили всего десять человек.
– Большая часть на работе. Вечером больше всего народу на улицах.
Киваю и записываю эту информацию на подкорку. Может, она мне пригодится. По большей части идем в тишине, солнце нещадно жарит, расстегиваю кофту и снимаю ее. Вижу, как Крис косится на мои отметины, и тут же спрашиваю, сама поворачиваю туда, куда мне нужно. Крису ничего не остается, как последовать за мной.
– Много людей было заражено так же, как и я?
– В Салеме нет, но в мире достаточно.
Продолжаем неспешно шагать, и я чувствую, как нервы натягиваются. Вот за тем домом должно быть нужное мне здание. Если оно там, это прямое доказательство того, что я раньше была в Салеме. И следующий шаг к возвращению воспоминаний – кабинет Люка.
Тяжело разобраться в эмоциях, я вроде и хочу обнаружить там то самое здание, но одновременно с этим надеюсь, что ошиблась.
Еще несколько шагов. Крис начинает что-то говорить, но я не понимаю смысла слов, слышу только знакомые интонации. Выруливаю за дом и останавливаюсь, смотря на обломки. Нет. Здесь точно было здание, но больше его нет. Груда камней и разбитого бетона.
– Что тут было? – спрашиваю, скрыв волнение и иду в сторону обломков.
– Ничего особенного. Около года назад в здание попал снаряд, тогда мы немного разошлись во мнении с Берингом. Его пытались подлатать, но в итоге решили снести.
Невозможно понять, являлось ли это здание тем, что я искала. Вижу, торчащую из завала табличку и наклоняюсь к ней. Вынимаю и стираю ладонью налет пыли. На табличке красуется надпись «Аптека и первая мед. помощь». Плечи опускаются. Это не то здание, но то место.
– Эшли? С тобой все в порядке? – странным тоном спрашивает Крис.
Не отвечаю ему и бросаю табличку, она переворачивается, и на меня смотрит потрепанная временем и погодными условиями надпись «оро еное и ч й».
Голова идет кругом, и воспоминания дня моего похищения обрушиваются на сознание неудержимым потоком. Вскрикиваю и хватаюсь за голову. Боль разрывает череп, но я этому рада, ведь теперь точно уверена в том, что бывала в Салеме раньше.
8. Подозрения
– Да я говорю тебе, она совершенна. Мы занимались с ней почти два часа, и знаешь, сколько раз мне удалось повалить ее? – спрашивает Крис, расхаживая по кабинету Люка.
– Сколько?
– Нисколько, а вот моя спина вся в синяках, – говорит Крис и продолжает ходить. Эшли он не показал, насколько его самолюбие было уязвлено, но теперь уже не отдает себе отчета. Крис злится. В первую очередь на себя, а во вторую на Эшли, за то, что он ее недооценил. – Я говорю тебе, не нужно брать ее с собой. А что если она реально не Каролина, а подсадная утка? Любой из глав городов был бы рад получить наши продовольствия. Ведь мы кормим семьдесят процентов населения городов. А это власть. Это необходимость с нами считаться.
– Я все это знаю и без тебя, – говорит Люк, делая очередную пометку в ежедневнике, и тут же откладывает его. – Я возьму ее на конклав.
– Ты можешь и не возвращать брата.
– Не могу. Что я скажу Деймону, когда он вырастет? Что я струсил и не вернул ему отца? Сам я воспитать его не смогу.
Крис останавливается напротив стола и упирается ладонями в прохладную поверхность.
– Ты можешь сказать Деймону, что он твой сын.
– Я не буду врать. Ложь моего отца привела к куче смертей, а я по его пути идти не хочу.
Крис и Люк смотрят друг другу в глаза дольше необходимого. Их связывает тайна, которая будет стоить им жизни, если об этом кто-то узнает. И оба понимают цену лжи больше, чем кто бы то ни было.
– Она опасна, – твердо заявляет Крис.
После этих слов в кабинете наступает тишина. Крис думает о том, что Эшли кто-то подослал к Люку, чтобы узнать больше про продовольствия. Люк же думает о том, что не может свернуть с пути и оставить брата в тылу врага. У него кроме Сэма, Деймона и Криса никого нет, и каждый ему дорог настолько, что он готов рискнуть своей жизнью.
Люк не отвечает на выпад Криса, и тот продолжает гнуть свою линию:
– Может, она уже узнала у тебя все, что нужно, а на полуострове просто перейдет на чужую сторону.
– Ничего она у меня не узнавала.
– Это ты так думаешь. Вспомни, как она оголилась. Просто так? Не думаю. Эшли касалась тебя? Ведь в момент касания именно эта Каролина может внушить все что угодно.
Люк тут же вспоминает момент, когда Эшли просила позволения прикоснуться к щетине. Он смотрит на Криса не произнося ни единого слова. Тот по взгляду все понимает, отталкивается от стола и взъерошивает волосы. Друг Люка снова начинает расхаживать по кабинету и причитает:
– Да ладно! Касалась значит. Ты уже мог рассказать ей про урожайные поля и то, что их возможное отравление, это бутафория.
Самый важный момент в не нападении на Салем других городов – это их продовольствия, а точнее – поля. Все думают, что под землей проходят трубы с переработанным вирусом. В случае открытого нападения Люк обещает отравить угодья, и тогда выжившим придется питаться себе подобными. Если они узнают, что все это ложь, то им ничто не помешает захватить Салем в течение пары дней. Город слишком мал для открытого противостояния.
– Я ей ничего не говорил, – спокойно произносит Люк.
