– На молоке? – спросила Марианна.
– А надо было на воде? – расстроилась я.
Марианна, заметив мое огорчение, снова стушевалась.
– Нет, такую я тоже ем.
Я первой попробовала кашу. Получилось очень даже сносно.
– Ммм, а это очень вкусно! – воскликнула Марианна.
– А ты сомневалась? – не стала скромничать я. – Она же на молоке.
– Дома обычно ты готовишь?
– Угу. Меня наша бабушка научила.
– Папа как-то хвалился по телефону, что ему нравится готовить.
– Скорее, ему нравится портить продукты, – сказала я, и мы с Марианной рассмеялись.
Я заметила, что сестра больше ковыряла ложкой в тарелке, чем ела.
– Тебе не нравится? – поинтересовалась я.
– Если честно, я не ем овсянку, – призналась Марианна, – она тяжелая и калорийная.
– Овсянка калорийная? – удивилась я. – Что же ты ешь?
– Хлебцы, яйца, лосось, авокадо… – начала перечислять Марианна.
– А бутерброды с докторской колбасой тоже не ешь? – не сдержавшись, перебила я.
Марианна виновато пожала плечами.
– Еще какие правила в этом доме помимо запрета на колбасу?
– В приоритете зарядка, контрастный душ, спортзал и стретчинг, – начала перечислять Марианна.
– Похоже, у нас бытовая несовместимость, – вынесла я вердикт, выслушав сестру. – Это, конечно, шутка, но ты не обязана была соглашаться на мой приезд.
– Мы обе делаем это ради папы, – сказала Марианна. – Да и вообще, мы не чужие друг другу.
На этих словах мы переглянулись. Удивительно, но я не почувствовала в словах сестры подвоха. Как будто она действительно считала меня родственницей. А вот я к нашим отношениям по-прежнему относилась скептически.
– Не хотелось бы доставлять тебе неудобство.
– Глупости! Никто никому и не доставляет. Мы взрослые люди. Всегда сможем войти в положение друг друга. Главное – не лезь в личную жизнь.
Я сразу поняла, что Марианна имеет в виду вчерашний разговор о свадьбе.
– У меня и личной жизни-то нет, – пожала я плечами. Но намек поняла, поэтому решила сразу перевести тему: – Расскажи, какая у меня будет школа?
– Школа неплохая, – охотно ответила Марианна, – моя подруга отправила свою дочку-первоклашку в эту гимназию. Сильный педагогический состав и в началке, и в старших классах. Школу от шоссе отделяет кленовый парк. Осенью там красота невероятная!
Пока сестра описывала мне прелести будущей школьной жизни, на телефон пришло новое сообщение. Я была уверена, что Милана ответила мне на последний видеокружок. Однако смс оказалось от Стаса Муравицкого, и я едва не присвистнула от удивления. С субботы, когда мой мир поделился на до и после, мы не переписывались, хотя он, конечно, знал о моем отъезде. Его внезапное и лаконичное «Я соскучился» поставило меня в тупик. Судя по выражению лица Марианны, я поняла, что она задала какой-то вопрос и теперь ждет ответа, но я все благополучно прослушала.
– А? – переспросила я.
– Тебе нужны какие-то факультативы или дополнительные занятия?
Зачем Стас написал мне это сообщение? Может, номером ошибся?
– А-а-а, – отозвалась я, снова взглянув на телефон. Следом пришло еще одно сообщение от Муравицкого, и я успела прочитать начало: «Тея, знаю, что это может показаться глупым…» – Факультативы? Если только по английскому… Но вообще, у меня не было особых проблем с учебой. Как сложится в этой, поглядим.
– Понятно! – Марианна проследила за моим взглядом и усмехнулась: – А еще говорит, что у нее личной жизни нет. Ладно, собирайся, сегодня я тебе проведу обзорную экскурсию по городу.
Вновь очутившись в своей комнате, я первым делом набрала номер Миланы.
– Алло? – хриплым голосом отозвалась подруга, из чего я сделала вывод, что Милана до сих пор спит.
– Ты не представляешь, кто мне с утра пораньше написал сообщение, – сразу начала я.
– Представляю, – тут же отозвалась подруга и зевнула, – Муравицкий.
– Откуда ты знаешь? – удивилась я.
– Как ты уехала, его словно переклинило: рассказывает парням, что влюблен в тебя с шестого класса.
– И ты мне сразу не рассказала? А он что же все время молчал?! – возмутилась я, попутно прислушиваясь к своим ощущениям. Я ведь, в отличие от Стаса, с шестого класса в него влюблена не была. В моих планах на Муравицкого был только поход на осенний бал – разовая акция.
