* * *
– Ох, Макс, здорово! – крикнул Грач, когда я подъехал к старому спортзалу, где проходили занятия «Круга Солнца», местного сообщества по саморазвитию.
Сам гуру Аргус – он же Грач – был облачён в зелёный халат, расшитый непонятным орнаментом, похожим на россыпь китайского риса и голубиный помет одновременно. Завидев меня, он вышел навстречу, мы обнялись.
После последней командировки я его ещё не видел. Потому и обнимались, как после долгой разлуки. Заглянув через плечо, увидел в зале Альку Бобр – она вела медитацию у группы солнцекружников. Увидела меня, сделала вид, будто не заметила. Только щёки её вспыхнули, а рыжие волосы словно бы засветились ещё ярче.
– Ты чё не позвонил? – сказал Грач. – Я б тогда это… хоть переоделся! Пошли бы пивка хлебнули, забурились куда-нибудь, за встречу.
Он глянул на часы, раздумывая.
– Ты что вырядился, как хан? – усмехнулся я. – Ещё чалмы не хватает.
– А вот решил маленько, как это называется, – Грач поднял палец, вспоминая, – ребрендинг зафигачить. Моего Круга. Вот мы сейчас маленько в азиатчину ударились, в эту культуру… как их… ну, неважно. Короче, модно сейчас всё на корейский да китайский манер. Вон, даже мультики их и фильмы всё заполонили. В общем, в моде сейчас всякие Джеки Чаны и Том Ямы.
– Вроде, том ям – это суп, – сказал я.
– Да? – удивился Грач. – Ну ладно, а я думал, актёр какой-нибудь.
– Нет, актёра зовут Боло Янг, – вспомнил я звезду девяностых.
– Да неважно, – отмахнулся Грач. – Ну ты подождёшь? Я тут ещё часок, и освобожусь.
– Да я ненадолго, – ответил я.
– Как это – ненадолго? Мы ж по пивку с тобой собирались!
– Мне работать надо, но на пивко отдельно соберемся, – сказал я. – А пока… у нас тут массовое убийство.
– Где это? – насторожился Грач.
– Да тут, в Новознаменске.
– У нас… Ого, ничего себе! А-а, это там, где угорели? Типа, несчастный случай же?
– Ну да, – кивнул я. – В СМИ раструбили как несчастный случай, но это мы попросили, чтобы не мешали следствию. На самом деле там убийство. И покушение ещё на четверых.
– Ух, ёлки. Не Новознаменск, а Чикаго, блин, – хмыкнул Грач.
– Есть такое…
– А ты куда смотришь-то, Макс?
Он щёлкнул пальцами перед моим носом, заметив, что я заглядываю через его плечо.
– Как она? – спросил я, переместив взгляд снова на Руслана.
Он прекрасно понял, кого я имею в виду.
– Да ничего, – вздохнул Грач. – Переживала, конечно. Да и сейчас переживает, но понимает. Она же знала, что ты влюблён в другую женщину. Они же чувствуют.
Он покачал головой.
– Зато в работу ударилась. Ведёт моих подопечных, консультирует. Всё это, знаешь, как из философии круга преподносит – советы даёт, помогает. На самом деле, вижу, что она как профессиональный психолог просто подстраивается под людей, помогает именно как специалист. И благодаря ей клиенток стало только больше.
Он усмехнулся.
– Одна там подружке на ушко шепнула: мол, бессонница прошла. Другая от тревожности избавилась. Третья вообще перестала себя накручивать и на развод подала со своим оленем, а то не решалась всю жизнь. Всё это – Алька. Молодец! Ну и я, конечно, тоже молодец, – добавил Грач, не забыв себя похвалить. – Мы вместе весь этот том ям тут и варим.
– Молодцы, рад за вас.
– Хорошая она, Макс, – добавил он тихо.
– Да кто ж спорит, – ответил я с улыбкой. – Конечно, хорошая.
– А ты чё пришёл-то, если пива пить не будешь?
– Короче, нужна твоя помощь.
– Ну говори.
– У тебя же внедорожник, большой, чёрный, – я выжидательно улыбнулся.
– Ну да. А что? – насторожился Грач.
– Вот, и он на катафалк похож. Один в один.
– Чего?! – возмутился Грач. – Ты чё это мою машину катафалком обзываешь?
– Да не, – усмехнулся я. – Это не обзывательство, это констатация фактов. Короче, надо на твоей машине сбоку налепить наклейку – «Памятники на заказ. Любой размер. Фотопортрет на памятник бесплатно».
– Погоди-погоди, – хмыкнул Грач. – Ты что, похоронный бизнес открыть собрался? И мою машину в долю взять? Ничего себе размах.
– Да нет. Кое-что другое.
– А, понимаю, понимаю, – усмехнулся Грач. – Как это у вас там… оперативная разработка.
– Ну, типа того.
