Развод и другие лекарства
Алиса Рублева
– Привет, Адель. Так вот ты какая… – Худая девушка с пепельно-белым каре смотрит на меня с нескрываемым раздражением.
– А вы, простите, кто? – спрашиваю, выгибая бровь.
– Я любовница Валентина. И скоро мы станем родителями. – Она с нежностью поглаживает свой плоский, как доска, живот.
– И вам хватает наглости прийти ко мне и заявить, что вы спите с моим мужем и… Беременны от него?
Она закатывает глаза.
– Мне надоело, что Валя живет с тобой. Он тебя жалеет. Вот я и взяла все в свои руки.
Мой любимый предал меня. Я осталась ни с чем и думала, что хуже уже быть не может. Но развод оказался не самым страшным испытанием. Я перенесла операцию, и моя внешность кардинально изменилась.
Смогу ли я теперь найти работу, любовь и свое место в жизни?
Алиса Рублева
Развод и другие лекарства
Глава 1
Говорят в жизни может наступить черная полоса.
У меня было много таких.
И вот новая началась с незнакомки на пороге квартиры.
– Привет, Адель. Так вот ты какая… – девушка смотрит на меня с нескрываемым раздражением.
Высокая, худая. Пепельно-белое каре обрамляет тонкую шею. Бледно-голубые глаза подведены карандашом. На незнакомке бежевое обтягивающее платье и балетки. Неприятная девушка. И взгляд у нее злой, нехороший.
Я поднимаю брови от удивления.
– А вы, простите, кто?
– Я любовница Валентина. И скоро мы с ним станем родителями. – Она с нежностью поглаживает свой плоский, как доска, живот.
– И вам хватает наглости прийти ко мне и заявить, что вы спите с моим мужем и… – Я набираю в легкие побольше воздуха. – Беременны от него?
– Мне надоело, что Валя живет с тобой. Он тебя жалеет, и не знает, как сказать правду. Вот я и взяла все в свои руки. Уходи от него! Имей гордость. Или будет хуже. Я тебя предупредила.
У меня в висках начинает пульсировать. Закладывает уши.
Мне больше не о чем говорить с этой мерзавкой.
Я захлопываю перед ней дверь.
Гадкая, злобная девица.
Может, она решила разыграть меня?
По какой-то причине хочет поссорить меня с мужем, вот и рассказала эту небылицу.
Я не верю. Не хочу верить. Не могу. Валя… он же любит меня. Он бы так не поступил.
Мы четыре года вместе. Еще молодая семья. Зачем ему женщина и ребенок на стороне? Этого просто не может быть.
Нет.
Нет!
Я отказываюсь в это верить.
До вечера я сижу, как на иголках. Пока жду возвращения мужа с работы, занимаюсь готовкой, чтобы хоть как-то отвлечься. Делаю картошку пюре и курицу под соусом терияки в духовке – его любимое блюдо.
Пока курица запекается, а картошка стоит под плотным полотенцем, сажусь за мольберт.
Я почти завершила картину. Городской пейзаж, вид на оживленную улицу нашего города.
Я люблю рисовать архитектуру. Только мои картины мне не нравятся. И никому не нравится. Их никто не хочет покупать. Никто. И вроде все хорошо на них, все красиво, но…
души нет.
Я не чувствую. И ничего не могу с этим поделать.
Еще студенткой я мечтала, что хобби может приносить деньги, но увы… Видимо, быть бедным художником – это проклятье. Хорошо, что у меня есть нормальная работа, которая приносит деньги. Не самая лучшая, не сказать, что любимая, но какая есть. Менеджер по логистике. Напряженно, нервно, ни грамма творчества – зато стабильно.
Добавляю на полотно темных оттенков. Закрашиваю желтые окна черным. Делаю небо мрачнее. Картина меняется вместе с моим настроением. Ситуацию может выправить только одно. Только если Валя мне скажет, что на порог ко мне пришла городская сумасшедшая. И нет у него никакой беременной любовницы. Я по его словам и реакции сразу пойму, правда это или нет.
Но что, если девушка не соврала?
Что, если правда мой любимый муж мне неверен?
Я уже не представляю свою жизнь без него. Мы ведь любим друг друга.
Не так бурно, как в первые годы. Мы не кричим об этом, не держимся за ручки часами. Но… с годами ведь страсть уходит. Так у всех бывает. Это нормально. Зато появляется стабильность и крепкий союз.
От мыслей отрывает звон духовки.
Я дергаюсь.
Кисть мажет по полотну черной линией.
Ну и плевать.
Все равно эта картина никому не нужна.
Я иду на кухню, надеваю рукавицы и достаю противень из духовки. Аромат сочной курицы тут же ударяет в нос. Во рту скапливается слюна.
Перекладываю курицу в контейнер и накрываю полотенцем. Валя придет с минуты на минуту.
Мою посуду.
Мужа все нет.
Иду в ванную. Может, чуть привести себя в порядок, как я это делаю перед походом в офис?
Смотрю на себя в зеркало.
Круглое, миловидное лицо. Маленький, прямой нос, серые глаза с длинными ресницами, пухлые губы.
Мне всегда нравилось мое лицо. Пока я не поправилась на десять килограмм, после медикаментозного лечения. Полгода прошло, а я все не могу похудеть. Щеки стали пухлее, руки тоже, бедра, живот, да вообще все. Вот если бы сбросить эти килограммы обратно, было б отлично.
Втягиваю живот, стоя перед зеркалом. Потом опускаю домашнюю майку и достаю из шкафчика плойку.
Длинные, каштановые волосы пушатся и торчат петухами.
Я прыскаю на них средством для термозащиты и прохожусь по длинным прядям утюжком.
Когда заканчиваю, волосы кажутся еще длиннее. Прохожу по ним расческой и довольно оглядываю результат.
Тем временем на часах уже семь, а Вали все нет.
Я звоню мужу.
– Валь, ты когда будешь? Ужин стынет.
– Скоро, уже еду, – резко отвечает муж.
У меня внутри все сжимается от такого тона.
– А чего ты такой злой?
– На работе задерживают, Ада. Скоро буду!
Он бросает трубку.
Я нервно сглатываю.
Муж приезжает в восемь часов. И с самого порога я замечаю, что он не в духе. Такое уже бывало, но редко. Валя любит свою работу, и не так уж часто там случается что-то плохое, чтобы он так раздражался.
Но сейчас мне почему-то кажется, что дело не в работе. Будто часть раздражения Вали направлена и на меня тоже. Вот только за что? Я ведь ничего плохого ему не сделала.
– Привет. – Я подхожу и целую его в щеку.
– Привет, – недовольно сопит.
А у меня внутри уже все клокочет от страха и сомнений. Что-то не так.
– Я накладываю ужин? – спрашиваю, стараясь быть спокойной.
– Накладывай.
Валя раздевается и уходит в ванную.
Я подогреваю еду.
Хотя аппетита уже никакого нет.
Муж садится за стол и начинает молча жевать, листая каналы на телевизоре.
– Что у вас случилось на работе?
Он откладывает вилку и смотрит мне в глаза. Так внимательно, пристально.