– Ага, не говори, позднее зажигание, – усмехнулась Милана. – Что ты ему ответишь?
– Пока не знаю, – вздохнула я. В это время ко мне в комнату постучалась Марианна. – Ладно, Миланчик, мы с Марианной на экскурсию по городу собираемся, я тебе позже позвоню!
Смотреть на город мне пришлось преимущественно из окна машины. С погодой нам не повезло: весь день накрапывал дождь и дул пронизывающий ветер. Марианна прокатила меня мимо центральной площади с неработающими фонтанами, показала красивый собор, драмтеатр и широкую, пустынную в этот час набережную.
– Ты полюбишь наш город, – пообещала Марианна, когда мы после очередной остановки нырнули в теплый салон. У меня от холода онемели пальцы. – Он станет твоим домом на непродолжительное время. А потом, кто знает, как сложится наша судьба, может, будем видеться чаще, если…
Марианна не договорила, но я поняла, что она имеет в виду. Когда мы обсуждали папину ситуацию, неловкие паузы в диалоге возникали постоянно. «Видеться чаще, если…» Если что? Отец не сможет разобраться со своими проблемами? Или Марианна хотела сказать, что в конце концов мы найдем общий язык и станем настоящими сестрами? Пока в это слабо верилось.
После экскурсии мы отправились в уютный итальянский ресторанчик, где к нам присоединился Леша. В этот раз бойфренд сестры много шутил, был очень мил и внимателен, явно старался расположить меня к себе. Видимо, посчитал, что мои впечатления о нем могут повлиять на папу. Если так, то он был недалек от истины, ведь обычно у нас с отцом совпадало мнение практически по всем вопросам. Думая о папе, я каждый раз испытывала чувство тревоги. А если он на самом деле не чист, как мне рассказывает, а замешан в махинациях? Мы действительно очень хорошо жили, ни в чем себе не отказывая. Я лучше всех знала папу – человек слова, долга, чести. И как я могу даже на секунду усомниться в его невиновности? Мне становилось не только тревожно, но и стыдно за себя.
И я, и Леша учли свои ошибки: я не затрагивала тему их отношений, Леша вел себя галантно и после ресторана проводил нас до квартиры. Марианна осталась довольна. По крайней мере, выглядела она расслабленнее, чем в наш первый вечер. А может, на ее настроение повлиял бокал сухого белого вина, который сестра выпила за ужином.
Я тоже постаралась расслабиться – волноваться и тревожиться уже не оставалось сил. Мысли о папе сменялись мыслями о новой школе, потом перескакивали на Милану, экзамены, Марианну. Только перед сном я вспомнила о признании Стаса, но решила, что уже поздно отвечать ему.
* * *
«Кружок четвертый. Когда тебе кажется, что хуже быть не может, вернись к этому видео и пересмотри его. Итак! Мой первый учебный день торжественно объявляется открытым! Как тебе?»
Я продемонстрировала Милане в камеру большой палец. Дождь заливал экран телефона и мое раскрасневшееся лицо. Марианна предлагала взять зонт, но я решила, что до школы добегу и так, хотя небо с утра было черное, словно сажа.
Дождь застал меня в самый обидный момент, когда до школы оставалось совсем немного. Он обрушился внезапно: сильный и холодный, с грохотом ударил по крышам и асфальту.
Я смахнула со светящегося экрана крупные капли и понеслась дальше к школе. Зря я вертелась все утро перед зеркалом – волосы, торчащие из-под намокшего берета, теперь свисали, словно сосульки. Ясно одно: перед новыми одноклассниками я покажусь не в самом лучшем виде, а это никак не входило в мои планы.
Но на этом мои злоключения не закончились. Следующее препятствие меня ожидало на входе у турникетов. Дрожа от холода, я долгое время не могла разобраться с карточкой, которую выдала мне директриса гимназии после нашего собеседования. Она осталась довольна моей успеваемостью и поинтересовалась, есть ли у меня увлечения, ведь на базе школы существуют несколько кружков и секций. Тогда я брякнула первое, что пришло в голову: театральная студия. Директриса наказала мне обратиться к какому-то Петру Ильичу, который отвечал за творческие начинания в школе, а я сразу же прозвала его про себя Чайковским.
Я уже совсем отчаялась попасть внутрь, когда кто-то приложил карточку к турникету и железные ворота наконец распахнулись. Я успела заметить мужскую руку с браслетом в виде вязаных ниток на тонком запястье и серебряной печаткой на мизинце. Я подняла глаза и наткнулась на слишком серьезный и незаинтересованный взгляд.