– Ну рассказывай, – вздохнул друг.
* * *
Мы сидели с Шульгиным в машине, которую поставили на территорию кладбища.
Уже стемнело, был поздний вечер. Чёрный джип Грача, с временной наклейкой и вымышленным телефоном, с рекламой об изготовлении памятников, выглядел здесь вполне органично. В кладбищенской тьме, среди крестов, памятников и старых могильных плит, поставленных ещё при царе Горохе, он не вызывал подозрений.
Мы стояли у вагончика, возле которого были выставлены образцы памятников. Машина – будто часть пейзажа. Никто не обращал внимания, и мы могли целый день, с самого утра, спокойно наблюдать за кладбищем, сидя на заднем сиденье, глядя через тонированные окна.
Двигатель мерно урчал – время от времени приходилось его прогревать, чтобы не замёрзнуть.
– Ух, холодина! – зябко передёрнул плечами Шульгин. – Макс, давай не будем печку выключать и движок глушить.
– Блин, Коля, – сказал я, – сейчас уже поздний вечер. Если машина будет тарахтеть тут в ночи, это будет подозрительно. Спугнём.
– Ну ладно, – согласился он. – Давай хоть кофейку горячего бахнем, может, согреемся.
Он достал из рюкзака термос, открыл крышку, налил в пластиковую кружку, попробовал.
– Блин, ни фига. Даже кофе остыл. Да ёшкин кот…
Он посмотрел в темноту за стеклом.
– А ты уверен, что наш подозреваемый вообще появится? Придёт? – спросил он.
– Не уверен, – ответил я. – Но надеюсь. Всё-таки сегодня девятый день. Если моя версия верна – придёт.
– А мне кажется, – выдохнул Коля, – того, кого мы ждём, уже давно нет в живых.
– Не исключено.
Ночь была тёмной, ни единого огонька. Лишь снег серебрился под лунным светом.
– Слушай, – зевнул Коля, – ты пока погляди тут, а я вздремну. Потом поменяемся.
– Никаких «вздремну», – отрезал я. – Тут можно всё проглядеть, и так ни хрена не видно. Сиди, бди.
– Ок. Ты смотри на ворота, а я – на могилу, – буркнул он. – Да не придёт никто, говорю тебе.
– Вот давай спорим, что придёт.
– На что спорим? – спросил он.
– На бутылку пива.
Николай поморщился.
– Мелко.
– Ну тогда на ящик.
– Ну хотя бы, какой-то интерес. Давай.
Я протянул руку, чтобы заключить пари, но Коля вдруг прошептал:
– О, смотри, кто-то идёт.
– Ну вот, – улыбнулся я, – похоже, ты проспорил.
– А ни фига, – шепнул Коля. – Мы не успели забиться, руки-то не пожали.
Я нахмурился, было уже не до шуток – внимание было приковано к силуэту, осторожно продвигающемуся между могил.
Силуэт наклонился, что-то подобрал, положил на могилу.
– Что это он там? Цветок поправил, что ли? – удивился Коля.
– Чёрт его знает. Ничего не видно, – сказал я. – Приготовься, если что.
– Да я готов, – ответил Шульгин, но голос у него дрогнул.
Темный силуэт, двигавшийся между крестов, навевал непонятную тревогу. Он словно плыл в воздухе, не касаясь земли.
– Мать моя женщина… Макс, я не вижу, как он шагает, – прошептал Коля. – Это как привидение, как мертвец.
– Не собирай чушь, Шульгин, – шикнул я. – Просто темно, ног не видно, свет так падает.
– Блин, был бы я верующий – перекрестился бы, – мотнул он головой, нащупывая пистолет на поясе.
Тем временем фигура подошла к той самой могиле, которую мы караулили. Остановилась, присела на корточки.
– Есть, – сказал я. – Наш клиент. Всё, берём.
Мы распахнули двери внедорожника и выскочили наружу.
– Стоять! Полиция! – заорал Коля.
А я, спотыкаясь на ходу, выругался сквозь зубы:
– Ну блин, что же раньше времени шум поднимать?!
Фигура вздрогнула, вскочила и бросилась прочь, в противоположную сторону от нас.
– Туда! – крикнул я. – Наперерез беги, я в обход – к дальним воротам!
Мы не видели, куда скрылась тень, но знали – выходов всего два, и оба надо перекрыть.
Я стрелой промчался по рядам, пару раз чуть не споткнулся о старые венки, валявшиеся прямо в проходах. Снег хрустел под ногами, дыхание рвалось из груди.
Вдруг послышался крик Шульгина:
– Макс! Я поймал!
– Молодец, Коля! Быстро бегаешь! – крикнул я, тут же разворачиваясь на его голос.
Через несколько секунд – новый крик. Теперь уже с матом и яростью:
– Вот сука! А-а-а, бл***, как жжёт-то, а!