– Проходи, – поторопил меня мой спаситель. Голос у него был низкий и с хрипотцой.
Я, немного растерявшись, кивнула в знак благодарности и прошла через турникет. Обернулась и, пока разматывала шарф, не сводила взгляда с парня. А он, казалось, не замечал никого вокруг. Вытащил проводные наушники, стянул куртку и направился к гардеробу. Высокий, стройный, с густыми каштановыми волосами и зелеными глазами. Мне он показался настоящим красавчиком. Вот бы он был из моего класса! В том, что парень – мой ровесник, я не сомневалась. Директриса сообщила, что в гимназии три выпускных класса. Меня отправили к «бэшкам», и с кем мне предстоит учиться бок о бок до конца учебного года, я пока не представляла.
Сдав пальто в гардероб, я первым делом нашла женский туалет: сверкающий чистотой кафель, современная сантехника, большие зеркала. Моя московская школа считалась хорошей, но этот санузел превзошел все ожидания. Какие же классы меня ждут?.. Я взглянула на свое отражение и расстроилась: из-за дождя тушь потекла, волосы, которые я обычно вытягиваю расческой и феном, закрутились непослушными кудряшками. Я умылась и перекинула тяжелые волосы набок. Ладно, черт с ним! Не стоит запугивать себя тем, как воспримут мой приход новые одноклассники, без них тошно. Интуиция подсказывала, что все будет хорошо. Милана права: я не боюсь людей и умею располагать их к себе – и сверстников, и взрослых. За семнадцать лет не было проблем с коммуникацией, так почему они должны начаться сейчас?
Изучив расписание, я выяснила, что первый урок – русский язык, и пошла в нужный кабинет. В крыле, где располагалась средняя школа, было многолюдно и шумно. В школьной форме бордового цвета, состоящей из юбки в складку и жакета, я сразу смешалась с толпой. Никто не обращал на меня внимания, и мне это было на руку. Как только я подумала о том, насколько все вокруг одинаковые и даже взглядом не за кого зацепиться, в конце коридора показался парень с яркими синими волосами, и я интуитивно пошла за ним. Как оказалось, мы действительно направлялись в один кабинет. Я уже собиралась нырнуть в класс вслед за «синим» парнем, но мне преградил дорогу высокий мужчина с густой седой бородой и добрыми смеющимися глазами. Чем-то он напоминал Санту из рекламы.
– Ты Теона Берая? – спросил меня мужчина.
– Да, – кивнула я.
– Очень приятно! А я Петр Ильич, веду у старшеклассников русский язык и литературу. Пойдем, я представлю тебя остальным.
Так вот он какой, Чайковский… Петр Ильич распахнул дверь с табличкой «219. Кабинет русского языка и литературы», и тут меня охватило такое сильное волнение, что я едва устояла на ногах. Это чувство я гнала от себя все утро, убеждая, что в нашей семье есть проблемы гораздо серьезнее, чем мой перевод в новую школу. Я ничего не боюсь. Не боюсь, не боюсь, не боюсь… Но я боюсь! Еще как! Особенно сейчас, стоя перед классом. Сколько изучающих любопытных взглядов устремлены в мою сторону! Синеволосый сидел на задней парте и улыбался мне во весь рот, будто мы были старыми друзьями, которые долго не виделись.
Больше всего я боялась, что Петр Ильич попросит сейчас немного рассказать о себе, но учитель понял, что пока мне не до разговоров. Представив меня остальным, он проговорил:
– У вас еще будет время пообщаться с Теоной, а пока не станем задерживать учебный процесс. Наталья Владимировна, ваш классный руководитель, еще устроит официальное знакомство. Садись за третью парту к Ярославе Дзвоник.
Я нашла взглядом свободный стул рядом с девчонкой с волнистым русым каре, которая, услышав свое имя, будто бы вжала голову в плечи. Судя по испуганному взгляду, Ярослава Дзвоник точно не была местной задирой, и мне стало легче. Я неконфликтный человек, но в новой гимназии на всякий случай была готова ко всему.
Идя к своему месту, я ощущала взгляды и слышала шепоток. Что именно обо мне говорили, расслышать не могла, и это плюс: «Меньше знаешь – крепче спишь».
– Привет, – поздоровалась я с Ярославой негромко, быстро раскладывая вещи на парте.
– Привет! – шепотом ответила Ярослава и слабо улыбнулась.
Настолько слабо, будто я за улыбку могла взять с нее деньги. Мне даже показалось, что эта Дзвоник меня боится. Я интуитивно обернулась и встретилась взглядом с синеволосым. Все уже открыли тетради и записывали число, а он без стеснения пялился на меня. А когда понял, что замечен, приветливо помахал, и мне не осталось ничего другого, как помахать ему в ответ. Боже, кажется этот неформальный парень с синей прической – настоящий липучка! Я поспешила отвернуться и тоже открыла тетрадь.
Ярослава на меня не смотрела. Она уставилась в учебник, а меня одолела безысходная тоска. В старой школе я сидела вместе с Миланой, и мы много трепались на занятиях и переменах. У нас никогда не заканчивались темы для разговоров. Мы всегда были готовы помочь друг другу. Пока Петр Ильич листал свои записи, я осторожно достала телефон и быстро напечатала короткое сообщение Стасу: «И я тоже соскучилась!»
До конца урока Ярослава не проронила ни слова, да и я старалась не отвлекаться, чтобы не заработать замечание. Не хотелось показывать себя Петру Ильичу с плохой стороны. Мне он с первого взгляда понравился. Хороший мужик! Жаль, что классное руководство «бэшек» не у него. Судя по заинтересованности на уроке, Петра Ильича уважали. А может, в этом классе все уроки проходили так активно. Мои прежние одноклассники вели себя на занятиях намного ленивее. Я не решалась поднимать руку, даже если знала ответ на вопрос, мне не хотелось в первый учебный день привлекать к себе внимание.
После звонка Ярослава собралась тут же покинуть свое место, но я схватила ее за руку и взмолилась:
– Погоди! Не оставляй меня одну, пожалуйста.
Ярослава сильно смутилась и села обратно. Затем снова как-то вымученно мне улыбнулась.
– Хорошо, – сказала она.
– Если что, я не кусаюсь, – на всякий случай сообщила я, потому что вид у Ярославы был настороженным.
– А я тебя не боюсь, – выдохнула она, – просто не думала, что ты захочешь со мной говорить.
– Это еще почему? – искренне удивилась я. По-моему, для новичка в этом классе я веду себя очень логично. Нужно же мне разведать обстановку.
– Потому что я невидимка в этом классе, – тихо ответила Ярослава. – Отвыкла, что ко мне кто-то может обратиться.
– И тебя это устраивает?
– А куда деваться? – Ярослава пожала плечами. – Так прошла вся моя школьная жизнь. Да и выпускной скоро… Кстати, ты можешь называть меня Ясей. Так меня дома зовут.
– А я просто Тея, – сказала я, и Ярослава кивнула.
Переход на Ясю уже вполне можно было считать первым дружеским шагом. Эту информацию девчонка сообщила так охотно, будто действительно впервые завела разговор с кем-то за все одиннадцать лет учебы.
– Хорошо! Если ты невидимка, то кто он? – Я обернулась и кивнула на синеволосого. Тот снова не сводил с нас взгляда, и это пугало.
– Плотников? Полный придурок! – констатировала Яся. – Над ним все ржут, пока он мнит из себя мачо.
– Да? Интересно!
Я оглядела класс. Многие на перемене вышли, но кое-кто остался в кабинете. Яся, словно подслушав мои мысли, склонилась к уху и начала:
– За первой партой сидит Филя Изотов – гордость нашей школы. Музыкальный виртуоз. Выиграл много международных конкурсов. Умеет играть на всех инструментах.
– Серьезно?
– С чего бы мне тебе врать? Конечно, серьезно! Но он такой зануда, просто жуть. А за третьей партой сидит Шура Иванов – местный шут. Любит делать всякие глупости на спор. Один раз Гена принес каких-то сушеных тараканов в класс, а Иванов их съел…
– А Гена это кто? – перебила я. Слушала я Ясю с интересом – хотелось скорее освоиться и быть в курсе событий.
– Гена? Ну как кто? – Яся почему-то растерялась. – Гена Плотников – с синими волосами…
Мы снова, не сговариваясь, обернулись, и Гена, похоже, воспринял наш внезапный к нему интерес как призыв к действию. Только и ждал, когда мы снова на него посмотрим. Тут же заулыбался и нахально подмигнул.
– Все, больше на него не смотрим! – Яся непроизвольно схватила меня за запястье. – Он просто кошмар! Ко всем девчонкам лезет. Не ко мне, конечно, а вот остальные от его внимания устали. Особенно в опасности такие хорошенькие, как ты.
Ее слова мне были приятны, и все же кое-что неприятно царапнуло.
– Спасибо, конечно, но разве ты не хорошенькая?
